Юлия Жукова – Академический обмен (страница 13)

– Я же говорил вам, что я бастард, – прошептал он. – Герцог Фремантль – мой кровный отец.

Я поджала губы. Это-то я помнила! Точнее, имён он тогда не называл, но герцогов в стране вообще не так много, а природников из них и того меньше. Конечно, дар мог и по материнской линии перейти, но такая дурацкая фамилия может быть только у природника. То ли дело Маккорн!

– Это понятно! – прошипела я. – А что будет, если он узнает, что вы его именем тут прикрываетесь?

Губы Маккорна на мгновение сложились в смакующее “о”.

– Напьётся на радостях, – ответил он. – Не переживайте, магистрина, кроме моей гордости, никто не пострадает.

Я хотела ещё объяснений, но тут управляющий обернулся, и Маккорн резко наклеил обратно свою блаженную улыбку, а я приотстала, чтобы не казалось, словно я его пытаюсь с дорожки выжать. Обычно некроманты с природниками так близко друг друга не подпускают.

– Подождите на крыльце, – велел нам управляющий. – Мне необходимо оповестить его благородие помещика Фэнни о вашем визите.

Я отвернулась, чтобы он не видел, как я закатываю глаза. Гонец до нас доехал после обеда, а теперь дело шло к закату, и, если его благородие и дальше собирался так телиться, раньше полуночи мне на охоту за тварью не выйти, а она к тому времени могла и ещё кого-нибудь покусать.

– Я опрошу свидетелей, – предложил Кларенс, подумавший о том же. – А ты иди осматривай поместье.

Я подумала, но кивнула. Кларенсу отвечают гораздо охотнее, чем мне, и мы часто так делаем, благо он может мне передавать всё, что услышит. Вот только как они тут с Маккорном уживутся?.. С того дня они больше не цапались, по крайней мере, при мне. Припёртый к стенке Кларенс сказал, что не упомянул, чем Маккорн знаменит, потому что на юридическую сторону проблемы это не имело влияния, а знай я, с кем имею дело, больше бы доверяла мнению Маккорна, чего Кларенсу хотелось избежать. Во всяком случае, поначалу. Потом, скорее всего, он просто берёг мои нервы, но в этом он не признался.

Как бы там ни было, оба вели себя цивильно, хотя мне и казалось, что они избегают друг друга, но мой дом большой, там это нетрудно. А вот тут… Впрочем, вариантов у меня особо не было.

Помещик Фэнни оказался крупным, грузным мужчиной в переходном возрасте между мужиком и стариком. К нам он вышел в бархатном сюртуке и плотно намотанном шейном платке, отчего его красное лицо и не менее красная лысина уже покрылись потом, который он нервно вытирал шёлковым платком. Меня он обошёл по широкой дуге, едва завидев, и разговаривал только с Кларенсом и Маккорном, словно меня вообще не было в комнате. Я еле дотерпела до того момента, когда можно было отправиться на осмотр территории. Загадочные всё-таки люди: ведь знает же, что я могу щелчком пальцев сровнять с землёй все его поместье со всеми обитателями, так чего нарывается? Мне, конечно, придётся несладко, если я так поступлю, но он этого уже не увидит!

Пока Кларенс со мной не связался, я не знала, где искать, но всегда можно начать с проверки основ: стоит ли вокруг дома защитный контур, надёжно ли закреплён, нет ли лазеек… Поплутав немного по садовым дорожкам в густых предзакатных тенях, я обнаружила, что контур тут проложен строго вдоль каменной стены, окружающей дом, и пошла рядышком, ведя рукой по неровной кладке.

Надо отдать должное помещику, охранные чары были свежие и профессионально наложенные. То ли сознательный, то ли врагов нажил серьёзных, но пользовался он явно не услугами сельских знахарей. Скорее из столицы привёз мага земли или воздуха – у стихийников охранные чары получались неотличимые без специальной экспертизы. Итак, проникнуть сквозь этот контур самостоятельно никакая нечисть бы не смогла. Гримм – другое дело, он не нечисть, а знамение, ему чары нипочём.

Я остановилась и прислушалась к своим ощущениям. Мне показалось, что я уловила в окружающем пространстве слабый след некротики… Гриммы её не источают. Если след остался от твари, которую видели хозяева, то она – что-то мёртвое. Но как знать, тут может быть и труп прикопан где-то, места довольно, и к хозяевам это может не иметь никакого отношения. Фэнни – помещик, а не наследный дворянин, и он хозяйничает на этой земле не так давно. Таким образом, возникает вопрос: что-то напало именно на него или он просто вляпался во что-то, что осталось от прежних владельцев?

Наконец в моём сознании забрезжил зов Кларенса.

Телепатия неизбежно возникает между зомби и его создателем, и от неё невозможно никак избавиться. Это одна из причин, почему зомби не очень-то популярны. Экранироваться от зомби, ноющего тебе прямо в мозг, можно только уехав на приличное расстояние. Новички, которые не сообразили запереть зомби подальше от своего дома, от этого нытья могут и с ума сойти. Более опытные маги выбирают на роль зомби таких людей, которые вряд ли будут ныть, либо дрессируют их, чтобы не смели. Однако и между собой зомби одного создателя тоже способны переговариваться, и хорошо, если они просто сплетничают, а то ведь могут и сговориться о чём-нибудь нехорошем.

В своих зомби я уверена – вредить мне они не будут. Единственная проблема у меня с Банни. Она была моим первым опытом, и не всё прошло гладко, поэтому говорить вслух она не может, а от её телепатических сообщений у меня начинается такая мигрень, что потом весь день только лежать. К счастью, Кларенс переносит общение с Банни спокойно, поэтому с его появлением она стала передавать мне сообщения через него.

Так вот, в моё сознание открылся коридор, и в нём я видела и слышала всё, что видел и слышал Кларенс. Смотреть вокруг и наблюдать за происходящим в ментальном коридоре одновременно было тяжеловато, всё равно что читать книгу на ходу. Но я просто шла по ровной траве вдоль ровной стены, поэтому решила, что ничего страшного не случится, если я отвлекусь на зов Кларенса. Так близко от моего имения не могло водиться ничего действительно опасного, я бы знала.

– Итак, давайте уточним, – говорил Кларенс, переводя взгляд с хозяина поместья на свой блокнот и обратно. Он старался помедленнее шевелить глазами, но даже так меня немного укачивало. – Вы были первым, кому явился гримм, так? Можете его описать?

– Здоровенная псина, – пожал плечами помещик и снова вытер лицо. До меня долетело впечатление Кларенса, что Фэнни хорохорится и порядком перетрусил при встрече с потусторонним, да и теперь не очень-то хочет о ней вспоминать. – С телёнка. Чёрная. И над ней вроде как дым клубится.

– А вы её днём видели? – вклинился Маккорн голосом, полным детского любопытства.

– Нет, ночью. Вышел в сад воздухом подышать, – пояснил Фэнни.

– Чёрный пёс в темноте, – пробормотал Кларенс, делая пометку в блокноте.

– Я знаю, что я видел! – взвился помещик. – Луна была! А эта тварь, она… чернее ночи, как дыра какая-то, понимаете, провал! И дым над ней чёрный такой же.

Я кивнула, невольно передавая Кларенсу своё одобрение. Это и правда было похоже на гримма. В этот момент моя рука почувствовала слабину в контуре, и я ненадолго отвлеклась, чтобы выявить причину: камень с символом-якорем стоял как-то странно. Я чувствовала линию контура, и она была непрерывна, но в этом месте странно изгибалась. Присмотревшись и ощупав стену, я поняла, что камень перевёрнут. То есть, он стоит на своём месте, но вверх ногами, и оттого проходящий через него контур искажается, создавая небольшой зазор. Ого. Хитро: если бы камень просто вынули или стёрли с него символ, весь контур бы разомкнулся, и это было бы заметно кому угодно с самым жалким магическим даром. А тут вон чего придумали. Уж это точно не гримм сделал.

Пока я над этим размышляла, я отвлеклась от ментального коридора, и когда закончила вставлять камень на место правильной стороной, Кларенс уже допрашивал жену помещика.

– Я не знаю, почему Гуиллома он не тронул, а меня укусил! – жаловалась она, надувая напомаженные губки. Мадам Фэнни на вид приходилась мне ровесницей, но густой макияж одновременно молодил её и старил.

– Больно было? – сочувственно охнул Маккорн.

– Я не какая-то капризуля, – задрала носик дама. – Так, холодом обдало немного…

Хм, холодом? Значит, не умертвие и не оборотень. От тех бы одним холодом не отделались… Я, правда, не слышала, чтобы гриммы кусали людей. Пройти сквозь человека – это да, но так и призраки могут. И, кстати, холод призракам тоже присущ.

– Позвольте, я проведу обряд очищения? – предложил Маккорн.

Я споткнулась и чуть не полетела носом в землю. Отодвинув на второй план происходящее в гостиной, я огляделась. От заката на горизонте осталась узкая красная полоска, вокруг меня уже совсем стемнело. Похоже, я обошла дом и теперь оказалась на задворках, где кочки никто не ровнял. И в отличие от той ночи, когда Фэнни видел своего гримма, луна даже края не показывала. Настала пора задействовать ночное зрение – полезная вещь, но по сравнению с обычным зрением при свете сильно проигрывает. Неподвижные объекты различить очень трудно, а магические плетения не видны вообще, даже если сам их плетёшь.

– Кларенс, – внезапно прошептал Маккорн так шумно, что у меня аж волоски на загривке дыбом встали, как будто он мне прямо в ухо дыхнул. – То, что я снял с неё в порядке очищения, было проклятием. Она не просто коснулась какой-то твари, это нарочное колдовство!