Юлия Вихарева – Румба на костылях (страница 1)
Юлия Вихарева
Румба на костылях
1 ГЛАВА
Лида Курицына всегда была полной. Сначала она была полной девочкой, затем полной девушкой, а потом уже стала полной молодой женщиной двадцати семи лет. И ещё Лида постоянно худела. Сколько себя помнила, она всегда сидела на диетах, старалась следить за весом, но всё было тщетно. Организм Лиды имел одну странную особенность – если Лида изнуряла его жёсткой диетой, то он нехотя прощался лишь с несчастной парой-тройкой килограммов, но стоило Лиде чуть расслабиться и позволить себе "лишнего", как все потерянные килограммы организм с лихвой возвращал обратно и многонедельные результаты сводились к нулю.
Конечно, Лида страдала. Страдания, испытываемые Лидой, были двух видов – физические и психологические. Страдать физически было для Лиды не так мучительно, как психологически. Например, когда женщина примечала в магазине какую-нибудь симпатичную кофточку и, примерив её, обнаруживала что кофточка настолько тесна, что в ней не то что двигаться, даже дышать трудно, – это было физическое страдание. И это, как говорится, ещё полбеды. Но вот когда на её робкую просьбу подать кофточку на размер побольше звучал пренебрежительный ответ продавца: «Женщина, Вы что хотите? И так взяли самый большой размер, что у нас есть в ассортименте!», Лида получала психологическую травму.
О том, что её испорченное на весь оставшийся день настроение называлось ни как нибудь, а именно «психологическая травма», Лида узнала из статьи глянцевого журнала «Cosmopolitan», которая называлась «Похудеть на 10 килограммов сразу!». Там говорилось, что девяносто процентов полных людей постоянно испытывают дискомфорт из-за излишнего веса и имеют заниженную самооценку по отношению к собственной внешности. Этот дискомфорт выливается в стрессы, а накопившиеся стрессы, в свою очередь, образуют серьёзную психологическую травму.
Ежедневно Лида копила стрессы, как пятаки в копилку. Через некоторое время, как и полагалось, они выливались в эту самую пресловутую травму, с которой, согласно рекомендаций «Cosmopolitan», обязательно требовалось бороться. Лида боролась так: в выпавший по графику выходной день шла в ближайший продуктовый магазин, покупала там коробку шоколадных конфет «Коркунов» и отправлялась домой. Дома она усаживалась в гордом одиночестве перед телевизором, включала какую-нибудь мелодраму и за её просмотром съедала всю коробку за один присест. Когда травма была особенно невыносимой, «Коркунов» не помогал, и к нему приходилось добавлять сто двадцать пять граммов трёхзвездочного «Арарата».
Коньяк и шоколад делали своё дело. Расслабившаяся Лида забывала о своей травме и полностью погружалась в мир кино. На какое-то время невыразимые страдания киношных героинь затмевали её собственные. Лида видела своими глазами, что даже сногсшибательные длинноногие красотки умудрялись быть несчастными: их обманывали мужья, бросали любовники и предавали подруги. И если идеальная внешность женщины не гарантировала ей счастливое существование, что уж было говорить о Лиде, которая была далека от идеала?
Как правило, вечер в компании с киногероями проходил чудесно. После просмотра очередного сентиментального фильма у Лиды значительно повышалась самооценка и возрастал интерес к жизни. Она даже пыталась полюбить себя такой, какая она есть. Искала в себе что-то хорошее, как советовали психологи, и находила! Лида убеждала себя, что полнота у неё вполне приятная, а фигура, в общем, пропорциональна. Но самым главным достоинством Лиды, по её мнению, были длинные, до пояса, густые светлые волосы, которые она обычно заплетала в толстую косу, и большие тёмно-карие глаза. Это редкое сочетание светлых волос и тёмных глаз, хоть и считалось биологическим недоразумением (Лида когда-то где-то читала об этом), но выглядело оно не отвратительно, а совсем даже наоборот. Кроме того, Лида обладала такими качествами характера, как доброта, мягкость, умение сопереживать несчастьям других людей. И ещё Лида прекрасно пела, правда делала она это, в основном дома в ванной комнате, стоя под душем. Там ей особенно удавалась русская народная песня «Зачем тебя я, милый мой, узнала». Намыливая своё «кустодиевское» тело, Лида всегда начинала с неё, запевая так называемым драматическим сопрано:
–Зачем тебя я, милый мой, узнала?
Зачем ты мне ответил на любовь?
И горюшка тогда бы я не знала,
Не билось бы мое сердечко вновь.
Потом наступала небольшая пауза, после которой Лида, проникшись к героине песни каким-то особенным чувством, взвывала во весь в голос:
– А-а-а-а-а а-а-а-а-а-а а-а-а-а,
Не билось бы мое сердечко вновь….
Далее следовал второй, полный тревоги и отчаянья, куплет, и, наконец, любимые строчки Лиды, которые она исполняла, обливаясь горючими слезами:
– А-а-а-а-а а-а-а-а-а-а а-а-а-а,
Зачем же ты, желанный, не идешь…
Вот в этот самый момент Лиде и казалось, что она достигала подлинного взлёта песенного мастерства.
Однако утром уверенность куда-то улетучивалась, самооценка падала и Лида сникала, как фикус, который давно не поливали. Утра были для неё особенно ненавистными, ведь именно с них начинались скучные, ничем непримечательные дни, в коих абсолютно ничего не происходило. Лида точно знала, с чего они начнутся и чем закончатся: что ровно в шесть прозвенит будильник, после чего она тут же встанет с кровати и поплетётся в ванную принимать душ. После душа она выпьет чашку чёрного кофе с кусочком сахара и съест несколько пресных галет, заново сев на строжайшую диету. Затем, стараясь не смотреться в зеркало, она привычными движениями заплетёт тугую косу, напялит на себя бесформенную трикотажную кофту и длинную широкую юбку, и отправится на работу. Добросовестно отработав свою смену, она в гордом одиночестве возвратится поздно вечером домой, где, переодевшись в халат, скудно поужинает (обычно яичницей с колбасой и стаканом кефира) и ляжет спать, перед этим заведя будильник на шесть утра.
Надо признать, работа у Лиды была неплохая, с приемлемым графиком – два через два с восьми утра и до восьми вечера, и ей бы даже нравилась эта работа, если бы не одно «но». Это «но» и портило всю картину.
Дело было вот в чём. Лида работала процедурной медсестрой в мужском отделении травматологии одной из городских больниц. В одну смену с ней работали ещё две медсестры – постовая и перевязочная. Надо отметить, что мужское отделение было большим и состояло из пятнадцати палат, койки которых никогда не пустовали, так что сёстрам приходилось обслуживать в смену около пятидесяти больных. Все три сестры просто физически не справлялись со всеми делами одновременно, поэтому были взаимозаменяемы. Лида привыкла к этому и легко менялась обязанностями с той и другой сестрой, после обхода больных дежуря в качестве постовой, либо делая перевязки, если её напарница не справлялась с больными в одиночку. Но все-таки основной обязанностью Лиды оставался обход тяжелых лежачих пациентов и утренние уколы, отнимающие много времени. Кроме уколов Лида ставила больным капельницы и делала забор крови для анализов. Иногда ей доверяли более сложную и ответственную работу, такую, как снятие швов и удаление тампонов. Несколько раз Лида даже ассистировала хирургам при операциях, подавая им необходимые инструменты и всячески помогая в процессе работы.
Можно было сказать, в своей профессии Лида чувствовала себя, как рыба в воде. Ей нравилось помогать людям, ухаживать за ними, особенно за мужчинами, попавшими в беду. Мужчины в отделение поступали разные – молодые и старые, молчаливые и разговорчивые, приветливые и недружелюбные, но все они, как один, становились беспомощными, словно дети, как только оказывались на больничной койке.
В этом ключевом моменте и крылось то самое пресловутое «Но!». Самым обидным и несправедливым было то, что помощи эти мужчины ждали как раз не от заботливой и чуткой профессиональной медсестры Курицыной, а совсем от другой – постовой сестрички с кокетливым именем Анфиса и необычной фамилией Радушко.
Анфиса Радушко устроилась на работу в городскую больницу номер сорок всего несколько месяцев назад, в отличие от Лиды, которая работала там уже более четырёх лет, и почти сразу же стала самой востребованной медсестрой во всём мужском отделении. Анфиса была необычайно хороша собой: её фигура с высокой грудью, узкой талией и крепкими бёдрами напоминала песочные часы. У Анфисы было красивое лицо с крупным подвижным ртом и высокими скулами, и вьющиеся каштановые волосы. А ещё Анфиса умела шикарно смеяться. Смеялась она по любому поводу и без, обнажая при этом белые, здоровые зубы, запрокидывая голову назад и тряся гривой волос, как молодая игривая кобылица. Смех у Анфисы был громкий, заливистый и очень заразительный.
Лида не раз с грустью отмечала, с каким вожделением смотрели мужчины Анфисе вслед, как провожали восхищёнными взглядами её гибкое сильное тело, облачённое в коротенький отглаженный халатик. На фоне Анфискиной необузданной красоты блекли даже самые лучшие профессиональные Лидины навыки, а ведь никто во всём отделении не умел так легко и безболезненно делать уколы и перевязки, как Лида Курицына!
Поначалу Лида пыталась подражать Анфисе. Укоротила до колен и накрахмалила свой мешковатый больничный халат, распустила тяжёлую косу и стала завивать концы волос на бигуди. Заходя в палату к пациентам, старалась выглядеть при них сумасбродной и легкомысленной хохотушкой. На любые, даже самые заурядные и пошлые шутки мужчин она непременно теперь отвечала смехом, высоко вскидывая голову и тряся светло-русыми кудряшками. Однако смех у Лиды не был таким звонким и выразительным, как у Анфисы, да и мелкие, не совсем ровные зубы приходилось прикрывать ладошкой.