Юлия Яр – Обмани меня (страница 9)
Несмотря на отсутствие хозяина, команданте чувствовал себя в кабинете декана вполне свободно, прохаживаясь вдоль полок и кося лиловым глазом то на одну, то на другую вещицу. Затем схватил одну из лежащих запонок с большим голубым камнем и, боязливо озираясь, сунул ее в карман. Мне пришлось снова нырнуть под стол, чтобы не вызвать лишних подозрений у и без того подозрительного Казимира. Убедившись, что его проделку никто не заметил, хозяйственник спешно покинул комнату.
Едва дверь за ним закрылась, я вылезла из-под стола и, найдя чистый клочок бумаги принялась живо записывать то, что содержалось в письме городских сыскарей. У меня родилась замечательная идея, которая требовала немедленного воплощения.
— Блин, как же телефона не хватает, — вздыхала я, пытаясь наскоро зарисовать оттиск сургуча на бумаге. — Сейчас бы щелк и готово, а не вот это вот все…
К несчастью, в тот момент, когда я отчаянно сражалась со здешними средневековыми перьями, дверь в кабинет распахнулась и на пороге показалась старая Иоланта под ручку с какой-то молоденькой девушкой.
— Эмильен, дорогой… — начала было старая карга, но увидев меня тут же замолчала.
— Не угадали, — констатировала я очевидное.
— Что вы здесь делаете? — спросила деканша так возмущенно, будто застала меня в разгар каких-то непристойностей.
«Уронив достоинство, сделайте вид, что оно не ваше», — вспомнила я старую поговорку и, продолжая спокойно писать, невозмутимо ответила.
— А вы сами не видите? Работаю.
— А где же Эмильен? — от моей непоколебимости старушка немного подрастеряла спесь.
— Понятия не имею, он мне о своих похождениях не докладывает, — пожала плечами я и с деловым видом уточнила. — У вас что-то срочное? Я могу чем-то помочь?
Как любил говаривать молоденьким первокурсницам Вазелин Ншанович, подсаживая их для выполнения упражнений: «Я, конечно, не гинеколог, но посмотреть могу». После такого «щедрого предложения» девчонки взлетали на канат как ракеты даже без страховочного троса. И даже те, кто до обморока боялся высоты. Тогда весь наш преподавательский состав уверовал в педагогический талант Вазелина Ншановича и его поразительную способность заставить любого студента добровольно делать то, что он хочет. Отличная тактика, нужно перенимать.
— Не можете, — категорично заявила деканесса, и немного виновато взглянула на младшую спутницу. — Я хотела представить ему мисс Итери, думала он на месте. Прости, Молли, мы заглянем к нему попозже.
— А-а-а, так у вас смотрины намечались? — догадалась я с удовлетворением отмечая отразившийся шок на женских лицах. — Очень жаль, что господина декана сейчас нет. Возможно, если вы подождете… Уверена, он скоро появится и будет счастлив с вами познакомиться!
— Вы так считаете? — с робкой надеждой спросила девица.
Я окинула ее пышную фигурку и бледное невыразительное лицо пристальным взглядом и подумала, что ей очень подходит ее имя. А она сама очень подходящая пара для нашего декана, потому что на ее бледном фоне он будет сиять еще ярче.
— Конечно, — искренне отозвалась я. — А теперь извините, мне пора.
И одарив их на прощание любезной улыбкой, вышла из кабинета и помчалась по лестнице разыскивать слинявшего Казимира. Некоторые дела не терпят отлагательств.
— АГА! — победно завопила я, врываясь в обитель команданте спустя некоторое время.
Его плохо воспитанная человекоядная малина еще не успела как следует отойти после нападения Ярго, а потому не смогла оказать мне должного сопротивления. Хотя, если честно то, когда на меня нападает энтузиазм, вот как сейчас, то мне вообще никто должного сопротивления оказать не способен.
— Ага! — повторила я для пущей острастки.
— Где? — подскочил застигнутый врасплох Козя и испуганно заозирался по сторонам.
— Да прямо тут, — ткнула я пальцем в него и торжественно провозгласила. — Козя, ты мне нужен!
— Само собой, — покивал шуршунчик. — Я это тебе еще в первый день говорил, Козя всем нужен.
— У тебя перо, бумага, сургуч есть? — без приглашения заваливаясь в комнатку.
— Есть, — покивал команданте и запоздало засуетился. — Да ты проходи, не стесняйся. Сейчас поищу.
У главного хозяйственника академии и дом оказался хозяйственным. Прямо очень. Все стены от пола до потолка были забиты разнообразным хламом. На тумбочках, полках, и просто на гвоздиках стояло, лежало и висело все, что только можно себе вообразить. Здесь были маленькие кофейные чашки с блюдечками и поношенные вышитые перчатки, и старые драные тапочки, и кем-то (надеюсь, что не Казимиром) надкусанное печенье, и пыльный дорожный саквояж, и портсигар с двумя поломанными сигаретами, и облезлый веер, и почти пустые румяна, и даже конские стремена, скромно висящие по соседству с блестящей медной сковородой.
— Ну, ничего себе! — присвистнула я, оглядываясь. — И где он столько барахла насобирал?
— Вот, нашел! — неожиданно громко крикнул с порога Козя и тряся пергаментом прошествовал в комнату.
— Ага, — довольно осклабилась я и скомандовала. — Теперь бери перо и садись за стол, будем колдовать!
Команданте деловито расположился за столом и приготовился внимательно слушать.
— Декану факультета магических искусств академии АСПИД, господину Эмильену Каро, — продекламировала я и хозяйственник послушно принялся выводить витиеватые буквы на бумаге.
— От начальника королевского городского сыскного ведомства, господина Римса… — продолжила диктовать я.
Но услышав вторую строчку Козя отложил перо и подозрительно уставился на меня.
— Я не знаю как там у тебя, — начал команданте. — А у нас здесь подобную магию «подделыванием документов» называют.
— Ну, допустим, — нехотя согласилась я. — Но иногда бывают случаи, когда это совершенно необходимо.
— И за это сурово наказывают, — недовольно добавил шуршунчик, сложив лапки на груди.
— Не наказывают, если совсем чуть-чуть и очень осторожно, — вкрадчиво заметила я.
— Нет, я отказываюсь участвовать в обмане декана Каро, — категорично заявил команданте, бросая перо на стол. — Моя совесть мне этого не позволит.
Эх, Козя, как невовремя у тебя совесть проснулась. Видит бог, я хотела обойтись без шантажа, но ты не оставил мне выбора.
— А воровать, значит, у него она тебе позволяет? — едко заметила я, глядя на замершего от испуга зверька с гадким чувством собственного превосходства.
— Откуда ты знаешь? — заметался он по комнате. — Там же никого не было.
— Я видела, как ты взял у него в кабинете запонку с полки сегодня, — хмуро ответила я. — Зачем она тебе нужна?
Шуршунчик засуетился, закрутился волчком, затем вдруг поник и понуро сообщил:
— Не нужна. Я просто ничего не могу с собой поделать. Бывает лапы сами тянутся что-нибудь ухватить. Я даже не успеваю осознать, что происходит…
— Ясно, у тебя клептомания, — со знанием дела заявила я.
— Клёпа — что? — переспросил команданте.
— КЛЕП-ТО-МА-НИ-Я! — четко по слогам повторила ему. — Это болезнь такая, характеризующаяся неосознанной тягой к воровству.
— Ой! Я что, умру? — забеспокоился шуршунчик.
— Не переживай. Проблема скорее психологическая и она точно лечится, — заверила его я. — Я подумаю, как тебе можно помочь. Только сначала отдай, пожалуйста, запонку. Она, наверняка, очень дорогая, нужно вернуть ее хозяину, пока он не хватился.
— А что мы скажем, если он заметит? — уточнил Козя, отдавая мне честно наворованное.
— Не волнуйся, я тебя не выдам, — пообещала я. — Скажу декану, что нашла ее где-нибудь на улице.
Довольный Казимир покивал и великодушно предложил:
— Ладно уж, давай, что там тебе надо написать. Помогу…
Следующие пару часов мы сочиняли письмо от имени главы сыскного управления и подделывали оттиск сургучной печати. Команданте, как и обещал, больше не выпендривался и старательно писал под мою диктовку.
— А почему ты сама не напишешь? — спросил он, в очередной раз переписывая текст.
— Потому что у меня очень плохой почерк, — честно призналась я. — У меня не получится так же красиво.
— Но ведь мой почерк наверняка не похож на этого мистера Римса, — логично заметил хозяйственник.
— Разумеется, но нам этого и не надо. Большие начальники, Козя, сами писем никогда не пишут, а только печать ставят и подписывают. А уж сколько у мистера Римса работников, которые составляют за него письма, мы можем только догадываться, — пояснила я тому.
— Пожалуй, — согласился Козьма, передавая мне исписанный листок с кривой сургучной печатью. — Вот, готово.
Я пробежала по строчкам, удовлетворенно кивнула и скомандовала:
— За мной, Козя, приступаем ко второй части Марлезонского балета.
Глава 6. Стой на своем, даже если оно чужое
По родной академии мы шли почти что чеканным шагом, гордо и не таясь, как и подобает истинным заговорщикам. А чтобы никто из встреченных по дороге адептов и преподавателей не дай бог не заподозрил нас в чем-нибудь хорошем, громко обсуждали недочеты в системе образования факультета магических искусств. Теперь-то каждый, кто нас видел тогда, в последствии мог бы совершенно уверено сказать, что в кабинет к декану Каро мы с Казимиром шли именно за тем, чтобы обсудить этот животрепещущий вопрос и внести свои рацпредложения, а уж никак не затем, чем потом на самом деле там занимались.
— Козя, стой на шухере, — приказала я и на всякий случай уточнила. — Это значит осторожно выглядывай в коридор и следи не идет ли кто в кабинет. Если увидишь кого, кричи «шухер».