Юлия Захарова – Одноклассники (страница 4)

Не помню, как я добралась до дома. Не помню, как ложилась спать. Все в голове смешалось. Кафе, бар, ресторан, караоке, бар, ночной клуб, пенная вечеринка…

Пенная вечеринка?

Я вспомнила насквозь промокшие джинсы, шапку из пены на голове Левашова, помню, как мы упали вместе на скользкий пол, вес его тела, придавивший меня… Музыка гремела так, что ничего не было слышно. Он кричал что-то мне на ухо, его горячее дыхание обжигало… Боже…

Что же я сказала мужу, когда вернулась в таком виде – мокрая, пьяная… Разговора с Женькой я не помнила. Может он не стал со мной связываться, когда увидел, в каком я состоянии. Просто раздел и уложил в кровать. Значит сегодня меня ждал неприятный разговор. Хотя… У меня к нему тоже были вопросики. Я вспомнила про следы губной помады на его рубашке и автоматически перешла из оборонительной в атакующую позицию.

Не открывая глаз, я ощупала свое тело. На мне не оказалось ни одного лоскутка одежды – ни пижамы, ни футболки, ни даже трусиков. Я человек теплолюбивый, поэтому никогда обычно не спала голышом. Даже после близости с мужем старалась поскорее натянуть на себя хоть что-нибудь. А тут нате вам!

Я попыталась открыть глаза, но резкая боль прошила мой мозг от затылка до висков, так что мне пришлось зажмуриться. Я перевела дыхание и попробовала еще раз. Комната поплыла, закружилась и медленно приобрела очертания. Я обомлела…

Это была не моя комната! Не моя кровать! Не мои шторы! Не мое постельное белье! Спящий рядом со мной обнаженный мужчина пошевелился во сне. Я повернула голову на бок, хотя уже знала, что там лежит не мой муж.

Я увидела на другой половине кровати мирно посапывающего Макса Левашова. По его лицу вообще было не видно, что он пил со мной всю ночь. Я подняла глаза вверх, видимо, чтобы помолиться, и обнаружила, что в комнате полностью зеркальный потолок. Вот же извращенец! Что он делал со мной, пока я была в беспамятстве?!

Видок у меня ужасный! Тушь под глазами растеклась, лицо опухло, волосы повисли сосульками. Боже, боже, боже! Я ведь просила, хоть капельку мозгов, но похоже пропила последние. Что я скажу Женьке? След помады на его рубашке теперь казался детским лепетом, по сравнению с тем, что натворила я.

Осторожно, чтобы не разбудить Левашова, я выбралась из постели и проскользнула в ванную. Слава богу, вся моя одежда была развешена здесь, на сушилке для полотенец. Быстро одевшись, я села на унитаз и закрыла лицо руками. Так стыдно, как сейчас, мне еще никогда не было.

Я поискала свою сумку и обнаружила ее под кроватью, аккурат под тем местом, где спал Макс. Мне совсем не хотелось разбудить его ненароком. Ему в глаза посмотреть было еще страшнее. Я легла на живот и поползла. Как на зло, ручка зацепилась за ножку и никак не хотела выдергиваться.

Левашов на кровати завозился и, кажется, проснулся. Я замерла, постаралась не дышать. Он похлопал по моей половине кровати, повернулся на другой бок и снова монотонно засопел. Я выдохнула, собралась и дернула со всей дури. Ремень лопнул, пряжка звякнула об пол, видимо отвалилась, но главное, сумка оказалась у меня в руках.

Сложнее всего оказалось отыскать сапожки. Один валялся под креслом, а второй почему-то за унитазом. В них все еще хлюпала вода, но мне на это было наплевать. Хотелось поскорее убраться отсюда, из этого чертового номера, и никогда больше не видеть Левашова.

Я выскользнула из двери в коридор шикарной гостиницы и постаралась выйти на улицу, как можно незаметнее, но не тут-то было. Кажется, все постояльцы вышли меня проводить. Они как будто знали, чем я занималась ночью и провожали меня обвиняющими взглядами. Я чуть сквозь землю не провалилась, хотя понимала, что это плод моего похмельного воображения, приправленного острым чувством вины.

Солнце было уже высоко, а время скорее всего близилось уже к обеду. Я порылась в сумке и выудила из нее телефон. Включать было страшно, но я, зажмурившись, нажала на кнопку и стала слушать. После загрузки они посыпались. После тридцатой эсэмэски я бросила считать.

Черт! Черт! Черт!

«Боженька… Ну ты и так все знаешь…».

Телефон зазвонил так громко, что я аж подпрыгнула на месте, а в голове будто что-то взорвалось.

– Да, – еле слышно прошептала я.

– Капустина, ты охренела?! – заревела в трубку Лелька. – Где тебя черти носят? Я уже все больницы и морги обзвонила!

– Знаю, знаю… Не ори! Голова сейчас лопнет, мозги разлетятся по асфальту, а тебе потом соскребать.

– Бухала, сучка? – ухмыльнулась подруга.

– Не произноси этого слова при мне больше никогда! Меня сейчас стошнит, – к горлу и правда подкатил ком.

– Какого? Сучка? – заржала Лелька.

– Нет, это можешь оставить. Другое… – я прислонилась спиной к холодной стене здания, чтобы не грохнуться.

– Пьянь! И где тебя носило?

– Лучше не спрашивай… – меня передернуло от воспоминаний голого Левашова, спящего рядом.

– Уже спросила, – настояла подруга.

– Я была в ночном клубе, а потом переночевала в гостинице, – я не соврала, но и не рассказала всей правды. Так было можно при необходимости.

– Это тебе из-за рубашки так крышу снесло?

– Ага, что думаешь?

– Да глупости все это! Не придумывай того, чего не было, – попыталась успокоить меня Лелька. – Он все время на моих глазах был, никуда и ни с кем не отлучался. Да он бы и не посмел при мне. Знает, что я ему яйца откручу, если обидит тебя!

Я улыбнулась. Это правда, подруга меня в обиду не даст.

– Он, кстати, думает, что ты обиделась и осталась ночевать у меня. Так что встречать будет на коленях и с цветами. Не благодари…

– Есть бог на свете! – у меня камень с души свалился, одной проблемой меньше. – Спасибо, родная. Я твой должник.

– Записала, – пошутила Лелька. – Ладно, рада, что ты жива-здорова, а теперь чеши домой. И смотри не спали меня перед Жекой. Он все-таки тоже мой друг!

– Почесала! Спасибо тебе! – я отправила в трубку воздушные поцелуйчики и отключилась.

Фух… В отражении ближайшей витрины кое-как привела себя в человеческий вид и вызвала такси.

«Боженька, пожалуйста… Я больше никогда-никогда…».

ГЛАВА 7

Я старалась пробраться в квартиру бесшумно, но, как на зло, задела ногой обувницу в прихожей и зажмурилась от сотворенного мною грохота. Когда я открыла глаза, взгляд тут же уперся в стоящего в дверном косяке мужа. Он сложил руки на груди и оценивающе смотрел на меня.

– Восьмое марта, – развела я руками, а Жека только кивнул.

– Кофе тебе сделать? – спросил он.

Я поморщилась, представив, как сворачивается молоко в моем воспаленном желудке и замотала головой.

– Лучше чай. С лимоном, – попросила я. – И куриный супчик.

Жека ухмыльнулся, но скрылся на кухне. Я облегченно выпустила из легких воздух, привалилась к двери, кое-как стянула с себя сапожки и куртку, и прошлепала в ванную. Мне хотелось срочно смыть с себя прошлую ночь.

Вода шумно ударилась о дно ванной и забурлила, наполняя комнату клубами пара. Я сыпанула туда немного соли и добавила добрую порцию пены. Меня сразу окутал знакомый аромат. Запах дома. На поверхности воды появилась густая белая шапка, заставив меня поморщится. Я вспомнила пенную вечеринку, падение, тяжелое тело Левашова, накрывшее меня сверху. Черт… Черт!

Зеркало успело запотеть. Я мазанула по нему ладонью, протерев небольшое окно для обзора и осмотрела себя. На бедре начал наливаться здоровенный синяк. Он приобрел уже фиолетовый оттенок и саднил. Хорошо погуляла…

Я забралась в ванную, погрузилась в пену по самый подбородок и закрыла глаза. События прошлой ночи тут же прорезались обрывистыми воспоминаниями, быстро сменяя друг друга. Я нырнула с головой. Мне хотелось, чтобы вода смыла с меня этот позор, чтобы, вынырнув, все это стерлось из памяти и не мучило. Но совесть вцепилась в меня хваткой бультерьера и нещадно грызла.

Я неистово терла себя мочалкой, пытаясь соскрести следы чужого тела, чужих рук, чужих губ. Я была сама себе противна. За шесть лет брака я ни разу не изменила мужу. Даже в мыслях! «Он первый начал!», – подсказал внутренний голос. – «Забыла о следах помады на его рубашке?».

Я помнила, и это причиняло боль. С другой стороны, пообжиматься на корпоративе не равно проснуться в одной постели с чужим мужиком. Жека-то ночевал дома. Хотя… Пришел он тоже под утро, так что вряд ли можно сказать, что ночевал… Но Лелька убедила меня в том, что глаз с него не спускала, а ей можно было верить. Она ведь моя лучшая подруга…

Стоп! Жека тоже ее друг, а меня она прикрыла, соврала, что я ночевала у нее… Мозг готов был взорваться и разлететься на тысячу мелких кусочков. Я помыла голову, смыла душем остатки пены, примерила в зеркале благочестивую маску и, закутавшись в пушистый халат, прошлепала босыми ногами на кухню. Чай уже успел остыть, зато свежесваренный куриный супчик благоухал блаженным ароматом. Желудок довольно заурчал в предвкушении.

Я уселась за стол. Маска на лице из благочестивой превратилась в виноватую.

– Ешь, пока горячий… – Жека поставил передо мной дымящуюся тарелку супа.

Уговаривать меня было не нужно. Я схватила ложку и принялась за еду. Какое блаженство! С каждой отправленной в желудок порцией мой организм расцветал. Когда тарелка опустела, я уже чувствовала себя почти человеком.

Женька сидел напротив и смотрел на меня.

– Надь, – позвал он. – Прости, а? Знаю, что повел себя по-скотски… Вот… – муж сунул руку в карман, достал синюю бархатную коробочку и положил передо мной. – Может это сможет хоть немного загладить мою вину?