Юлия Вознесенская – Эдесское чудо (страница 3)

Мариам вывела своим низким голосом задумчивое начало:

Горем глубоким томим, Сидел я вчера, сокрушенный, В роще тенистой, один, Прочь удалясь от друзей.

Девушки тихо поддержали ее:

Любо мне средством таким Врачевать томление духа, С плачущим сердцем своим Тихо беседу ведя.

И вдруг голоса взлетели звонким фонтаном, разбежались, расцветились по-восточному прихотливыми музыкальными украшениями:

Легкий окрест повевал ветерок, и пернатые пели, Сладкою дремой с ветвей лился согласный напев, Боль усыпляя мою; меж тем и стройные хоры Легких насельниц листвы, солнцу любезных цикад, Подняли стрекот немолчный, И звоном полнилась роща; Влагой кристальной ручей сладко стопу освежал, Тихо лиясь по траве…

И вдруг все девушки затихли, и Мариам одна продолжила негромко и печально:

Но не было мне облегченья: Не утихала печаль, не унималась тоска…

и закончила трагическим речитативом:

Кто я? Отколе пришел? Куда направляюсь? Не знаю. И не найти никого, кто бы наставил меня…[17]

Сестра Эгерия молча встала, подошла к девушкам и каждую поцеловала, а покрасневшую от радости Мариам даже трижды.

– Я буду вспоминать ваше пение в пути, эдесские соловушки! – сказала паломница.

В саду снова громко запели птицы.

Глава вторая

Не с одним, а с двумя апостолами Христовыми связана христианская история Эдессы. Сразу после Вознесения Спасителя апостол Фома посылал для просвещения Эдессы апостола Фаддея[18], но вера во Христа пришла в Эдессу раньше. При жизни Иисуса Христа городом и областью правил царь Авгарь Пятый, прозванный Черным[19]. Несчастный царь звался так потому, что болен был черной хворью, бичом Востока – проказой. Слыша о многочисленных чудесных исцелениях, сотворенных Иисусом Христом, Авгарь возжелал увидеть хотя бы образ, хотя бы изображение Христа, надеясь от него получить исцеление. Сам он из-за немощи не мог посетить Господа и потому послал Ему письмо с просьбой об исцелении, а следом отправил искусного живописца Ананию. Однако как ни трудился Анания, воссоздать красками на доске дивный образ Спасителя ему не удавалось. И тогда Господь, зная непреложную веру Авгаря и крепкую его надежду, а также видя безуспешные старания живописца, приказал апостолу Фоме принести воды и убрус – полотняное полотенце. Спаситель умылся, приложил убрус к Своему лицу – и на полотне осталось отображение. Сей нерукотворный Образ Господь наш Иисус Христос и отослал Авгарю с Ананией, присовокупив к нему письмо, в котором было сказано следующее: «Блажен ты, Авгарь, не видевший Меня, но уверовавший в Меня, ибо о Мне написано, что видящие Меня не явят веры; не видящие же уверуют в Меня и наследуют жизнь вечную. Ты пишешь ко Мне, чтобы Я пришел к тебе, но Мне подобает совершить то, ради чего Я послан, и по совершении возвратиться к Пославшему Меня Отцу. И когда Я буду вознесен к Нему, тогда пошлю к тебе одного из учеников Моих, который, совершенно исцелив тебя от твоей болезни, подаст тебе и находящимся с тобою жизнь вечную». (Копию этого письма и сделал собственноручно епископ Мар Евлогий для паломницы Эгерии.) Царь Авгарь, прочтя послание Христово и получив Нерукотворный Образ, возликовал, с верою приложился к изображению Спасителя на убрусе, и болезнь почти оставила его: тело очистилось полностью, лишь на лице проказа осталась, но дышать и двигаться царю стало значительно легче. Для окончательного уврачевания, а также для просвещения и крещения царя Авгаря апостолом Фомой и был послан в Эдессу апостол Фаддей, бывший родом из Эдессы. Святой апостол прежде полного исцеления тела царя исцелил его душу, преподав ему во всей полноте учение Христово. Авгарь уверовал и крестился, и по выходе царя из святой купели проказа покинула его полностью. Вслед за государем начали креститься и его подданные, в первую очередь те, кто также был исцелен апостолом от разных болезней; таким образом почти все жители города Эдессы был просвещены верою во Христа Спасителя и крещены, после чего в нем начали строиться храмы и апостольским руковозложением были поставлены пресвитеры. Нерукотворный же Образ на убрусе Авгарь укрепил на доске, украсил его и установил в нише над городскими вратами, и много лет жители, проходя Западными вратами города, хранили благочестивый обычай поклоняться Нерукотворному Образу.

Со временем один из правнуков Авгаря, правивший Эдессой, впал в идолопоклонство. Он приказал снять Убрус с городской стены. С тех пор святыня исчезла с глаз эдесситов, но обычай молиться Христу, проходя Западными вратами, сохранился[20].

Апостол же Фома, по-сирийски Мар Тума, как уже упоминалось, в основном вел проповедь в Индии, в южной ее части. Там же, после двадцати лет служения, он принял мученическую смерть в городе Малапаре, пронзенный во время молитвы пятью копьями по приказу жрецов. Он был похоронен в прекрасной гробнице, построенной его учениками. Но когда город был захвачен язычниками, христиане озаботились тем, чтобы уберечь святые мощи апостола от осквернения, и бо́льшую часть их передали через благочестивого купца Хабина в Эдессу[21]. Не удивительно, что мощи святого апостола Фомы считались главной святыней города Эдессы, как не удивительно и то, что, покидая город, паломница Эгерия захотела напоследок приложиться к ним.

Ослик сестры Эгерии во все время службы и трапезы пасся привязанный в уголке сада, где были заросли жестких, но, на его неприхотливый вкус, вполне съедобных колючек. Молодой послушник-проводник, который должен был из Эдессы препроводить сестру Эгерию в монастырь святого Иоанна Предтечи, где он и ослик были ею наняты для путешествия в Эдессу, уже отвязал его, оседлал и погрузил на него две переметные сумы с дорожным имуществом паломницы. Когда, воздав благодарственные молитвы Господу, Мар Евлогий с сестрой Эгерией и диакониссой Софией направились к воротам, ослик и послушник сопровождали их все с той же кроткой неторопливостью. Вместе с ними шли подружки Евфимия и Мариам: девушки росли рядом с ранних лет, отцы их были друзьями и соседями, они даже вели общие дела. За Евфимией неотступно следовала ее старая нянька Фотиния, а рядом с Мариам шагал ее старший брат Товий, молодой купец, уже успевший первый раз пройти по Шелковому пути до самого Сереса: нелегкое это путешествие заняло почти два года, но, вернувшись и найдя сестру и ее подружку изрядно повзрослевшими, Товий не изменил их детской дружбе.

На широкой дорожке, ведущей от ворот к храму, их поджидали прихожане, чтобы еще раз получить благословение от своего епископа и задать волнующие их вопросы:

– Владыко, продолжать ли нам делать запасы на случай голода?

– Продолжайте.

– Так варвары все же готовят осаду Эдессы?

– Они-то готовят, а вот допустит ли ее Бог – это зависит от ваших молитв и Господней воли. Молитесь и поститесь!

– Вот и блаженный Алексий[22] на паперти церкви Пресвятой Богородицы говорит, что если не станем молиться и поститься по доброй воле, то будем голодать по воле варваров.

– Блаженный, как всегда, прав, – коротко отвечал епископ.

– Владыко, у меня в имении остался скот, который я мог бы еще успеть привести сюда, чтобы продать на рынке. Благослови меня перегнать хотя бы стадо овец!

– Не благословляю, потому что кони варваров передвигаются значительно быстрее твоих овец. Оставайся в городе, чадо.

Другой прихожанин спросил с сомнением:

– Мар Евлогий, но нам говорят, что варвары еще за горами! Разве это не так?

– Горы бывают и далекие, и близкие, друг мой. Когда тебе говорят, что враг за горами, надейся, что речь идет о дальних горах, но будь готов и к тому, что он притаился за ближайшим холмом.

Перед воротами епископ остановился, ненадолго задумался, перебирая четки, а затем обратился к Эгерии:

– Тебе очень повезло, сестра, что в городе стоит греческий гарнизон и ты смогла спокойно войти в Эдессу, а также осмотреть ее окрестности. Мы в любой день можем оказаться в осаде. А теперь, пожалуй, тебе надо поторопиться отойти от города в Иоанновский монастырь.

– Да, меня предупреждали, что Эдессе угрожают полчища варваров.

– Причем опаснейших из них – эфталитов, о которых не хотелось бы даже упоминать в светлый воскресный день. Велика же вера твоя, сестра, коли ты не убоялась предупреждений и все же посетила наш город.

– Я счастлива, что мне это удалось, но за вас буду тревожиться и молиться весь мой обратный путь до Иерусалима и потом дома, в Галлии, тоже. Ты уверен, Мар Евлогий, что гарнизон, стоящий в городе, выстоит против них?

– Откуда мне знать? Я воин Господа, а не Империи.

– Об эфталитах рассказывают много таинственного и ужасного.

– Да, это опасный враг. Эфталиты, подобно гуннам, ловко управляются с конями, а их конные разведчики уже совершают дерзкие вылазки в окрестностях Эдессы. А сейчас, если тебе угодно, сестра, мы посетим часовню, где покоятся мощи святого апостола Фомы.

– Я буду рада еще раз поклониться святому апостолу! – сказала сестра Эгерия.

Пожелание ее было исполнено скоро, ибо церковь, где до времени хранились мощи святого в серебряном ковчеге, находилась неподалеку от кафедрального собора. Вечером того же дня, уже в монастыре святого Иоанна Крестителя, Эгерия записала в своем паломническом дневнике: «По традиции мы исполнили наши молитвы и все то, что мы обычно делаем, посещая святые места. Мы также прочитали отрывки из “Деяний святого Фомы” (у его гробницы)»[23].