Юлия Захарова – Отель «Грёзы» (страница 5)
– Эй-эй… – Мелехов поднял руки вверх. – Это не я вас обокрал. Просто хочу помочь.
– Чем вы можете нам помочь? Поймаете этих аферистов и заставите вернуть то, что они у нас забрали? В полиции нам отказали! – Наталья залпом допила содержимое своего бокала, который тут же наполнился снова.
– Я, конечно, не волшебник, но кое-что все же могу. Расскажите мне вашу историю, и я попробую помочь…
Смоляковы уставились на управляющего. Во взгляде Натальи промелькнуло сомнение, зато глаза Юрия Петровича засветились призрачной надеждой.
ГЛАВА 5.
Не смотря на глубокую ночь Владимир Сергеевич не спал. Он мерил шагами свой номер, который выглядел попроще, чем у Смоляковых. Однокомнатный, с большой двуспальной кроватью посередине и двумя тумбочками по бокам. На стене перед кроватью висел телевизор, в одном углу спряталось зеркальное трюмо, служившее постояльцу письменным столом, в другом – платяной шкаф с парой сменных рубашек. Большего, в общем-то, Владимиру Сергеевичу и не требовалось. Обычно он жил в куда более аскетичных условиях.
Кода-то давно, как будто бы в другой жизни, Владимир Сергеевич был успешным бизнесменом, носил малиновый пиджак и толстую, в палец, золотую цепь, ездил на черном мерседесе шестисотой модели, брил голову наголо, тягал вечерами железо в подпольной качалке, а в выходные пил «Абсолют» с «пацанами» в сауне. Сейчас от того лихого парня ничего не осталось. Может только взгляд – пробирающий до костей, пронзительный, острый. От такого ничего не ускользнет.
Владимир Сергеевич привык подмечать детали и записывать каждую мелочь. Еще тогда, в девяностых, он приобрел диктофон, хороший, японский, и больше с ним никогда не расставался. Всем, что с ним происходило в течение дня, он делился со своим миниатюрным техническим другом, а вечерами аккуратным почерком переносил записи в блокноты, коих набралось за годы уже несколько десятков. Владимир Сергеевич таким способом пытался упорядочить свою жизнь, чтобы все и всегда контролировать, и он очень удивился, когда однажды потерял контроль.
Этих парней тогда называли рэкетирами, сами же они называли себя защитниками. Владимир Сергеевич знал правила и всегда их соблюдал. Он исправно платил «дань» защитникам, считая это сносной платой за возможность безопасно вести бизнес и ходить по улицам города. Но с женой Натальей все же оформил фиктивный развод, а в свидетельстве о рождении его маленькой дочки Сонечки в графе отец стоял жирный прочерк. От греха подальше! Так ему было спокойнее.
Гром грянул, когда никто не ждал. Владимир Сергеевич отвез красную спортивную сумку крышевавшим его парням два дня назад и был уверен, что у него есть целый месяц спокойной жизни, время, чтобы собрать сумму на новый платеж. Он ужинал дома с семьей, кода увидел новости по телевизору – фотографии шестерых мужчин, застреленных прямо в квартире одного из них. В кадрах оперативной съемки промелькнула красная спортивная сумка, пустая, выпотрошенная. Она кровавым пятном мелькнула на экране, заставив отлиться кровь от лица Владимира Сергеевича. Он побледнел. Пахло бедой.
Новые защитники появились в офисе Владимира Сергеевича уже на следующий день, но все его попытки объяснить им, что деньги из красной сумки заплатил именно он три дня назад, закончились парой сломанных ребер и выбитым зубом. Ему дали сорок восемь часов, чтобы купить новую сумку. Этим нравился зеленый цвет. Уходя, они бросили на рабочий стол пару фотографий. Владимир Сергеевич не хотел смотреть на них. Он и так знал, что на них были сняты Наташа и Сонечка. Где-то он все же просчитался, когда-то он все же утратил контроль.
Когда Владимир Сергеевич дома все рассказал, Наталья уезжать не захотела. Уперлась, как баран. Он настоял. Покидал на скорую руку вещи в красную спортивную сумку, закупил в свое время оптом у китайцев, запихнул жену и дочку буквально силком в поезд, идущий из Москвы до Санкт-Петербурга, и стоял на перроне, пока из вида не скрылся последний вагон.
Спустя сутки Наталья позвонила на домашний, сообщила название отеля, где они с Сонечкой остановились, и адрес, просила беречь себя. Это был их последний разговор. Повесив трубку Владимир Сергеевич вывел в своем блокноте с зеленым кожаным корешком аккуратным почерком слово «Грезы», название улицы и номер дома. Блокнот он спрятал между книгами на полке и сел ждать, когда закончатся отведенные ему сорок восемь часов.
Когда Владимир Сергеевич очнулся на больничной койке, то не помнил ровным счетом ничего. Он забыл даже о том, что у него когда-то были жена и дочка…
Владимир Сергеевич закончил метания по гостиничному номеру и, наконец, сел за стол. Он положил новый блокнот, открыл его на первой странице, взял в руки ручку, в верхнем углу листа аккуратно вывел дату и время. Затем на столе появился старенький миниатюрный диктофон из которого полился голос Владимира Сергеевича. Он тут же принялся за собой записывать.
«Из двадцать четвертого номера съехал постоялец. Я видел, как убирали его номер, но не видел, когда он покинул отель. Возможно, в это время обедал.
Сегодня в отеле появилось сразу трое новых постояльцев – супружеская пара и с ними мальчишка, двенадцати – тринадцати лет. Юрий Петрович, Наталья и Егор Смоляковы. Судя по виду – провинциалы с финансовыми проблемами. Их поселили в тринадцатый номер на первом жилом этаже.
Снова наблюдал за карлицей в вестибюле. Она весь день не сводила глаз с книги. Может что-то подозревает? Был один момент, когда она удалилась в свою каморку, и я было собрался провернуть дело, но в отель заявилась эта семейка, и все испортила. Завтра попробую снова».
Диктофон зашуршал, оповещая об окончании записи. Владимир Сергеевич закрыл блокнот, убрал ручку в ящик трюмо и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда смотрел уставший, измученный человек, которому сон был необходим сию же минуту. Он встал, достал из-под кровати маленький потрепанный чемодан, положил его на кровать и открыл. В чемодане были аккуратно сложены несколько пар носков, смена белья и блокноты. Несколько новых, но в основном старые, исписанные от корки до корки.
Владимир Сергеевич расстегнул молнию внутри чемодана, аккуратно завернул уголок ткани. На дне показался сверток, который он тут же взял в руки и начал разворачивать. Через минуту Владимир Сергеевич держал в руках маленький черный револьвер. Он резко развернулся, выкинул вперед руку с оружием и прицелился в собственное отражение в зеркале.
ГЛАВА 6.
Егор проснулся в своей постели в гостиничном номере, когда солнце уже высоко поднялось над городом. И это было удивительно, ведь мальчик не видел его ни разу с тех пор, как спустился несколько дней назад на перрон вокзала. Едва заметив пробивающиеся сквозь плотные занавески лучи, он спрыгнул с кровати и раздвинул их, запустив свет в комнату. Ему захотелось настежь открыть окно и насладиться, наконец, теплом, которое этот свет обещал.
Окна оказались старыми, деревянными, но вполне добротными, совсем недавно выкрашенными очередным слоем белой краски. Егор распахнул сразу обе створки и втянул носом воздух, набрав полную грудь. С внешней стороны на оконном проеме была закреплена кованная металлическая решетка с каким-то старинным витиеватым орнаментом, к которой Егор припал лицом, чтобы рассмотреть улицу.
Его комната выходила на тихий безлюдный переулок, в котором кто-то устроил настоящую свалку. Там валялись пустые бутылки и банки из-под пива, размокшие картонные коробки киселем размазались по мостовой, в углу горой громоздилась куча тряпья. Егор предположил, что иногда здесь ночуют какие-то люди, которым больше некуда пойти, и испугался собственных мыслей. Если отец в самое ближайшее время не найдет работу, их ждала та же участь.
Оставив окно открытым, Егор вышел в гостиную.
– Мам… Пап… – он заглянул в родительскую спальню, но там было пусто. – Куда все подевались? Я вообще-то есть хочу!
Егор прошлепал босыми ногами обратно в свою комнату, присел на краешек кровати и набрал на мобильном номер мамы.
– Абонент временно недоступен, – сообщил в трубке противный гнусавый голос.
Папин телефон тоже не отвечал.
Егор завалился обратно в постель и запустил игру. Внезапно со стороны окна раздался резкий звук – то ли крик, то ли визг, заставивший мальчика подпрыгнуть на кровати. На подоконнике сидела большая черная птица с мощным клювом, переливающимися на свету перьями и маленькими умными глазами. Ворон с интересом рассматривал мальчика поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Он раскрыл клюв, и вопль, напугавший Егора, повторился.
Егор схватился за сердце и выдохнул.
– Чуть не умер от страха! Ты кто такой?
Ворон снова каркнул и покачал головой.
Егор медленно приблизился к птице и протянул руку, чтобы погладить. Ворон отпрыгнул назад, не отводя взгляда от мальчика.
– Не бойся… Я тебя не обижу.
Егор осторожно коснулся блестящих перьев, пощекотал мягкий пушок на шее. Ворон вытянул голову, глаза тут же задернулись белой пленкой. Егор смелее погладил грозную птицу.
– Вот так… Хорошо… Жаль, мне совсем нечем тебя угостить.
В гостиной раздался шум, сообщающий о чьем-то присутствии. Ворон встрепенулся, повернул голову в сторону двери.
– Родители, наверное, вернулись! Я сейчас…