Юлия Жукова – Что ты несешь с собой – часть III (страница 37)

— Возрадуйся, Думрун Сункиат, уверь в благо от очищения и позволь ему пронзить тебя, чтобы зажечь внутри тебя светоч благодати. Он вознесёт тебя над четырьмя морями, он зажжёт шестнадцать факелов, и среди всего этого света ты прочно пребудешь, и во всех деяниях твоих станет твой ум добродетельным.

Махара лилась, и я начала показывать донышко. Теперь большую часть потока обеспечивал Чалерм, а конца и края скверне я не чувствовала. Амарданур словно стал ближе — и я рискнула приоткрыть глаза, чтобы увидеть его.

Ко мне, с треском ломая оставшиеся древодома, приближалась огромная человекоподобная фигура. От каждого шага земля вздрагивала, а небосвод накренялся. Ноги-колонны поросли лианами, словно они сами были стволами мёртвых деревьев. С тела, словно лохмотья одежды, свешивались бороды лишайников и грозди зелёных лиановых цветов, словно светящиеся изнутри. Голову, торчащую сильно выше крон, украшали раскидистые оленьи рога, волочащие на себе, словно липкую паутину, занавески из листьев. Глаза твари горели неестественным жёлто-зелёным огнём, как молодой побег на просвет, но намного ярче, так что черт демонического лица я не могла разобрать, ослеплённая этой нездоровой зеленью.

— Оденься в спасительные одеяния, укройся плащом праведности… — продолжал бормотать Чалерм, но ритм его слов сбился, а голос ослаб.

Я поспешно закрыла глаза, восстанавливая транс. Мысленным взором я видела амарданура, как тёмное пятно со светящимися прожилками, и тьмы оставалось ещё много, а махара Чалерма тоже заканчивалась. Я попыталась вобрать в себя побольше, но в воздухе вокруг меня её уже не осталось — я всё вычерпала из ближайшего окружения. Рядом стояли стражи, надо было попросить у них, но я не могла сделать этого, не выходя из транса, а если выйду — меня засосёт внутрь амарда и, скорее всего, растворит его тьмой.

Уж не на это ли рассчитывал Чалерм⁈ Он ведь ещё мог оттолкнуть меня и скормить амарду, при этом сам оставшись цел!

Я с трудом поймала ускользающую медитацию. Нельзя предаваться ярости и страху, через меня идёт поток благодати, нельзя осквернят его своими мирскими чувствами. Снова сосредоточившись, я продолжила перебирать возможности. Их не было. Даже если я как-то дам понять стражам, что от них требуется — а это не так просто, мы не сработанная команда, — умеют ли они вообще передавать махару? Да и сколько её у них есть? По сравнению с нами с Чалермом воспитанники Саинкаеу — словно чашечки полевых цветов против лотоса. Я заберу их силу и не замечу, и ещё вопрос, смогу ли остановиться и не тронуть жизненное ядро.

Кстати об этом. Если я прямо сейчас не найду ещё махары, то уже моё жизненное ядро пойдёт в расход. Вот и выбор: прервать ритуал, провалить попытку очищения и сгинуть во тьме демонической твари или довести его до конца, но отдать на это последние силы и всё равно умереть? Неужели Чалерм знал, что так будет? Неужели нарочно подтолкнул меня к погибели?

Что ж. Я пришла на эту гору, чтобы умереть. Не так давно я собиралась сразиться чуть не со всем кланом просто за то, чтобы он не поубивал посторонних. Теперь же я могу своей жизнью оплатить очищение амарданура. Вернувшись в разум, он разберётся с зарвавшимися Саинкаеу, раздаст всем их награды по заслугам. Я могу положиться на него. А значит, выбор очевиден.

Я собралась с силами, чтобы открыть барьер, отделяющий жизненное ядро от прочей махары, но в это же мгновение в меня хлынула горячая, яркая сила Чалерма. Откуда⁈ У него что, был ещё запас? Или это…

— Подобно жениху, что наряжается перед свадьбой, и подобно невесте, что вплетает в волосы жемчуг… — голос Чалерма стал едва различим, а его вес навалился на меня. Спохватившись, я вторила его словам и разнесла последние строки к кронам древодомов:

— Подобно саду, расцветающему после дождя, и подобно земле, выпускающей новые ростки, да прорастёт из тебя, амарданур Саафучон Думрун Сункиат, небесная благодать!

Ослепительная вспышка засветила всё вокруг так, что я не видела больше ничего, кроме бесконечной белизны, и только почувствовала, как Чалерм ткнулся лицом в мою голую спину, а затем упал на землю.

Глава 21.

Встреча на высшем уровне

Транс оборвался — так срывают едва засохшую болячку. Я вскочила. Растерянный разум рвался куда-то бежать и кого-то спасать, хотя до всех важных персон можно было рукой дотянуться. Да и не опоздала ли я дотягиваться?

Обернувшись, я увидела Чалерма, лежащего на траве лицом вниз. Колени сам подкосились, и я рухнула рядом с ним, тут же нащупывая его запястье, чтобы проверить каналы и поделиться — чем? У меня не осталось махары!

— Видура! — выкрикнула я, ища взглядом стражника. Подошёл бы и любой другой, но я имён не помнила, а стояли они поодаль от нас.

Однако стражи вообще не обратили на меня внимания. Они выставили мечи куда-то мне за спину, и вид у всех был такой, словно на них надвигались полчища демонов.

Я оглянулась.

Ко мне приближался амард. Вот что значит неправильно завершённый ритуал — как я могла забыть о нём⁈ Снова глянула на Чалерма — увидела, как его пальцы сжались на пучке травы. Ну хоть шевелится… Обернулась обратно к амардануру.

Поросший лишайниками и листвой исполин поднимался по склону — медленно, но неумолимо. Теперь я видела в просветы между лианами, что кожа у него тёмная, прорезанная прозрачными жилами узоров, а под ней бурлит раскалённая махара. Обычно те, кого очищают от скверны, избавляются и от гнева, и из ритуала выходят усталыми, рассеянными и, может, немного растерянными. Но не Саафучон Думрун.

Только его глаза утратили неестественный зелёный свет и сверкали теперь обычным рассерженным красным. Алые отблески подсвечивали лицо, придавая ему устрашающий вид, хотя сами черты могли бы принадлежать благородному махарьяту из великого клана. Волос амарданура я не различала под сплетением лиан и занавесками мха, свисающего с рогов. Земля вздрагивала от каждого шага гиганта — но, удивительно, к этому оказалось можно привыкнуть. Воздух наполнился запахом земли, и в то же время очистился от удушающего лианового духа, словно его промыло дождём.

Я встала и выпрямилась, загораживая Чалерма от амарданура — на всякий случай. Мне не нравился его настрой. Никогда не видела, чтобы демоны после очищения не только не переставали злиться, но даже не сбивались с намеченного пути. Впрочем, демона такой силы я и не очищала никогда.

Чем ближе он подходил, тем дальше пятились стражники. Двое держали Арунотая — он как раз начал приходить в себя и оглядывать всё вокруг мутным взглядом. Остальные растопырили лезвия, словно всей группой изображали дикобраза.

И тут я поняла, что амарданур идёт не ко мне. Вот что значит нарушенный ритуал — соображаешь, как будто по башке поленом получил! Зачем бы ему мы с Чалермом? Другое дело — глава клана, который держал его на привязи несколько поколений.

— Видура! — заорала я на пределе пронзительности. — Бросьте его! Бросайте! Расходитесь!

Стражники вздрогнули от моего визга — знаю, у самой от этого тембра в ушах свербит, а что делать? Переглянулись, зароптали. Арунотай открыл рот что-то сказать, но тут Видура наконец сообразил, что к чему, и дал им знак. Гордые воины Саинкаеу порскнули в разные стороны, как стая воробьёв из-под ног гаура, бросив Арунотая одного. Он не устоял на ногах и шлёпнулся на колени, а потом растёр лицо, как будто только что проснулся. И глаза протёр — потому что не каждый день увидишь перед собой взбешённого амарданура. Я вот никогда не видала Ари Чалиту в таком размере, и даже не знаю — это она просто не злилась или ещё не выросла настолько?

— Погань! — прогремел Саафучон Думрун, и от его голоса рухнуло ещё несколько древодомов.

Арунотай наконец сориентировался и встал на ноги, балансируя руками — его явно вело.

— Амарданур Саафучон! — начал он срывающимся голосом. — Позвольте, я всё объясню! Мы не хотели вам вреда…

— Сброд, — сплюнул амарданур, нагнулся и без замаха полоснул Арунотая когтями по горлу. Кровь брызнула веером. Лицо Арунотая окаменело — и он завалился на траву.

Амарданур брезгливо стряхнул красное с когтей и развернулся.

— Последние слова — и то ложь, — прорычал он, но уже тише. Пламя под его кожей улеглось, уступив место лёгкому раздражению.

Я сглотнула пересохшим горлом и постаралась неслышно откашляться. Нет, я повидала смертей, но… вот так буднично, ни тебе обвинений, ни оправданий… Арунотай, конечно, тщательно вырыл себе могилу, а у амардов нрав крутой, но — наверное, я ожидала чего-то более зрелищного. Однако сейчас мне бы не о представлениях думать.

— Саафучон Думрун, — начала я, сгибаясь в поклоне. — Благодарствуй за избавление этого клана от чумы. Желаешь ли ты самолично назначить нового главу?

Горящие алым глаза амарда навелись на меня, как пылающие стрелы, готовые выстрелить огнём. Я напряглась. Как бы он и меня сейчас рядышком не уложил… Вроде я ему ничего не сделала, но с амардами никогда не знаешь наверняка…

— Сами ковыряйтесь в своём навозе, — сплюнул Думрун Сункиат, отвернулся и, сотрясая землю каждым шагом, пошёл вниз по склону.

И тут я поняла, что он сейчас уйдёт, а Ари Чалита уже давно ушла, и на какие шиши мы будем защищаться от врагов? То есть, на какую махару⁈