Юлия Яр – Обмани меня (страница 29)
Иоланта в ответ лишь хмыкнула и закатила глаза.
— Люди столько веков изучали травы, их свойства и соединения, что изобрести что-нибудь новое в зельеварении на сегодняшний день практически невыполнимая задача, — ответила профессор.
— Так она не совершала никаких открытий в зельеварении? — я пристально следила за реакцией собеседницы, но та ничем не выдала своего волнения.
— Нет. Во всяком случае, я ничего об этом не знаю, — пожала плечами та. — Однако, мисс Делинжер интересовалась не столько самими зельями, сколько их использованием в различных ритуалах. Насколько мне известно, она так же числилась в любимчиках у мистера Спока, который и преподает этот предмет. Осмелюсь предположить, что ее открытие, о котором вы упоминаете, связано больше с ритуалом чем со мной. Спросите об этом господина Спока.
Мадам ди Люмаж отвернулась к окну и погрузилась в собственные размышления, никак не реагируя больше на мое присутствие. Поняв, что разговор окончен, я поблагодарила деканессу за спасение и заботу и, дождавшись рассеянного кивка, поспешила ретироваться.
Уже оказавшись на улице, я продиктовала зачарованному перу очередную заметку:
Очередной жертвой моего следовательского произвола должен был стать профессор Бенжи Спок, преподающий в академии захватывающий предмет с таинственным названием «заклятия и ритуалы». Я была уже на пути к его кабинету, когда практически у самых дверей меня поймал основательно запыхавшийся от стремительного полета Казимир и с круглыми от страха глазами протараторил:
— Варя! Скорее! Беда! Беда!
— Что такое? Что произошло? — растерянно вопросила я, ловя пикирующего вниз шуршунчика в свои объятия.
— Только что в АСПИД прибыла мадам Каро, — промямлил команданте и плюхнулся в обморок.
Я тут же принялась приводить команданте в чувство, легонько пощипывая за мохнатые щечки.
— Козя! Козенька, очнись, — хлопала его я и, когда шуршунчик малость оклемался, вопросила. — Ты можешь толком объяснить, что за трагедия у вас приключилась?
Казимир завозился в моих руках и спрыгнув на землю принялся с преувеличенной тщательностью отряхиваться.
— Она приключилась не только у нас, а у всей академии, — доверительно поведал завхоз. — В центральные ворота АСПИДА десять минут назад въехала карета ее светлости, герцогини Каро. Ее приезд равносилен стихийному бедствию, так что все спасаются как могут.
— Неужели? — вытаращилась я.
— Например, ректор Леран срочно отбыл на несколько дней в столицу, сославшись на внезапные срочные дела, требующие его немедленного присутствия, — закивал Козя. — Надеется переждать визит мадам в городе, шельмец. А декан Бейл совершенно неожиданно занемог, сам диагностировал у себя тяжелое заболевание и слег, наповал сраженный коварной свинкой.
— Да ну? — мне оставалось лишь удивленно хлопать глазами.
— Точно так, — подтвердил команданте. — Господин Ярго ведет себя совершенно по-свински. Закрылся в своем флигеле и никого не впускает, а у него, между прочим, самое укрепленное жилье во всей академии!
— Так, ну допустим, — согласилась с ним, а сама уточнила. — А я здесь при чем?
— Господин Эмильен, к великому сожалению, не имеет возможности спрятаться от собственной матери, поэтому срочно зовет вас себе на помощь, — бодро отрапортовал Козя.
— Понятно, утопающий хватается за соломинку, — задумчиво кивнула я. — Только передай господину Эмильену, что ему придется немного подождать со спасением. У меня намечен разговор с мистером Споком и мне не хотелось бы его откладывать.
— О! Я один обратно ни за что не полечу! — безапелляционно заявил шуршунчик и тут же добавил. — Не возражаешь, если я пойду с тобой?
— Нет, конечно, — милостиво кивнула я и мы отправились к подвалам, которые занимал факультет артефакторики.
До сегодняшнего дня профессора Бенжи Спока я видела лишь несколько раз мельком, когда все преподаватели собирались на утреннее совещание. Низкорослый сухопарый старичок, довольно юркий для своего почтенного возраста, носил на длинном крючковатом носу золоченое пенсне, что делало его похожим на нахохлившегося ученого филина. Господин Спок читал в академии сразу несколько дисциплин по применению заклятий в ритуалах и относился к факультету артефакторов, которым управлял мой добрый друг и защитник Лоренс Блюм. Долговязый декан и коротышка профессор любили поспорить друг с другом на самые разнообразные темы и потому часто ходили вдвоем, чем доставляли немало радости окружающим. Уж очень колоритно выглядела эта парочка.
В данный же момент времени Бенжи Спок был совершенно один и что-то увлеченно чертил на полу одного из учебных подвалов факультета. Старичок живо сновал взад-вперед с огромным куском мела, бормоча при этом какие-то заклинания на тарабарском языке. Из-под его руки появлялись таинственные символы и тут же зажигались бледно-голубым цветом. Крайне увлеченный своим занятием, мужчина не обращал на нас с команданте никакого внимания.
— Господин Спок, здравствуйте! — громко поздоровалась я, пытаясь привлечь его внимание. — Вы не могли бы уделить мне немного внимания? Я хотела поговорить про…
— Да-да! Конечно-конечно! — перебил профессор, как мне показалось не вполне понимая, чего от него хотят. — Встаньте-ка сюда, милочка!
От командного тона, неожиданно прозвучавшего из уст старого сморчка, я слегка растерялась и рассеяно шагнула в середину круга, куда указал профессор. А тот тем временем дорисовывал последние знаки, замыкающие контур.
— Я изобрел новый способ скоростного перемещения в пространстве, и мне как раз нужен был доброволец, чтобы его опробовать, — быстро затараторил Спок и отошел от замкнувшегося круга на пару шагов.
— Эй, что?! — ошарашенно вытаращилась я и попыталась выскочить, но стена из света надежно держала меня внутри. — Погодите, мы так не договаривались…
— Расскажете потом как добрались, — не обращая внимание на мои протесты, приказал Спок и взмахнул рукой. — Bon voyage!
Тот час же мощный поток воздуха поднялся откуда-то из-под земли и подбросил меня вверх. Я взмыла ввысь со скоростью выпущенной ракеты и унеслась прочь в неизвестном направлении, оставляя после себя клубы белого дыма в воздухе.
Мой внезапный полет продлился всего несколько секунд, за которые я успела преодолеть примерно половину территории академии и эпично приземлилась, спикировав вниз головой в один из огромных мусорных баков, стоящих позади основного корпуса. Казимир, как одна из частей нашей живой ракеты, успел отделиться от меня еще где-то в полете, поэтому все тяготы приземления мне пришлось переносить в гордом одиночестве. И в тот момент, когда я как раз перекинула ногу, чтобы выбраться из бака, невдалеке раздалось чье-то покашливание и знакомый голос вежливо сообщил:
— Дорогая матушка, разрешите представить вам моего ментора — мисс Варвару Волкову.
Глава 18. Емеля, Козя, я — счастливая семья
У открытого окна одного из коридоров на втором этаже стояли двое человек и смотрели прямо на контейнер, на краешке которого гордой орлицей восседала я. Декан Каро глядел на меня со смесью легкого удивления и укоризны, а вот его матушка, судя по выпученным рыбьим глазам, пребывала в полнейшем шоке.
«Нет, пожалуйста, только не это» — вихрем пронеслось в моей голове и вырвалось наружу натужным скрипом. Я, конечно, все равно собиралась шокировать дорогую родительницу Емели, но не начинать же сразу с инфаркта, право слово. В мозгу даже мелькнула было идея притвориться, будто это вовсе и не я, но затем пришла мысль, что это будет выглядеть глупо. Они наверняка видели мой полет и сейчас с интересом за мной наблюдают. Так что даже если я напялю себе на голову мешок, то все равно останусь узнаваемой.
— Мисс Волкова, когда я просил вас поспешить в мой кабинет, то имел в виду, что вы придете пешком, а не свалитесь с неба, — после короткой паузы невозмутимо заметил Эмильен.
— Простите, я летела к вам на крыльях любви, — раздался из мусорки мой елейный голосок.
За этим послышался сдавленный кашель, и декан, едва скрывая улыбку, произнес:
— В таком случае, скорее приводите в порядок свои перышки и поднимайтесь к нам.
Кивнув, элегантным взмахом руки я сняла с макушки шапочку из банановой кожуры и, как могла грациозно полезла на выход, очаровывать будущую родственницу. Вся испачканная и растрепанная, окруженная мощным флером сомнительного помойного аромата, даже по собственным меркам я представляла собой поистине впечатляющее зрелище. Так что совершенно не могла винить мать Эмильена за излишнюю впечатлительность. Хотя и она сама произвела на меня неизгладимое впечатление.
Первое, что я отметила для себя, это удивительная красота леди Камелии, как представил мне ее сын. Черты лица этой женщина были столь изящны и выверены, словно созданные умелым скульптором, влюбленным в свое собственное творение. Несмотря на солидный возраст, учитывая как минимум одного взрослого сына, миледи выглядела свежо и моложаво. Конечно, ее никто не спутал бы с юной девушкой, но учитывая естественную красоту женщины, она никогда бы не проиграла в этом сравнении. Единственное, что смотрелось странно в ее безупречном портрете — это волосы. Длинная густая копна идеально белых волос. При чем самого чистого оттенка, без примесей и включений.