Юлия Жукова – Академический обмен (страница 26)

– Дай хоть из чужого двора выберемся! – прошипела я, когда удалось отвернуться.

– Магистрина, вы так жестоки к несчастному природнику, – с хитрой улыбкой заявил он, совершенно не походя на несчастного, а тем более на природника. – Я же от некротики теряю волю и разум!

Я только фыркнула. Видала я, как и что он теряет. Уж такое количество ему надо особо присматриваться, чтобы заметить.

К счастью, никто из дома не высунулся и нас не увидел, так что, проделав тот же номер с калиткой, ведущей на улицу, мы выбрались на свободу и, свернув за угол, влились в тонкий ручеёк гуляющих господ.

– Магистрина позволит угостить её мороженым? – спросил Лирой всё с той же нахальной улыбочкой, подтащив меня под локоть к уличному кафе, источающему характерный аромат холода и вафель.

– Да что с тобой творится? – прошипела я, позволяя усадить себя за столик.

– А что не так? – делано удивился он. – Я в кои-то веки с прекрасной дамой на свидании. Разве странно, что у меня хорошее настроение?

Я открыла было рот напомнить, что мы, вообще-то, по делам в город приехали, но потом подумала – а почему бы и нет? У меня в жизни свиданий было по пальцам одной руки пересчитать. Точно меньше, чем кавалеров. Потому что около университета да и вообще в столице я всё время боялась создать неправильное впечатление. А здесь – кому какое дело? Тем более с природником. И это, значит, так выглядит в исполнении Маккорна хорошее настроение…

– Ну ладно, – милостиво разрешила я. – Только улыбайся не так хищно, а то ещё примут за нечисть.

Он расхохотался, но после этого его мимика улеглась во что-то более естественное, так что официант наконец не побоялся к нам подойти. Кажется, впервые в жизни официант опасливо зыркал не на меня, а на моего кавалера. Мороженое, кстати, оказалось гораздо вкуснее, чем я помнила по прошлому году.

Покинув кафе, мы прошлись по скверу с фонтаном, потом по набережной, где веяло прохладой от реки. Чёрный шёлк на мне раскалился, а Маккорн то и дело порывался взять меня под локоть, и я запоздало сообразила, что он ищет контакта со стихией. Не то чтобы это было необходимо, он же всё утро за мой счёт восстанавливался после вчерашних приключений, но у природников на прикосновения к другим живым существам завязано не только восстановление. Там и статус, и самооценка, и чувство безопасности… Подумав, я взяла его за руку. Пусть это и выглядело по-детски, но хоть не так жарко, а до местных зевак мне дела не было.

– Маргарита?.. – неловко пробормотал Лирой, заметив наши сцепленные пальцы. Я покачала рукой вперёд-назад, подтверждая, что ему не мерещится. – Тебе так удобно?

Я пожала плечами.

– Ну да.

Конечно, нормальный некромант не позволил бы себя касаться без веского повода, но то нормальный некромант, а то я, которую родители таскали за руку до тех самых пор, пока я не сбежала учиться.

Он всмотрелся в меня, как будто надеялся увидеть в моём лице разгадку тайн Вселенной.

– Тебя кто-то научил нянчиться с природниками? – внезапно спросил он.

Мне не понравился подтекст. Он думает, я бы без чужой подсказки не одолела эту науку?

– Не вижу, чему там учить, – сухо ответила я. – При нормально развитой наблюдательности и способности делать выводы поведение людей в большинстве случаев очевидно, не важно, маги они или нет и какой стихии.

– При наблюдательности, – многозначительно повторил Маккорн.

– А без наблюдательности какой учёный? – парировала я.

– Некромант, – усмехнулся Маккорн, но усмешка на этот раз вышла неловкой. Я прищурилась. По-хорошему, мне следовало обидеться. Ведь, по сути, он пытался сказать, что я никак не могла своим умом дойти до того, чтобы учитывать его предпочтения. Но, с одной стороны, он был почти прав: я не знала больше ни одного некроманта, который бы хоть на мгновение задумался о том, что у кого-то другого есть какие-то предпочтения, не говоря уже о том, в чём они заключались. А с другой стороны, он что, решил, что я пытаюсь им манипулировать? Нет, я, конечно, странный некромант, но не до такой же степени! Пусть азбуку эмоциональной грамоты родители в меня вдалбливали с младых ногтей, но это же не значит, что я могу писать сонеты на этом иностранном языке! Однако это даже как-то лестно.

– Я не нянчусь с тобой, – наконец решила сказать я. – Я просто немножко внимательнее, чем большинство некромантов, вот и всё.

– Тебе нет необходимости напрягаться, – заявил он и вытянул свою руку из моей. – Просто общайся со мной, как ты бы общалась с коллегой.

– Ещё чего! – фыркнула я. – Я тебе уже говорила, что мне не нужен партнёр-некромант.

Он отвёл глаза, опустив светлые ресницы.

– Партнёр-природник тебе не нужен тем более.

Я даже мысленно пробежалась по последним событиям, пытаясь припомнить, чем создала такое впечатление, но ничего на ум не шло.

– Это ещё почему?

Он развёл руками, и движение было ломаным, словно они плохо слушались.

– Это же смехотворно, – сказал он неестественным голосом, словно собственные слова его ранили. – Природники ни на что не годятся ни в деле, ни в быту. Они только и умеют, что плакать и падать в обморок. С ними надо нянчиться и сюсюкать, а ещё постоянно следить за собой, а то посмотришь косо разок – а ему полгода нервы лечить. Разве не так?

Я смотрела уже даже не косо, а совершенно прямо и таким взглядом, от которого нормальный природник и правда мог загнуться. Только Маккорн не загнулся бы. И пусть раньше я подписалась бы под каждым словом, что он сейчас сказал, но теперь я знала, что бывают и вот такие природники, как он. И применительно к нему ничего из этого не было правдой.

Я уже открыла рот об этом сказать, когда наше уединение вдруг нарушил посторонний голос.

– Рой? Ты, что ль?

Маккорн выпрямился, как будто его хлыстом по спине вытянули, и тут же собрал лицо в самую суровую некромантскую маску, что я только видела.

– А тебя за какой хтонью сюда принесло? – рыкнул он, обернувшись через плечо.

По скверу к нам приближались те самые мракоборцы, прапорщик и сержант. От них сильно разило пивом. Старший, подойдя ближе, с размаху водрузил огромную красную лапищу с грязными ногтями Маккорну на плечо. Я ожидала, что природник от такого удара присядет, но он и ухом не повёл.

– Видал? – довольно ухмыльнулся прапорщик, поводя плечом. – Повысили меня! Из столицы едем, и по пути в каждой пивной отмечаемся. – Он выдавил хриплый смех Маккорну в лицо, отчего тот поморщился и отстранился было, но пути к отходу отрезал второй мракоборец.

– А поехали с нами! – предложил он. – Ты ж сто лет дома не был, надо хоть батю уважить! И выпьем! Гареку премию дали, гуляем!

– Спасибо, но я занят, – отрезал Маккорн. – Если вы не заметили, я тут с дамой.

Дама в моём лице уже прикидывала, как спасать своего кавалера. Затевать драку с мракоборцами посреди городской набережной не хотелось – разбираться никто не будет, выговор пропишут и им, и мне. Мне даже охотнее, потому что с них что взять, тварей бессловесных, а я претендую на интеллект. Значит, надо хитрить. Подстроить отвлекающий манёвр? Чем только отвлечь двух пьяных мракоборцев от излюбленной жертвы? А что жертва излюбленная, я не сомневалась, они явно хорошо знакомы.

За этими мыслями я прослушала, как развивался разговор, заметила только, что прапорщик – очевидно, Гарек, – сделал шаг ко мне, и тут Маккорн ухватил его за запястье и заломил ему руку. Гарек был коренастым, но Маккорну только до уха дотягивал. Он попытался отпихнуть природника второй рукой, но длины не хватило.

– Ты чего, ты чего, братишка! – завопил на всю набережную второй. – Ты чего на своих, ты нагруженный, что ли?

– Это вы нагруженные, – огрызнулся Маккорн. – Проваливайте отсюда, пока я добрый.

– Ты мне поговори ещё, недоросль! – взревел Гарек и выпустил в Маккорна залп чистой некротики. Я ахнула. Он больной, что ли? Посреди города в людном месте, да ещё в природника!

Но чистое количество силы в залпе было невелико, Маккорн к такому уже притерпелся, поэтому он только фыркнул и тряхнул головой, а потом сделал свободной рукой красивый жест, и из-под ног мракоборца с бешеной скоростью принялась расти трава. Миг – и она опутала его ноги, а в следующий стянула запястья.

– Не, я не понял! – надрывался сержант. – Рой, это не по-братски!

С этими словами он по-братски замахнулся и прописал бы Маккорну в нос, но тот успел увернуться, а в следующее мгновение подсёк мужику ноги, так что тот повалился в жаркие объятья волшебной травы.

– Ах ты байстрюк! – рычал Гарек, отплёвываясь от травы. Вывернув сплетённые руки, он изловчился и запустил в Маккорна боевое проклятие. Сразу видно, за что ему прапора дали: так не всякий мракоборец может, из-за спины-то. Я бы поставила щит, но от такого проклятия щит нужен серьёзный, там плетение на семь нитей, и я не была уверена, не вынесет ли он Маккорна одним своим присутствием, а потому промедлила мгновение.

И пока я медлила, Маккорн вырастил на пути проклятия корабельную сосну. Она возникла из земли так быстро, что я не успела ничего понять, пока под моими ногами земля не вспучилась корнями, так что я чуть не упала. Опомнившись, я послала вестника в ближайший мракконтроль. Это непотребство надо было прекращать. Люди, как назло, не разбегались в панике, а обступали нас, заинтригованные зрелищем. Вот только проклятие Гарека, попавшее в сосну, подрубило её больше чем на полствола, и гигантское дерево начало заваливаться прямо на любопытных тупиц.