Юлия Яковлева – Выбор (страница 4)
– А я вот хотела угостить… Ты куда то пропал – нерешительно сказала она, заглядывая ему за плечо. Она вдруг изменилась в лице, ему даже показалось что она вот-вот заплачет. Он хотел ответить, но она сунула ему тарелку, и быстро скрылось за дверью, а за спиной обнаружилась голая медсестра. Она чему-то рассмеялась и утащила его на диван. А ему еще долго было стыдно даже написать Ире. Стыдно за эту грубую пошлую медсестру, больше похожую на развязного мужика, так не похожую на нее. Он вообще считал, что кроме гарнизонных девок ему уже ничего не светит. Однажды, когда он был в части, Ира позвонила сама. Она плакала и просила помочь ей, спутано объясняя, что муж уехал, а она не может открыть дверь. И, рискуя попасть под трибунал, он бросил все и кинулся ей на помощь. Она сидела под дверью и тихо плакала, дуя на замерзшие ладошки. Он быстро справился с заевшим замком и долго грел ей ладошки в своих руках, не сразу поняв что они испачканы в солярке. Этого не заметила и она тихо плача у него на плече и рассказывая что поругалась с мужем, а потом вдруг подняла заплаканное лицо и долго смотрела ему глаза расспрашивая о медсестре. А он рассказывал, все как есть. Он даже не понял в какой момент вдруг рассказал что любит ее, а эта медсестра… это так… Это неважно. И вдруг она закрыла рот ему ладошкой, а в следующее мгновение поцеловала. Осторожно, неуверенно и он уже не смог остановиться…. Она несколько раз пыталась его остановить, шепча: «Нельзя…. Муж» и своей правильностью распаляла еще больше, а вскоре и вовсе сама притянула к себе, осыпая ласками и поцелуями. Они еще долго лежали на полу, не силах оторваться друг от друга. Она гладила хрупкими тонкими пальчиками его по лицу, словно стараясь запомнить каждый его шрам, каждый изгиб и тихо шептала о любви, а он задыхался от счастья, удовольствия и страха. Ему даже на мгновение стало страшно, что он одним только своим весом и ростом мог причинить боль… Он, по сравнению с ней, казался огромным медведем. И ему не верилось, что все случилось и когда-нибудь повторится снова. Не верилось, что она шепчет о любви. Что она правда может его любить.
Утром он словно на крыльях летел в часть, а вечером, купив огромный букет роз, не мог понять почему она так долго не открывает дверь. И долго не мог поверить когда она все-таки открыв, пряча глаза, попросила его больше не приходить, а из глубины квартиры ее звал муж. Он еще долго бил букетом по двери, осыпая все вокруг белыми лепестками, а потом выл в квартире от непонимания и нежелания верить что выбрала мужа. Еще неделю он пил, читая ее ежедневные сообщения с просьбой простить и понять, просьбами вернуться к их прежней дружбе и общению.
И он сходил с ума не понимая, почему она не бросит, если говорила что любит его. Он свел их общение к минимуму, он не хотел ее ни с кем делить, а она не хотела бросать мужа даже толком не объясняя почему. А вскоре замолчала и она.
В одну из ночей, после длительной командировки, когда он с сослуживцами устроил шумный сабантуй, в дверь настойчиво начали стучать и звонить. И, когда он распахнул дверь, что бы дать решительный отпор соседям на пороге стояла Ирка и бабуля, жившая этажом ниже. И они замерли, смотря друг другу в глаза под недовольный ропот бабули, а в следующее мгновение она бросилась к нему, повиснув на шее. Бабуля заохала, твердя что-то про бесстыдство, про мужа, а он уже нес Ирку на руках к себе домой. Он даже не понял когда ушли сослуживцы. Остались лишь он и плачущая Ирка. Она рыдала и, прижимаясь к нему, просила больше никуда не уезжать и обещала бросить мужа. Она больше никуда и не ушла. Они будто боготворили друг друга. Ирка развелась, но даже тут возникли проблемы. Вскоре у них появились ее родители, которые были от него не в восторге и требовали, что бы Ира оставила эту блажь и вернулась к мужу. Змеями шипели подруги твердя, что Леха грубый салдафон, который ничего не сможет ей дать, наиграется, бросит, а она останется ни с чем. Ирка пошла против всех. Леха добился перевода, и они переехали в другой город, где сыграли свадьбу. И все стало казаться таким простым, легким. У них появились общие друзья, знакомые. Ирка легко справилась с ролью офицерской жены, терпеливо перенося все тяготы. Даже друзья удивлялись как они могут обходится без ссор и скандалов. А еще через год у них родилась дочка. Его точная копия. Подходящий день настал по всем срокам, в первые январские дни. Роды застали Иру в гостях у их общих друзей, напугав всех, но родила сама, без лекарств, получив от акушера ярлык «достойной мамаши».
Леха, ставший счастливым папашкой, всё время родов стоял перед родильным домом, вдыхая морозный воздух. Он долго пританцовывал от нетерпения на месте в ожидании известия. Сжимая замерзший букет роз и пакет, полный фруктов. Ни то ни другое техничка передавать не спешила, строго наказав приходить утром и никак не раньше. Время было позднее, за полночь. Но вытерпеть до утра казалось невыполнимой задачей. Он до затекания шеи всматривался в заветное окно, не решаясь, побеспокоить, помешать звонком. Иру и тот комочек счастья, что она подарила ему в эту ночь. Потому можно было лишь молча бродить под окном и вздыхать. Сейчас покажет в окно. Вот уже сейчас.
За стёклом мелькнул заветный силуэт. Сердце ударило в грудь, защемило и застучало быстро-быстро. Уже перед рассветом, когда люди начали спешить на работу, в светлом окне, показался такой родной силуэт Иришки с драгоценным свертком. В тусклом предрассветном свете мало что можно было разглядеть, но Леха ощутил, что в районе солнечного сплетения образовалось маленькое персональное солнце и по телу пошла приятная волна. На лицо наползла глупая, добродушная улыбка.
– Я люблю тебя!!! – Неожиданно закричал он очень громко, поспешно прикрывая рот рукавом.
Она грозно погрозила пальчиком и скрылась глубине палаты прижимая к груди сверток. Тогда Леха впервые понял, что значит плакать от счастья.
Однажды, когда он поздно вернулся с учений, подходя к дому, был очень удивлен. На телефоне высветилась куча сообщений о пропущенных звонках с незнакомых номеров, командира части, но не обратил на них внимания, спеша вернуться домой. Удивило не только это. Окна в их квартире оказались темны, хотя обычно Ира ждала его возвращения, даже если приходилось ждать до утра. Открывая дверь с поднимающимся чувством тревоги, он думал, что возможно, они устали и уже легли спать, но дома их не оказалось. Квартира встретила его тишиной и такой непривычной пустотой. Включив телефон он снова и снова пробовал набрать ее номер, но абонент был не в сети, что в принципе было ей не свойственно и голос оператора о ее недоступности выводил из себя. Он не мог понять что произошло, где его близкие люди, где привычная суета вокруг крохи? Пытался присесть и успокоиться. Больше минуты сидеть не получалось. Подскакивал и быстро-быстро ходил по коридору, бессмысленно нарезая круги из комнат на кухню и обратно. Просто не мог остановиться.
В голове роился миллион мыслей. Все такие нелепые, примитивные. Обиделась, что мало уделил внимания? Нет, знает же, что занят. Не могла обидеться. Есть обиды обоснованные, а есть вымышленные, из категории: сама придумала – сама обиделась. А Иришка она не такая. Она не маленькая девочка, чтобы так чудить. А что ещё думать? Любовник? Вот уж точно бред. Мило общаться утром и уйти вечером, забрав ребёнка? Все вещи же на месте, только коляски нет.
Пытался успокоиться и подумать трезво, но покой не приходил. Леха даже подумал обзвонить полицию, больницы, морги, но подумал: « Какие к чёрту морги? Они просто задержалась с дочкой где-то. Просто вляпались в нелепую историю. Пустяк какой-нибудь, над которым вскоре все вместе посмеются. Даже Ира улыбнется. Ничего больше произойти не может. Всё будет хорошо. Иначе и быть не может». И друг его прожгла догадка. Она ведь недавно очень сдружилась с женой его сослуживца, вот наверно у нее и задержались. Подумаешь, это же в соседнем дворе. Уже облегченно улыбаясь, он набрал номер подруги. Катя ответила практически сразу и, проигнорировав все вопросы, попросила не волноваться, сказав, что они сейчас придут и все объяснят.
Вскоре в прихожей раздались торопливые шаги и спорившие голоса сослуживца и его жены. Когда они начали говорить ежик волос на голове встал дыбом, передавая озноб в позвоночник. Прошлый мир начал рассыпаться на глазах. Едва сумев дослушать, сполз на пол и долго не мог ни подняться, ни просто пошевелить рукой или ногой. Силы покинули его. Силы жить и дышать. Несмотря на то, что грудная клетка продолжала впихивать в себя воздух, заставляя жить, существовать продолжала только его человеческая оболочка и какая-то надежда, что это просто глупая шутка. Взгляд зацепился за их семейное фото, с выписки из роддома. Алексей перестал понимать замечать, что было вокруг.
В голове все так же глухо бились слова:
– Лех… Мы пытались сообщить… Ирка… Анечка…. Их машина сбила….
Уже через час Леха был в больнице. И стоя в морге перед полуприкрытым простыней, изувеченным телом Иры, он не мог поверить что это все реально. Анечка, их дочка, прожила на три часа дольше и не дождалась его буквально пятнадцати минут.