Юлия Жаркова – Со смертью заодно (страница 4)

Направил карету в сторону деревни, а позже на перекрестке свернул на дорогу к усадьбе. В лесу было темно, хотя дождь и закончился, но низкие кучевые облака грозили к ночи снова пролиться ливнем, выдав сейчас путникам лишь малую передышку. Я вернулся мысленно к предстоящему празднику, вспоминая список гостей. Марфа Михайловна Зотова, сестра моего отца с мужем, любопытная и неприятная особа, уверен – они то уже прибыли в усадьбу – первыми. Сразу после того, как получили приглашение, в целях экономии утренним поездом в общем вагоне. Екатерина Ивановна Баташова, прибыла в усадьбу пару дней спустя, она едва выносит Марфу Михайловну, и как ни странно, но именно поэтому появляется следом за ней, отвести душу, доводя её при каждой встрече до белого каления. Путешествует она первым классом, в деньгах не нуждается, так как владеет неплохим капиталом и не видит смысла экономить на комфорте. Вместе с ней, на этот раз, приедут еще и ее подруга с мужем. Видел их в столичном особняке Екатерины Ивановны, но люди они были своеобразные, хотя и весьма доброжелательные. Егор Олегович Горский, двоюродной брат моей матери, он на письмо с приглашением не ответил так что будет он или нет, пока оставалось неясным, как и приезд управляющего, отцовской фабрикой Еникея Тиниевича с дочерью Верой.

Вскоре я добрался до деревни, карета прогромыхала на уже порядком размокшую дорогу, ведущую мимо озера к усадьбе. Я подстегнул уставших лошадей, они стригли ушами, нервно шарахаясь от озера.

– Ну же, вперед, осталось немного, в конюшне вас и накормят, напоят. Конюх – малый с головой, позаботится о вас, – бормотал я, поглядывая в сторону озера.

Его темные воды, как магнит, притягивали мысли и взгляд: чернильные стволы деревьев, глянцевая поверхность мертвенно-спокойного водного покрова. Озеро действительно было мертвым. В нем не водилась рыба, да и другая живность обходила его черные омуты стороной. Зато люди в нем тонули, и тонули часто. Магия в его окрестностях слушалась плохо, словно озеро вытягивало из всего живого и магический дар, и жизненную силу. Над водой стелилась туманная дымка, на меня дохнуло сыростью и могильным холодом. Доехав до рядка деревьев на краю обрыва, заметил развешенные на нижних ветвях разномастные свистульки, привязанные лентами. Эта традиция зародилась спонтанно много лет назад, в тот год, когда обычное лесное озеро неожиданно для всех стало мертвым. По поверью местных, свистульки отгоняли неуспокоенные души, нашедшие в мрачных водах свой последний приют. Большая часть свистулек были слеплены в виде птиц, рыб, лисиц или же медведей, люди просили силы природы о помощи и заступничестве. Сейчас ветер затих, предвещая скорую бурю, однако при сильном ветре свистульки издавали протяжные звуки, способные нагнать жути даже на самого смелого человека. Я поежился, поплотней закутался в плащ, перевел взгляд на дорогу и, нужно сказать, очень вовремя… Впереди стоял человек! Резко натянув вожжи, я в последний момент успел остановить лошадей и зло уставился на неясную фигуру на дороге. Шум кареты был слышен издалека, зачем же стоять на пути?

Фигура как-то странно дернулась, подняла руки и скинула с головы капюшон, я с облегчением выдохнул. Оказалось, что это был Осип, управляющий имением. Высокий сильный мужчина, в картузе, натянутом до бровей. Человек он был молодой, тридцати лет от роду, но хваткий и смекалистый. Усадьбу содержал в порядке, а слуг в подчинении. Жена его, Лизавета, тоже работала в доме и была знатной поварихой, местная, из соседней деревни, поженились они недавно. Осипа отец из города привез, нанял через фабричную контору. До него хозяйством управлял дед, Иннокентий Спиридонович, вел неплохо, но излишне скупо.

– Дмитрий Иванович, доброго дня, меня за вами послали, ваша матушка переживает. Она вас ждала с первым поездом, даже экипаж послала, да токмо не было вас там-то. Вернулся Никодим ни с чем.

– И тебе день добрый, Осип. Да, я решил добираться не поездом, а в карете, переночевал на постоялом дворе. Мои планы поменялись в самый последний момент, я предупредить вас не успел.

Осип взглянул в сторону озера и истово перекрестился.

– Свят, свят, проклятое это место, нехорошее, давайте-ка барин пересядьте в карету, я лошадок дальше поведу.

– Что, Осип, много омут в этом году народу забрал?

– Так не сказать, чтобы много, но получил приношение чертов омут. Недалече, как в прошлом месяце молодая девушка утопла из соседней деревни, как водиться, опосля того, как ейный кавалер взял ее да бросил перед самой свадьбой. Летом один заезжий спозаранку купаться полез, на следующий день нашли мертвым на берегу, значит, сказывают, лицо у него жуткое было, вроде как улыбался он.

– Хм, вот значит как, – покивал я. – Что-то новенькое, вроде бы такого раньше не бывало?

– Этот уже поди, третьим будет. Истинный крест, жена говаривала, и всех нашли у озера, мужики-то с улыбками, русалки тута водятся, не иначе. Из девиц, что от неразделенной любови тонут, и нет им покою потом в омутах. Вот и заманивают мужиков да топят.

Он вскочил на козлы, схватил вожжи, я подошел к дверце кареты.

– Кто-нибудь из гостей уже приехали?

– В начале недели Марфа Михайловна с мужем, а на днях тетка ваша с подругою и ейным мужем прибыли. Еще родственник дальний, забыл, как бишь его. Токмо чудной он какой-то.

– Почему чудной? – я насторожился, Осип хоть и мужик простой, но в людях разбирается похлеще всякого сыщика.

– Вы не подумайте, что я следил за ним, – зыркнул на меня из-под картуза Осип, я махнул рукой, дескать, не думаю. – Он по дому и лесу шастает, пока ваши родители заняты, высматривает что-то, поди украсть.

Я открыл было рот выспросить подробности, однако в этот момент все вокруг смолкло, затихло, и долю секунды спустя небеса разверзлись, исторгнув на землю потоки воды. Осип натянул на голову капюшон, я прошмыгнул в карету, он подстегнул лошадей. До усадьбы мы добрались полчаса спустя, подгоняемые хлесткими струями дождя. Карета остановилась у ступеней крыльца, я выскочил на улицу, взбежал ко входной двери, поднял руку, собираясь постучать, но она перед моим носом резко распахнулась. С доброй улыбкой меня встретила на пороге моя любимая двоюродная тетка – Екатерина Ивановна Баташова и затараторила без передышки…

– Ох, Димочка, как я рада тебя видеть. Так сильно по тебе соскучилась! Сколько же мы не виделись, почитай, с прошлого лета! Едва тебя дождалась, в этом доме все, кроме Розы Павловны с мужем, ходят с постными минами, у меня от них уже изжога. Прости меня за столь смущающую подробность, родной мой племянник, но ты спас меня от очередного испорченного вечера. Я скоро лопну, так много приходиться есть за ежедневными посиделками, чтобы увернуться от участия в нуднейших разговорах. Ох, я точно прибавлю в такой нервной обстановке пару килограмм, а до праздника еще не дожили. Зато есть и положительные стороны, я довязала тебе шарф и рукавицы, но этого ты не слышал, и вдоволь наболталась со своей подругой. Конечно, очень мило со стороны моего черствого брата позволить позвать ее с мужем сюда, но хочу сказать, все эти дни, а мы приехали три дня назад, он практически не выходит из флигеля. В затворники записался.

Она закрыла дверь, ежась от сырости, растрепанные волосы, выбившиеся из косы, обрамляли ее обычно приветливое лицо, сейчас, впрочем, оно выражало лишь крайнюю степень досады.

– Катенька, дай Дмитрию раздеться и войти в родной дом, что это он все у порога мнется. Позже ему пожалуешься на всех непременно.

По лестнице вниз спустилась старинная подруга моей тети, Роза Павловна Юрьева: пухленькая, невысокого роста, в темно-бордовом платье, накинутая на плечи вязаная шаль, темные волосы с проседью собраны в пучок. Она подошла ближе, я наклонился, и она поцеловала меня в щеку, удрученно покачивая головой.

– Замерзший и промокший, вешай скорее плащ и поднимайся в свою комнату, экономка ее уже приготовила, я попрошу принести тебе чай.

– Благодарю вас, дорогая Роза Павловна, вы меня спасли от холода и голода. Все гости в сборе? – спросил я, улыбнувшись.

– Нет, – отрицательно покачала головой тетя, всплеснув худыми руками. – Лишь я, Роза с Михаилом, сестрица твоего отца с мужем и невесть откуда взявшийся дальний родственничек со стороны Василия, на вид – прожженный аферист. Я бы подобных личностей и на порог не пустила бы. Остальные обещали прибыть завтра. Надеюсь, они доплывут

– Вот как? Чрезвычайно любопытно на этого родственника взглянуть. Екатерина Ивановна, вы редко ошибаетесь в людях, – я приложил ладонь к сердцу, она смущенно зарделась и улыбнулся.

Поднялся на второй этаж, провожаемый сочувственно-польщенными взглядами обеих дам.

Оглянувшись на полпути, заметил приоткрытую дверь в кабинет отца, как оказалось, ради приезда непутевого сына затворник покинул флигель, но видеть его мне прямо сию минуту совершенно не хотелось. Устал с дороги, да и рана снова принялась ныть, а общение с отцом требовало собранности и хладнокровия. Иначе встреча вновь закончится скандалом, а я, хлопнув напоследок дверью, покину усадьбу, не проведя в ней и часа. Мне же необходимо было остаться, поэтому к встрече с ближайшим родственником необходимо вернуть рабочий настрой.