Юлия Волкова – В плену у сказки (страница 38)

Голос колдуна прозвучал как-то надтреснуто:

— Глубокая ночь, а принц — человек. Значит, проклятие снято. Ты в этом поучаствовала?

— Зачем спрашиваешь очевидное?

— И что он имел в виду, говоря про поцелуй и свадьбу?

Я вдруг почувствовала себя отвратительной и гадкой изменницей, которую застукали на ложе с любовником. Вмиг стала грязной. Но пришлось ответить:

— Это не твое дело.

Колдун долго молчал, прежде чем подытожил:

— Ты его любишь. Если бы не любила, проклятие бы не исчезло.

Я боялась посмотреть на его лицо и увидеть там боль и разочарование, которые сквозили в его голосе, знаменуя конец. Пусть и не сказки, но определенно всего того, во что превратились наши неправильные отношения. Мне оставалось лишь ударить в основание песочного замка, который уже почти рассыпался.

— Да, я его люблю.

«Ложь».

Румпельштильцхен сделал несколько шагов и встал за моей спиной, недостаточно близко, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы я слышала его дыхание. Голова разболелась от усилий, которые я прикладывала, чтобы не разреветься.

— Тогда зачем нужно было играть со мной? — тихо спросил он.

— Разве я с тобой играла?

Он схватил меня за плечи и ощутимо сжал — я не могла сдвинуться, будто угодила в глухой капкан.

— Ты обманывала, делая вид, будто то, что происходило между нами, что-то для тебя значило.

— А между нами что-то происходило? Мы ведь просто вместе разбавляли скуку, — я сбросила его руки, развернулась, отступая в тень у стены, куда почти не попадал свет от свечей, и посмотрела на колдуна.

Он не успел нацепить маску равнодушия, поэтому глаза его горели черным огнем, а брови были нахмурены, и это делало его таким живым… Зато на моем лице — я знала — красовалось бездушное спокойствие, пусть и готовое в любой момент треснуть.

— Я ни разу не сказала, что люблю тебя, потому что никогда не любила. В начале и правда было любопытно, сможет ли такой всесильный монстр, как ты, устоять передо мной. И ты сдался очень быстро. Разочаровывающе быстро. Хотя мы все равно славно провели время, не так ли?

Может, участь Анастасии меня настигла? Потому что я чувствовала себя мерзкой жабой. Ложь жгла язык и сердце.

— Из тебя бы получилась хорошая злодейка, — произнес Румпель, смотря куда-то сквозь меня, — умеешь разбивать сердце даже тем, кто не был уверен, что оно у них существует.

Я в ответ улыбнулась — так, как и правда умели улыбаться только злодейки. С торжествующей победой, которая скрывала царящий внутри мрак. И сказала:

— А мы с тобой весьма похожи. Разве не чудесно? Да и не только же тебе чужие сердца красть. Может, это послужит тебе уроком.

Он усмехнулся, пристально разглядывая меня, как незнакомого, чужого человека, которого он видел впервые.

— Самое время уйти, если тебе от меня больше ничего не нужно, — добавила я.

— Конечно. Я сообщу, когда ты понадобишься мне для третьей услуги.

И он ушел. Без прощаний и слов, которые были бы уже лишними.

— Чёртова драма, — я утерла нос, а потом рассмеялась, зло и истерично. Сама ведь ненавидела, когда в книгах начинались недомолвки и обманы для драматичности сюжета или накала страстей. Видимо, и в моей сказке без этого тоже было не обойтись, получайте — распишитесь. Хорошо хоть, не как у Ромео и Джульетты.

Но я, честно, не знала, как по-другому прекратить отношения, как оттолкнуть Румпельштильцхена. Он ведь не отпустил бы иначе…

Нет, не из-за него я солгала, из-за себя. Потому что иначе же сама бы осталась, не решилась бы уйти. А теперь все мосты сожжены.

Сказка закончится. Я вернусь домой. Всё.

Только вот финал уже никак не назовёшь счастливым.

Наверное, в последний раз я так ревела только в детстве — до икоты. Лежала на кровати и плакала в подушку, жалея себя и разбитое сердце, оплакивая так и не случившуюся любовь. Но ведь у меня и не могло быть счастливого финала с Румпельштильцхеным? Все равно пришлось бы уходить в родной мире. А расстаться так — даже лучше. Меньше будет и сожалений, и сомнений.

Я поступила правильно.

Правильно?..

Нет, я совершила страшную ошибку.

И разревелась пуще прежнего. Потому что, когда поступают правильно, не чувствуют такой боли.

Провожать принца я не пошла. На самом деле просто заснула перед рассветом и всё проспала. Смогла увидеть только из окна белые паруса, которые превращались на горизонте в облачную дымку. Корабль ушел уже далеко в море, спокойное и тихое, совершенно не похожее на бурю, царившую у меня на душе.

На следующие дни я заперлась в комнате и пускала только служанку, которая приносила еду и воду. Люцифер несколько раз скребся в дверь и мяукал, но я его не пускала. Почему-то не могла никого видеть. Была бы моя воля — осталась бы в комнате до самого финала, ну, может, выползла бы только на свадьбу.

К вечеру второго дня я сидела и бездумно смотрела на свечу — на воск, который медленно и тягуче стекал к основанию. В коридор шумно бегали слуги, что-то кричали, видимо, произошло что-то значимое, но меня оно совершенно не касалось. Все, что сейчас имело значение, это огонь свечи и тающий воск.

За окном лил дождь и барабанил по стеклу. Я перевела взгляд на улицу, и сначала мне показалось, что на подоконнике с внешней стороны сидит большой ворон, но, приглядевшись, я различила длинный хвост и два знакомых зеленых глаза.

Я впустила мокрого Люцифера внутрь. Тот спрыгнул и, оставляя лужи, начал отряхиваться. Потом укоризненно на меня посмотрел. Если честно, я была сыта по горло разочарованными взглядами.

А еще мое состояние напоминало разлитый бензин, который мог загореться от любого неосторожного слова — как от спички.

— Что с тобой? — спросил Люцифер.

Я облокотилась на стол и буркнула:

— Все со мной нормально.

— Ты не выходишь из комнаты, меня не впускаешь, ни с кем не общаешься. — Кот начал агрессивно хлестать хвостом из стороны в сторону.

И почему я вообще должна была перед ним оправдываться?

— А зачем мне общаться со сказочными героями? Не хочу зря время терять на разговоры с картонками.

— Мр-р, знаешь, сейчас ты выглядишь более картонной и вымышленной, чем любой человек из этого мира.

Я до его появления сама думала о том, что превращаюсь в какого-то неудачного персонажа, который должен остаться только в черновике. Поэтому его слова сильно задели.

— Люцифер, брысь, — рявкнула я, — уходи прочь, ты просто иллюзия. Ты ненастоящий, ты выдумка, поэтому слушать я тебя больше не хочу.

Во мне говорили боль, отчаяние и усталость. Люцифер поднял голову и внимательно на меня посмотрел:

— Как бы тебе не перепутать настоящее с выдуманным. Это ты боишься выбраться из собственных иллюзий, в которые прячешься, как в защитный панцирь.

— Зачем ты пришел? Чтобы сказать мне это⁈

— Нет, я пришел, чтобы сообщить о кораблекрушении. Корабль принца попал в шторм и пропал без вести.

Словно сюжет решил ударить в спину.

Корабль Эрика сгинул в море, а вместе с ним и все мои надежды.

Глава 15

Разговоры на прощание

Элла, свесив ноги над водой, сидела на пирсе, откуда уплыл корабль Эрика. Я заметила ее фигуру еще издалека, когда прогуливалась по побережью, поглощенная безрадостными мыслями.

Кораблекрушение меня отрезвило — собственные переживания о несчастной любви разом померкли. Появление куда более реальных проблем привело в чувства. Теперь я беспокоилась только о принце — отчасти, потому что мне была не безразлична его судьба, но главная причина заключалась, конечно, в другом — гибель Эрика угрожала моему возвращению домой.

Я подошла к Элле и села рядом с ней, на влажную от дождя поверхность пирса. На горизонте сверкали молнии, и волны с остервенением бросались на камни, намереваясь добраться до нас. Буря бродила по морю, как бездомный пес.

— Как ты? — спросила я. — Переживаешь?

— Разумеется, — ответила она, но выглядела спокойной, будто ее мало что тревожило. Выражение ее лица можно было назвать даже задумчивым.