Юлия Волшебная – Эмоции в розницу (страница 40)

Эти слова Альберта подействовали на меня, как ведро ледяной воды. Ему действительно известно всё. Я в западне. Но кажется, Альберту этого показалось мало, потому что он продолжал добивать меня:

– К тому же, Мира, Всевидящему достаточно лишь разок пообщаться с тобой, чтобы понять всё без дополнительных доказательств. Каждая эмоция написана на твоём лице так же ясно, как текст на рекламной голограмме. Я повидал много таких, как ты, поэтому знаю, о чём говорю. Любой профессионал сделает на основании твоего поведения выводы о недавнем и тесном общении с эмпатами быстрее, чем ты напишешь простейший алгоритм к тостеру! Так что сейчас твой единственный шанс доказать преданность Государству – вступить в брак с другим добропорядочным гражданином, зарекомендовавшим себя наилучшим образом. Да к тому же выходцем из успешной фамилии. Именем Главнокомандующего призываю тебя…

– Именем Главнокомандующего? – с неизвестно откуда взявшейся дерзостью прервала я отца. – А, кстати, не подскажешь, какое же у него имя?

Альберт посмотрел на меня в упор, сузив веки, отчего его лицо приобрело угрожающий вид:

– За один этот вопрос я мог бы арестовать тебя прямо сейчас и отправить на исправительные работы. Тебе повезло, что я намерен воспользоваться твоим ресурсом более рационально, – и он развернулся в сторону выхода из комнаты, однако уже через пару шагов внезапно остановился:

– Впрочем, если ты такой категоричный противник брака, можешь попытаться сбежать в трущобы, как делают некоторые. Но где тебе, – в его голосе звучала издёвка. – Ведь ты там просто не выживешь. К тому же в случае твоего внезапного исчезновения мне придётся лично позаботиться, чтобы твою персону подали в глобальный розыск. А преступника, чья смерть не была официально зафиксирована, найдут и в резервации. Думай, Мира, думай, – он постучал себя пальцем по голове и вышел из комнаты.

На деревянных ногах я проследовала за ним. Альберт ловким движением всунул ступни в ботинки и повернулся ко мне:

– Через два дня пришлю точное время и место, где состоится подписание предварительного соглашения между тобой и Марком Лобзовским. Времени на размышление не так уж много.

Я в сердцах рявкнула: «выпустить посетителя», давая отцу понять, что на сегодня наш разговор окончен. Двери послушно разъехались, и когда Альберт покидал мои апартаменты, мне показалось, что на его лице промелькнуло выражение надменного удовлетворения.

Остаток дня проходил в мучительных размышлениях и попытках унять головную боль. Я бесцельно слонялась из помещения в помещение, из одного крыла в другое. События последних суток концентрированным залпом обрушились на мои позиции, обнажая слабые места и разваливая мощные баррикады из иллюзий. Тягостный приём в Главном Доме, ночь проведённая с Грегом. А после – внезапная новость о смерти сестры и ультиматум Альберта… Меня будто бы опять, как в далёком детстве, отволокли в тёмную серую комнатушку, а я словно парализованная наблюдала за медленно опускающейся тяжёлой дверью. И отчего-то не покидало чувство, что в этот раз она опустится навсегда… Как же эмпаты справляются с таким грузом чувств и эмоций, когда они накатывают вот так, одновременно, растаскивая жизненные силы по кусочкам? В памяти настойчиво звучали слова Грега: «Придётся сделать выбор: жизнь по своим правилам или комфортное существование по чужим. Начать жить или продолжать существовать – вот твой новый вызов». И им набатом вторило отцовское «Думай, Мира, думай».

Мысли прыгали и вились в клубки. Идеи – одна безумнее другой – прорывались через завесу моего природного скептицизма, а воображение подкидывало всевозможные сценарии выхода из ситуации. Два самых очевидных – суицид и подчинение воле отца (что, по сути, тоже мало отличалось от самоубийства) я отмела без колебаний. Едва ощутив истинный вкус жизни, я не была готова так легко от неё отказаться. Напротив: я чувствовала в себе силы выгрызать право на личный выбор зубами. Оставалось найти способ избежать посягательств государства на мою свободу.

Больше всего меня мучил вопрос, как Зорким стало известно о том, каким образом я пыталась скрыть следы своих поездок к продавцу эмоций? Почему я попала в эти их списки? Альберт намекал, что у них и в трущобах есть доверенные люди, но ведь о своих методах я рассказывала одному единственному человеку… Грег. Мог ли он сам оказаться своего рода оборотнем, устраивающим ловушку для потенциально неблагонадёжных граждан ОЕГ? Чем больше я думала об этом, тем в большее отчаяние впадала. Но в конце концов я отвергла удручающие подозрения в отношении Грега. С его стороны было бы глупо и нелогично «вести» и обучать меня целых полгода, если он собирался в итоге сдать меня Службам.

Быть может, Альберт блефовал? Нет, проверять эту версию «в лоб» было чересчур рискованно. Алекситимики, чья связь с эмпатами признавалась доказанной, лишались всего своего имущества, статуса, каким бы высоким он ни был, и отправлялись на работы в шахтах, на океанических станциях, а также в зоны с наиболее сложными климатическими условиями. Одним словом, участвовали в добыче ресурсов там, где ещё невозможно полностью заменить человеческий труд роботами и машинами. Убийство эмпата – случайное или преднамеренное – и то считалось меньшим преступлением и влекло за собой лишь денежный штраф.

Но я сама загнала себя в ловушку, которая грозила вот-вот захлопнуться.

Раз за разом я прокручивала в голове сегодняшнюю встречу с Альбертом. Где-то на подсознании мне удалось отметить, что во время живого общения он больше не казался таким постаревшим. А может, просто глаз уже замылился? И тем не менее многие морщины отчётливо проступали на его лбу и в носогубных складках. Бестолковая, но настырная мысль лезла в голову: почему Альберт не пользуется технологиями омоложения, как все остальные люди его круга? Ведь он может позволить себе всё что угодно. А ещё я с досадой думала о том, что, оказывается, внешне очень похожа на отца. Тот же тонкий нос, идеально очерченные губы, почти вертикальные скулы и высокий лоб, даже разрез глаз – и тот у меня от Альберта. Вот только цвет другой. Интересно, какие глаза были у Инги?

Вконец измучившись от невозможности сосредоточиться на нужных мне мыслях, я вернулась в рабочую комнату в надежде ненадолго отвлечься стандартным способом – работой, чтобы несколько позже вернуться к обдумыванию своей дилеммы. Но стоило сесть в кресло, не так давно занимаемое Альбертом, как я отчётливо ощутила под бёдрами мелкий инородный предмет. В недоумении я встала, оглянулась на сидение… и замерла. На кресле поблескивал прозрачными гранями маленький прямоугольный кристалл. Тот самый, который с гордым видом демонстрировал отец. Наконец, ко мне вернулась способность ясно мыслить: план дальнейших действий сформировался мгновенно.

Глава 16

Первым делом я проверила механизм работы кристалла на системах идентификации в собственных апартаментах. Оказалось, достаточно было дать лазеру просканировать этот кристалл вместо сетчатки глаза или личной метки – информация, загруженная в него, срабатывала как своего рода универсальный код. Эдакий волшебный ключик, отпирающий все ворота.

Теперь главный вопрос заключался в том, сколько таких ключей имелось у Зорких вообще, и у моего отца как у руководителя, в частности.

Я рассуждала так: если у Альберта этот кристалл-отмычка был в единственном экземпляре, то, вероятнее всего, он бы уже заметил его пропажу и сразу смекнул, где выронил столь ценный артефакт. Само собой, в этом случае он бы уже вернулся за ним. Однако прошло несколько часов с момента ухода отца, а он даже не позвонил. Как бы там ни было, я понимала, что времени у меня всё равно крайне мало, а тот план, который пришёл мне в голову, необходимо было самым тщательным образом продумать и подготовить всё для его реализации.

Целые сутки, с коротким перерывом на сон, я провела в приготовлениях. Бо́льшая часть этого времени прошла перед мониторами за созданием нескольких новых скриптов. Параллельно пришлось взломать пару муниципальных и общегосударственных баз данных. Успех задуманного предприятия целиком зависел от того, насколько успешно пройдёт каждый из мельчайших его этапов. Я понимала, что стоит хотя бы одному звену этой цепи не выстроиться правильным образом, и вся затея полетит к чертям. А хуже всего то, что в этом случае я потеряю драгоценное время, и тогда у меня и вовсе не останется никаких путей для отступления.

Итак, я приняла решение идти ва-банк.

К пятнадцати часам следующего дня подготовительные работы были окончены, сумка с вещами – собрана. Оставаться дома, исходя из моего плана, уже было нельзя. Заблокировав каналы связи с системой глобального позиционирования во всех своих гаджетах, я бесцельно кружила по городу. Мне оставалось только ждать и взывать ко всем богам – существующим или не очень, чтобы то, на что я рассчитывала, появилось в одной из городских клиник в течение этого же дня. И чтобы отец до того времени не хватился оброненного им кристалла.

Удача была на моей стороне. В 18:16 поступило уведомление: то, чего я ждала, сцепив пальцы и почти не надеясь на успех, обнаружилось в одной из клиник восточного округа. Не теряя времени, я направила глайдер прямиком туда.