Юлия Вознесенская – Русалка в бассейне (страница 9)
– За вашей свекровью? – удивился Миллер.
– А что в этом странного? Мы, грузины, известные долгожители, у нас редко кто до ста лет не доживает. Но, к сожалению, свекровь моя очень хворает, больше даже, чем я: я не выхожу за пределы нашего сада, а она и вовсе никогда не спускается из своих комнат наверху. Впрочем, мы можем подняться к ней, если вы хотите с ней познакомиться… По долгу службы, я имею в виду.
– Да нет, знакомство со свекровью можно пока отложить. А вот с сиделкой, которая за нею ухаживает, я бы поговорил.
– К сожалению, вот это как раз невозможно: она в отпуске. Ее временно замещает сиделка из местной больницы.
– Понятно. В таком случае я хотел бы узнать ее имя.
– Постоянной сиделки или больничной?
– Постоянной. Той, что явилась к вам по объявлению.
– Ее зовут Авива Коган по паспорту, но представилась она как Анна, так мы ее и зовем.
– А где она проводит свой отпуск?
– У себя на исторической родине, в Израиле.
– И когда она вернется на работу?
– Я жду ее первого июля. Если ничего не случится непредвиденного.
– А что может с нею случиться?
– Не только с нею, с любой молодой девушкой, когда она надолго покидает место службы. Она может, например, выйти замуж, найти более подходящую работу или пойти учиться в университет. Мало ли что им взбредет на ум, этим молодым!
– А у вас есть ее адрес в Израиле?
– Конечно, нет. Зачем он мне? Я не веду дружеской переписки с моей прислугой.
– Так у вас еще кто-то работает?
– Простите, но вас, кажется, интересовало мое объявление о найме сиделки? Про сиделку я вам все рассказала. Можете поговорить о ней с моей горничной, вы ее видели. – Она взяла с круглого столика серебряный колокольчик с фарфоровой ручкой и позвонила.
Вошла горничная.
– Вот это, господа, моя горничная Лия Хенкина. Лия, вот эти господа из полиции хотят с тобой поговорить. Правда, я не успела их предупредить, что ты работаешь у меня недолго и еще проходишь испытательный срок, а потому мало что знаешь о нашем доме. Но их главным образом интересует Анна.
– Анна? Но она же в Израиле!
– А вы не знаете адреса, по которому ее можно там найти?
Девушка почему-то замешкалась.
– Ты же знаешь адрес ее родных, Лия! – напомнила княгиня.
– Конечно, знаю, ведь мы двоюродные сестры.
– Так что же ты стоишь как истукан? Пойди в свою комнату, найди адрес и принеси сюда.
Горничная слегка пожала плечами и ответила:
– Да мне не надо искать, я его и так помню. Пожалуйста: Нахумнир 29, Бат-Ям, Израиль. Только…
– Что еще? – строго спросила княгиня.
– Да нет, ничего. Просто Анна может быть и где-нибудь еще, у друзей, например.
Но и Миллеру, и Апраксиной показалось, что горничная чего-то не договаривает. Миллер адрес записал и спросил:
– Скажите, а у вас случайно нет фотографии вашей двоюродной сестры?
– Да сколько угодно! Но это такие фотографии, где мы сняты вместе.
– Можно нам на них взглянуть?
– Да, я сейчас принесу мой альбом.
Девушка вышла из комнаты. Хозяйка молча сидела в кресле, утомленно прикрыв свои прекрасные глаза.
Лия вернулась с альбомом и, полистав его, показала Миллеру и Апраксиной несколько фотографий, на которых она была снята рядом с высокой черноволосой девушкой, очень похожей на Лию и не имевшей ни малейшего сходства с «русалкой из бассейна».
Инспектор вежливо поблагодарил девушку и хозяйку дома и встал с места.
– Похоже, что мы напрасно вас потревожили, – сказал он чуть виновато. Апраксина, не произнесшая за всю беседу ни единого слова, согласно кивнула. Кивком она и попрощалась, когда инспектор вежливо раскланялся и простился с хозяйкой и горничной.
Они вышли из дома.
Проходя по саду, Апраксина вдруг замедлила шаг и негромко сказала Миллеру:
– Инспектор! Попробуйте совсем незаметно взглянуть направо: видите там молодого человека возле большого розового куста? Это садовник!
– Вижу. И что?
– Пока ничего. Остальное я вам скажу в машине.
Когда они спустились по каменной лестнице, сели в автомобиль и направились через город к выезду на автобан, Апраксина спросила:
– Дорогой инспектор, у вас у самого когда-нибудь были слуги?
– Слуги?! – удивился инспектор. – Конечно, нет! Впрочем, как сказать… К нам раз в неделю приходит женщина помогать моей жене с уборкой по дому, а когда дети были маленькими, мы иногда нанимали бэбиситтера, чтобы сходить в кино или в гости. Но это вряд ли можно назвать наличием слуг…
– А многие из ваших знакомых имеют возможность держать постоянных слуг в доме? Ну, хотя бы домработницу или няню?
– Практически никто. Все, знаете, как-то устраиваются… Хотя вот у младшего инспектора Зингера есть няня: его жена-учительница так любит свою работу, что отдает половину зарплаты няне, лишь бы сохранить место в школе.
– Вот видите – половину зарплаты учительницы! А моя подруга баронесса…
– Альбина фон Ляйбниц, – вставил инспектор.
– Да, она. Так вот баронесса не может себе позволить чаще двух раз в году приглашать садовника на пару недель. Хотя сад у нее куда больше, чем садик княгини Махарадзе. А мы с вами видели у княгини горничную, садовника и слышали о сиделке. Возможно, что есть еще и шофер: на столике в прихожей я видела пришедший по почте проспект автомобильной страховой компании «Гаранта»: они присылают подобные проспекты вместе со счетами за страховку автомобиля. Но я не думаю, что княгиня сама водит машину. Вы, кстати, заметили, какие у нее руки?
– Очень красивые руки. А перстни какие!
– Да, руки красивые, с длинными, утонченными на концах пальцами и очень холеные. Но одна из них почти не действует: в какой-то момент левая рука княгини упала с подлокотника, и она водрузила ее обратно правой рукой. Хотя пальцы и на левой руке подрагивали, когда княгиня начала волноваться. Интересно, а почему она волновалась, когда мы задавали вопросы горничной? Но я хотела только сказать, что шофер весьма вероятен. Хорошо бы нам выяснить в полиции Блаукирхена, сколько точно слуг прописано в доме вдовствующей княгини Махарадзе? Кроме того, хорошо бы установить наблюдение за горничной Лией. Если я правильно поняла взгляд горячих черных глаз княгини, она была чем-то в ее поведении очень недовольна, и весьма вероятно, что сегодня был последний день работы Лии Хенкиной в этом доме: может быть, сейчас она уже собирает вещи, чтобы лететь на историческую родину вслед за сестрой.
– Может быть, нам стоит вернуться и заглянуть в полицию Блаукирхена?
– Да нет, до завтра она из городка никуда не исчезнет! В приличных домах не выставляют горничных на улицу на ночь глядя.
– Так вы думаете, княгине есть что скрывать?
– Несомненно! Но вот имеет ли это отношение к нашей «русалке», этого я вам пока сказать не могу.
Глава 5
В шесть утра инспектору Миллеру позвонил сотрудник полиции Петер Зингер, наблюдавший по его поручению за домом княгини Махарадзе, и сообщил, что только что из ворот дома вышла черноволосая кудрявая девушка с дорожной сумкой на плече и чемоданом на колесиках. Она направилась к станции электрички. Инспектор велел Зингеру сняться с места и проследить за ней. Второе сообщение от него же последовало через час, уже из аэропорта: девушка ведет себя странно, билет не регистрирует, а просто сидит на скамеечке в зале ожидания в терминале «С», откуда направляются рейсы в Израиль.
– Когда первый рейс на Тель-Авив? – спросил инспектор.
– Через сорок пять минут. Все пассажиры уже давно прошли паспортный контроль, а она так и стоит возле тележки со своими вещами в терминале «С» и явно чего-то ждет.
Только тут инспектор не выдержал и позвонил Апраксиной.
– Немедленно велите увести ее оттуда под любым предлогом, пусть он пригласит ее для разговора в ресторан в терминале «В», – сказала Апраксина. – Удивительно, что ее еще не задержали израильские охранники, заподозрив в ней террористку: вот тогда уж мы до нее не скоро доберемся! Мы с вами встретимся там же, в терминале «В», возле входа в ресторан. Выезжаем, инспектор!
Графиню инспектор Миллер догнал еще на автобане: хотя она жила на окраине, как раз неподалеку от шоссе в аэропорт, но зато он ехал на полицейском автомобиле с сиреной. Узнав его машину, идущую в коридоре в потоке машин, она немедленно пристроилась сзади и прибавила газу. Разгоняя сиреной впереди идущие машины, они мигом домчали до аэропорта «Рим».