Юлия Ветрова – Туманы Замка Бро. Трилогия (страница 42)

Зато люди Воробья передали им через окно несколько шкур, которые можно было постелить на пол, ещё один кинжал и короткий меч, а также пару кошельков денег, применения которым Грегори пока не нашёл.

Он продолжал переписываться с Седериком и капелланом, но всё ещё надеялся, что скоро вернётся отец, и всё разрешится само собой.

Весной рыцари стали возвращаться из Палестины, но свидетельства их о судьбе Роббера были противоречивы: одни говорили, что он погиб, другие – что попал в плен. Ясно же было одно – в ближайшее время сэр Роббер не вернётся в замок Бро.

Глава 26

– При-ми-те мо-и собле… со-бо-лез-но-ва-ния, мо-ло-дой лорд.

Грегори со злостью отшвырнул письмо. Он сидел на полу перед очагом и теперь, подтянув колени ещё ближе к груди, уткнулся в них лицом всего на секунду, чтобы тут же закусить губу и снова уставиться в пламя.

Милдрет тихонько опустилась на пол позади него и осторожно коснулась ссутуленного плеча.

Грегори не отстранился. Только сильнее закусил губу, чтобы сдержать подступившие к глазам слёзы.

– Господин, это ещё не точно…

Грегори покачал головой и сглотнул. Он накрыл руку Милдрет своей и после долгого молчания сказал:

– Я его любил, – голос дрогнул. – Только двоих в своей жизни я любил. Тизона и его.

Грегори снова сглотнул и наклонил голову, позволяя волосам упасть на лицо и скрыть увлажнившиеся глаза.

Милдрет опустила веки на секунду, а потом уткнулась лбом ему в загривок.

– Знаешь… – сказала она, – мой отец умер два года назад.

Грегори кивнул, но ничего не сказал, позволяя Милдрет продолжать. Он слышал этот разговор и хорошо видел лицо Милдрет, на котором не дрогнул ни один мускул при вести о смерти отца.

– Я не очень хорошо его знала… – сказала Милдрет. – Но когда он впервые появился в моей жизни, я так много от этого ждала… Я думала, что моя жизнь изменится. Я стану наконец… свободной.

Милдрет замолкла. Грегори не мог находиться в этой тишине, потому что мысли атаковали его со всех сторон, и, качнув головой, чтобы прогнать их, он спросил:

– Стала?

Вопрос был глупым, но Грегори в ту секунду в голову не пришло, как уколет он им Милдрет, почти всю свою жизнь проведшую взаперти. Та стиснула зубы, зажмурилась на секунду, но вслух сказала только:

– Стала. Те годы, что я провела в доме отца, были самыми счастливыми в моей жизни.

Грегори крепче стиснул её руку, и на какое-то время молчание снова повисло в воздухе.

– Давай возьмём лошадей и уедем отсюда, – сказал Грегори вдруг.

– Госпо…

– Плевать на всё. Я устал от этих стен. Мне тут душно. Я хочу траву. Как ты сказала. И нестись вперёд – туда, где только горизонт тонет в утренней дымке. Я хочу… – он замолк, снова не справившись с голосом.

– Нас не выпустят, – тихо сказала Милдрет и улыбнулась.

– Но тебя же отпустили.

Милдрет пожала плечами, не обращая внимания на то, что Грегори не может этого видеть. Только через секунду до неё дошёл смысл сказанного Грегори, и, чуть отстранившись, она спросила:

– Так ты знаешь, кто я?

Грегори только качнул головой.

– Бери меч, – приказал он и сам направился к двери. Милдрет секунду следила за ним с недоумением, но когда тот забарабанил в дверь, торопливо вскочила на ноги и принялась прятать записку.

Загремел засов, и пока дверь открывалась, Милдрет успела прошипеть:

– Ты что, решил напасть на охрану?

Грегори лишь раздражённо дёрнул плечом.

– Бери сундук, – приказал он и, когда на пороге появился рыцарь, продолжил как ни в чём не бывал. – Мы идём тренироваться.

Сэр Родерик оглянулся на напарника.

Всего в карауле было пять рыцарей, которые сменялись поочерёдно, и большинство из них давно уже привыкло к капризам заключённого, которые приходилось принимать в расчет. Все пятеро остро ощущали щекотливое положение, в котором оказались, тем более теперь, когда пошли слухи о гибели старшего лорда Вьепона. Если бы вести о его смерти подтвердились, то арест наследника стал бы делом незаконным, а Грегори был не из тех, кто может долго терпеть нарушение своих прав. Ожидать от него можно было чего угодно – как, впрочем, и от его дяди, который тоже мог остаться правителем замка на много лет, если бы вести о смерти сэра Роббера так и не пришли.

Никто не хотел попасть между молотом и наковальней, и большинство домашних старалось соблюдать нейтралитет – даже те, кого возвысил наместник, не желали ссориться с наследником лишний раз.

Сэр Родерик присоединился к караулу недавно, причём без особого желания. Когда пошли слухи, всю стражу наследника стали перепроверять, и сэра Ральфа заподозрили в пособничестве узнику: кто-то передавал в башню еду, вино, овечьи шкуры, и сэр Генрих заподозрил его. Таким образом, одного из рыцарей пришлось заменить, но добровольцев не нашлось. Жребий выпал сэру Родерику, который, как и все, опасался теперь сделать неверный шаг.

Обменявшись взглядами с сэром Олафом, он бросил короткий взгляд в бойницу, где стояла полная, непроглядная темнота. В замке недавно закончился ужин, и новая смена стражи едва заступила на пост.

– Пусть идёт, – буркнул сэр Олаф, поднимаясь на ноги. – Только оружие сам понесёт.

У Грегори была раздражавшая всех привычка поручать охране то, что приличествовало делать слуге.

Милдрет, в целом разделявшая настроение караульных, быстро вытащила из сундука меч и кинжал и стала заворачивать их в шкуру, когда услышала оклик Грегори:

– Второй тоже бери.

Милдрет замерла и посмотрела на него, пытаясь подать взглядом сигнал, что Грегори переступает черту, но тому было всё равно. Вздохнув, Милдрет достала и второй клинок и, тоже завернув его в шкуру, потащила свёрток к выходу.

– Бери меч, – приказал Грегори, когда Милдрет опустила шкуру на деревянный брус, служивший в тренировочном дворе скамьёй.

Милдрет послушно взяла короткий меч и взвесила его в руке. Размер, форма клинка, рукоять – всё было не таким.

– Грегори, – сказала она тихо, чтобы не услышала стоявшая поодаль стража, – это плохая идея.

– Я так хочу, – Грегори тоже подхватил клинок и подбросил его в руке, а затем ударил наискосок, так что Милдрет едва успела отразить удар. Грегори ударил ещё. Милдрет попятилась, но удар снова поймала.

Удар следовал за ударом. Грегори бил не слишком быстро и не слишком изощрённо, но Милдрет хватало и такой скорости, чтобы дыхание сбилось, а сердце начало беситься в груди.

Грегори же наслаждался от души. Он успел уже забыть, когда всерьёз пускал в ход клинок, и хотя это не был полноценный бой, возможность атаковать живого человека, а не деревянного истукана, много значила для него.

Злость плескалась внутри, и он вкладывал толику её в каждый удар. Если бы удары были сильнее – и злость выходила бы быстрей, но даже в темноте он видел, как тяжело дышит Милдрет.

– Всё, – сказал наконец Грегори, когда выдохся сам. Кинул меч на шкуру и, отобрав у Милдрет второй, завернул свёрток назад, а затем взвалил на плечо и направился к башне, предоставив остальным следовать за ним.

В башне он ополоснул лицо заранее приготовленной водой и принялся раздеваться, не дожидаясь, когда им займётся Милдрет.

Та стояла, прислонившись плечом к стене у самой двери, и наблюдала, скрестив руки на груди. Грегори не мог сейчас ждать, молчать или бездействовать, это она понимала. Грегори весь был как расплавленный металл – и даже сейчас, когда он просто стягивал с себя рубаху, глядя, как гуляют мускулы по его спине, Милдрет чувствовала исходивший от него жар. Будь она свободной, Милдрет подошла бы к нему и обняла сейчас. Повалила на кровать и… Милдрет зажмурилась и перевела дух, выгоняя ненужные мысли из головы. Когда она открыла глаза, Грегори уже укладывался в кровать. Когда он поднял глаза на Милдрет, во взгляде его привычная уже злость мешалась с незнакомой ещё Милдрет болью.

– Иди ко мне, – то ли приказал, то ли попросил он. Никому из них и не требовалось говорить это вслух. Милдрет скинула куртку, штаны и сапоги, и осталась в одной нижней рубахе. Она нырнула под плед, прижалась к Грегори всем телом. Руки Грегори тут же зашарили по её спине, заставляя выгибаться навстречу и едва не стонать.

«Жидкий металл», – повторила про себя Милдрет и открыла глаза, вглядываясь в глаза Грегори, оказавшиеся совсем рядом.

– Не могу быть один, – прошептал тот, – говори со мной.

Милдрет бережно обняла Грегори в ответ и тоже прошлась ладонью по его спине.

– Всё будет хорошо. Только не делай глупостей, и всё будет хорошо.

Грегори закрыл глаза и уткнулся носом ей в плечо, потихоньку погружаясь в тревожный сон.

Рано утром, когда Милдрет уже проснулась и отправилась за завтраком, а Грегори всё ещё лежал в постели, раздумывая о том, что станет с ним теперь, и глядел в потолок, в дверь постучали.

Это было странно, к Грегори не приходил никогда и никто. Все прекрасно знали – с пленником встречаться запрещено.

– Войдите, – откликнулся Грегори и сел на кровати, на ходу заворачиваясь в плед.

Дверь открылась, и на пороге показался Тизон.

Сенешаль замер ненадолго, оглядывая сундук, на котором стоял кувшин с вином и лежало писание, пол, застеленный шкурами, и два табурета на кривых ногах. С табуретами было трудней всего – в бойницу они не пролезали, так что пришлось передавать их по частям, а затем их сколачивала Милдрет, которая в столярном деле понимала примерно столько же, сколько и её господин, да ещё и должна была сделать всё тихо, так чтобы стража ничего не заметила.