Юлия Ветрова – Завещание короля (страница 3)

Перед мысленным взором обнажённой девушки встали иссиня-чёрные глаза путника. Анжелика скрипнула зубами, заново ругая себя за то, что так расчувствовалась. Появилась паническая мысль немедленно сбежать из этого дома. В конце концов – кто такой этот странник? Какой-то разбойник, безродный бродяга, никому не нужный бастард? Разве приличный человек мог оказаться посреди ночи один, здесь, в лесу? Она даже села и взглядом принялась искать свою одежду – всё ещё безнадёжно мокрую. Анжелика застонала от разочарования. Бежать ей было абсолютно некуда. За окнами продолжала во всю яриться метель.

Мартин вывалился на мороз и даже не сразу почувствовал холод – так разгорячило его недавнее приключение.

В обычные дни Мартин не мог назвать себя ни монахом, ни Дон Жуаном. Он не отказывался, если добыча сама шла к нему в руки, как сегодня, но и не стал бы охотиться за ней и тратить драгоценные силы на сиюминутные утехи. Родившись в такой семье, от которой не стоило ждать ни наследства, ни титулов, он быстро понял, что только воля, сосредоточенность и гибкий ум позволят ему добиться успеха. Мартин обладал всеми этими качествами с лихвой.

Поначалу он думал, что придётся зарабатывать на жизнь клинком. Благо, смерти Мартин не боялся и ничего не имел против того, чтобы рискнуть головой за кошель золота. Однако, уже через пару лет наёмническое ремесло забросило его в далёкие южные страны, и тут-то Мартин понял, в чём состоит настоящее богатство. Специи, табак, порох и шёлк. Четыре ценности, за которые люди готовы были и убивать, и умирать. Мартин потратил все средства, чтобы обзавестись кораблем – сначала взял его в наём вместе с торговым патентом, а потом собирался приобрести собственный и развернуть настоящее дело.

К счастью или к беде, некоторые события на родине – а именно, смерть Его Величества короля Фридриха – заставили его на некоторое время отложить этот план.

И вот, стоило ему ступить на знакомую землю, как Мартин попал в метель. За один вечер он трижды проклял местный климат и собственное решение вернуться. Его кобыла едва не околела на заснеженной дороге, да и сам он уже опасался, что к утру превратится в ледышку, когда в глубине леса, в самой чаще, различил огонёк. Мартин решил рискнуть и свернул на свет, а дальше всё получилось само собой.

Если бы темнокудрая незнакомка вела себя более скромно, Мартин вряд ли стал бы настаивать. Не признать красоты этой девушки было трудно – кожа белая, как алебастр, плечи узкие и нежные, мягкие, как шёлк, завитки волос…

Вспомнив картину, которую застал, вернувшись из конюшни, Мартин обозвал себя лжецом.

Стройное, безупречно красивое тело манило его, как манит прикоснуться к себе драгоценная ваза или древняя статуя. Он не знал, кто эта девушка, и не был уверен, что хочет знать. Всё, что его интересовало – это возможность бросить на неё ещё один взгляд, насладиться дурманящим, цветочным – таким неуместным в этой глуши! – ароматом её волос.

И Мартин, не привыкший отказывать себе в удовольствиях, развернулся, чтобы вернуться в дом. А через мгновение замер, увидев своё наваждение закутанным в его же собственный меховой плащ.

– В-вы тут с-совсем замёрзнете! – простучало зубами наваждение.

– А вы тем более! – не позволив соседке приступить к пререканиям, Мартин взял её за плечи, развернул к себе спиной… Скользнув взглядом по выпирающим под плащом округлостям, едва сдержался, чтобы не отвесить случайной знакомой сочный шлепок. Напомнил себе, что имеет дело с кем-то благородным, и втолкнул её в дом.

В том, что перед ним не простая пастушка, сомнений быть не могло – грация, манера говорить и держаться, разворот тонких плеч – всё выдавало в девчонке воспитание, какое можно получить только во дворце. Сам Мартин обладал подобным лишь отчасти. Мать обучила его манерам в той степени, в которой владела ими сама. Однако, больше года Мартин провёл среди матросов и торговцев, и, хотя матушка всегда говорила ему, что необходимо помнить о достоинстве, даже если окажешься среди бродяг, эти месяцы наложили на его манеры свой отпечаток.

Анжелика, действительно, сама едва не заледенела, пока стояла за спиной у незнакомца и смотрела на его широкую спину. Плащ Мартина, который она подобрала с пола, был лишь чуточку более сухим, чем её собственный, и мало чем помогал на морозе.

Метель за прошедшее время как будто бы только усилилась. Не было видно ни неба, ни дороги, только плотную белёсую дымку да хлопья снега, летевшие во все стороны.

И Анжелика, безусловно, была очень рада, что мужчина не стал с ней пререкаться, а вернул внутрь дома и даже обнял.

Какое-то время они стояли так, молча глядя друг на друга. Мартин почти машинально поглаживал тонкие плечи.

Анжелика наслаждалась этими невесомыми прикосновениями и с удивлением думала о том, какими, оказывается, приятными могут быть мужские ласки.

Прикосновения Фридриха были совсем другими. Анжелике всегда хотелось выскользнуть из его рук.

Мысли о прошлом скользили сейчас где-то на грани её сознания, в то время как сама она разглядывала красивое, мужественное, и чем-то неуловимо знакомое лицо безымянного попутчика.

У мужчины был тонкий длинный нос. Высокие скулы, твёрдый подбородок. Обветренная кожа и чёрные глаза, напоминавшие Анжелике о согревающем, глубоком вкусе тёмного вина.

– Мартин, – произнёс мужчина. Слова его с трудом пробились сквозь волну мыслей, затопивших сознание Анжелики. – Это моё имя. Может быть, всё-таки скажете мне, как называть вас?

Анжелика слабо улыбнулась.

– Мать называла меня ангелом, но, думаю, это имя давно потеряло для меня смысл.

– И правда, – хмыкнул Мартин. – Впервые вижу такого развратного ангела…

– Вы хотите меня оскорбить? – Анжелика высокомерно приподняла бровь.

– Напротив. Делаю вам комплимент, – на последнем слове Мартин чуть наклонился, согревая дыханием висок Анжелики и пуская по её телу новую волну дрожи.

Понимая, что ещё немного, и выдаст своё состояние, Анжелика поспешно отступила на шаг назад.

– Мартин, – повторила она. – Имя, как будто бы, из Августории. Оно вам абсолютно не подходит. Ни к цвету волос, ни к… – Анжелика обвела рукой силуэт мужчины, не зная, как точнее выразить мысль.

Мартин мгновенно помрачнел.

– Так назвала меня мать, – сухо сказал он. А потом, смягчившись при мысли о единственной женщине, которая всегда думала о нём, добавил: – Она верила, что с моим появлением в её суровой жизни наступит март.

Анжелика отвернулась. Слова Мартина заставили её вспомнить о собственной семье, которую Анжелика не видела уже давным-давно. У неё тоже была мать, но любые нежности между ними подошли к концу, когда в их доме появился король. Анжелике и в голову прийти не могло, что мать с такой лёгкостью откажется от неё, отдаст на поругание незнакомому мужчине, не оставив даже выбора.

Анжелике едва исполнилось восемнадцать, когда ею заинтересовался Фридрих. Она ещё не успела познать мужчину. У неё был жених, но он к наречённой даже близко боялся подойти.

Слёзы подступили к горлу при мысли о том, как сама она изменилась за прошедшие четыре года. Покидая дворец, она тешила себя надеждой, что вернётся домой… Но, на самом деле, Анжелика знала, что семья уже не примет её. Сама она тоже не сможет смотреть родным в глаза. Не сможет жить тихой жизнью в провинциальном поместье после того, что видела при дворе.

– А кем была ваша мать? – сдавлено спросила она, в надежде сменить тему, но голос мужчины снова прозвучал тяжело, как будто он не желал отвечать.

– Свободной женщиной.

Из этих двух слов Анжелика поняла одно: замужем та женщина не была, а значит, немало натерпелась от того, что родила. Она не хотела слушать чужих горьких историй, потому качнула головой и снова попыталась повернуть разговор в безопасную сторону.

– Ваши волосы… Ваш отец, наверное, был моряком? Родом из южных стран?

– Нет, – лицо Мартина стало ещё мрачней, и Анжелика мысленно отругала себя за неуклюжесть. С тех пор, как оказалась в этом доме, она чувствовала себя такой разбитой… Но её временная слабость никак не оправдывала глупости и потери чувства такта. – В жилах моей матери течёт цыганская кровь.

– О! – Анжелика приподняла бровь. Это было любопытно. О жизни цыган она знала немного, но там, как будто бы, всё было иначе. Они странствовали между королевствами, нигде не оседая надолго. Теперь ей становилось понятно, почему Мартин назвал свою мать «свободной».

– А вы? – Мартин шагнул к ней. Анжелике на мгновение показалось, что тот собирается снова её обнять, но уже через секунду это впечатление исчезло. Мартин стоял меньше чем в полуметре от неё, болезненно недосягаемый и абсолютно неподвижный. – Ваши родители знают, что их дочь в одиночку путешествует по ночам?

Анжелика звонко рассмеялась. Звонко – и горько.

– Всё они знают, – сказала она. Огляделась по сторонам в поисках места, куда можно было бы присесть, но, так ничего и не обнаружив, опустилась на пол, спиной к очагу. Плотнее закуталась в покрывало и чуть прикрыла глаза, одновременно наслаждаясь тем, как касается спины тепло лепестков пламени, и радуясь тому, что не обязательно смотреть Мартину в глаза. – Я тоже свободная женщина, Мартин. Это всё, что вам стоит знать.

– Незамужняя?