Юлия Ветрова – Туманы Замка Бро. Трилогия (страница 17)

– О том же, о чём и все – о жизни, о войне и о любви.

– Ты романист?

Грегори покачал головой.

– Не очень люблю придумывать то, чего нет. Только история – там и так достаточно того, что стоит рассказать.

– И поэтому ты ездил в Париж…

Грегори кивнул.

Кейтлин закусила губу и замолкла. Она помнила, что обещала ничего не спрашивать, но то, что Грегори начинал понемногу раскрываться, провоцировало спрашивать ещё и ещё. К тому же сейчас они были так далеко от Лондона и его пасмурных вечеров, что все обещания забывались очень уж легко.

– А Камбрия… Ты говорил, что писал и о ней… Там ты тоже был?

Грегори вздрогнул и внимательно посмотрел на неё.

– Я предпочёл бы не отвечать на этот вопрос.

Сердце Кейтлин замерло и пропустило удар, ей показалось, что она и так получила ответ.

– Хорошо, – сказала она. И, пользуясь предоставленной ей привилегией, поймала руку Грегори и накрыла своей. – У тебя, наверное, есть план, что мы будем делать теперь?

Грегори кивнул, но перечислять места, которые они должны посетить, не стал – казалось, настроение у него испортилось напрочь, и теперь он почти всё время смотрел на свой кофе, забывая даже откусывать круассан.

Закончив завтракать, они отправились гулять по центру – к Грегори понемногу возвращалась разговорчивость, он рассказывал о дворцах и площадях. В основном, как и обещал с самого начала, о войне и о любви.

– Никогда бы не подумала, – Кейтлин стояла, разглядывая просторный бельведер.

– О чём?

– Не знаю, – Кейтлин пожала плечами, – это так странно, как будто целый новый мир, о котором я ничего не знала.

Грегори улыбнулся краешком губ.

– Мир не стоит на месте, – сказал он. – Пойдём. У нас ещё несколько дней, чтобы посмотреть город, а до Рождества остался всего один.

Кейтлин уговорила Грега осмотреть парочку рождественских базаров, и тот повел её на Ратхаусплац, где они набрали кучу безделушек – Кейтлин никогда ничего подобного не любила, но тут вдруг поддалась всеобщему предпраздничному безумию. У самого выхода с базара она увидела нескольких художников и, не удержавшись, направилась туда. Особо разговаривать с ними было не о чем, но Кейтлин расспросила о некоторых из картин и, выбрав себе одну, изображавшую Венский лес, взяла, не торгуясь – за восемьсот евро, серьёзно подрезав таким образом свой небольшой бюджет.

Вечер накануне Рождества они провели в ресторане отеля, вместе со всеми, и только ближе к полуночи вернулись в номер с бутылкой Loimer Grüner, купленной в городе и припрятанной во внутреннем кармане пальто Грега – проносить в отель свои алкогольные напитки было запрещено, а Грег не хотел пить то, что мог предложить минибар.

Они распили вино, стоя на маленьком старинном балкончике и глядя на крупные хлопья снега, оседавшие на белом мраморе зданий и скульптур. После долгого дня и незнакомого напитка Кейтлин довольно быстро развезло, и вскоре она уже обнаружила себя прижимающей Грега к стене и взахлёб целующей его прямо на морозе. Руки Грегори – прохладные, но всё равно желанные – шарили у неё под свитером, касаясь голой спины, а в напряжённое бедро вжимался – и Кейтлин была в этом абсолютно уверена! – такой же напряжённый пах Грега.

А затем что-то изменилось так резко, что Кейтлин не сразу сообразила, что – руки Грега стали злыми и нетерпеливыми, оторвали её от себя и едва не отшвырнули к противоположной стене.

– Я сказал – нет! – эти нотки в голосе Грега всегда действовали на Кейтлин волшебно, заставляя повиноваться беспрекословно, но сейчас чаша переполнилась и грозила вылиться через край.

– Но почему?! – почти что выкрикнула она.

– Потому что я так сказал. Этого мало для тебя?

Глаза Грега сверкали льдом. Он выждал несколько секунд, но, так и не получив ответа, развернулся и вошёл в гостиную, а затем, уже не дожидаясь, когда и Кейтлин вернётся в номер, быстро направился в спальню и заперся на замок.

Кейтлин ещё какое-то время стояла, глядя на гостиную сквозь стекло. Потом тоже вошла внутрь и поплелась к себе. Той ночью она не спала вообще.

Глава 11

Грегори нервничал весь следующий день. Он надеялся, что Милдрет ничего не заметит, но наверняка что-то прорывалось наружу через взгляд или недостаточно твёрдые движения рук, потому что Кейтлин смотрела не столько на архитектурные изыски, сколько на него.

Всё это путешествие было афёрой – от начала и до конца. Грегори мог бы сам сорваться в Европу вот так внезапно, но он довольствовался бы отелем на окраине и больше бы посещал архивы и библиотеки, чем людные места.

Кейтлин же нужно было показать всё. И если забронировать отель и удалось довольно успешно – хоть и не тот, который он хотел бы, но с точно такими же апартаментами, какие были нужны – то некоторые другие части путешествия до последнего находились под вопросом.

Грегори, к примеру, не был уверен, понравится ли Кейтлин опера. Он интуитивно чувствовал, что она понравилась бы Милдрет, но в отношении человека, которым она стала, не был уверен до конца. В то же время сам билет в оперу нужно было заказывать почти за год, а поскольку поездка появилась в планах только две недели назад, пришлось искать способы обойти обычную практику. Вьепоны не так уж часто приезжали в Вену и ложу для себя не держали – впрочем, её держали Блаунты, к которым Грегори и без того обращался совсем недавно, и Сеймуры. Джеральд Сеймур, с которым Грегори был знаком довольно хорошо, и сам собирался в Вену в эти дни. Он был обрадован звонком, и ещё больше тем, что они собираются в оперу в один и тот же вечер, однако и билетов, соответственно, предложить не мог – только на следующий день, когда ставили «Короля Артура», а этот вариант Грегори отметал сразу же. Слишком многое мог напомнить Кейтлин этот сюжет.

Сеймур, в конце концов, предложил обратиться к Маргарет Квинси, которая некоторое время назад переехала в Вену и вышла замуж за одного из главных режиссёров оперного театра.

Грегори Маргарет никогда не знал, она была на два года младше его, но Сеймур обещал дать рекомендацию – и, тем не менее, обсуждать такие вещи по телефону с незнакомым человеком было бы смешно.

Грегори всё-таки позвонил внучатой племяннице графини Квинси и предложил встретиться за лёгким завтраком двадцать четвёртого числа – когда они с Кейтлин только приезжали в Вену. Маргарет была мила и, кажется, даже заинтересована им лично, но билетов не было и у неё.

Она предложила Грегори режиссёрскую ложу, что, конечно же, было не совсем то – и к тому же было чревато встречей с самим режиссёром. Никаких документов, подтверждающих знакомство с Маргарет или её супругом, у Грегори не было, и потому, когда вечером они с Кейтлин, сменив дневную одежду на вечернюю, взяли такси и направились к зданию оперы, он чувствовал себя аферистом и карточным шулером, который обещает то, в чём не уверен сам.

Кейтлин чувствовала исходившее от спутника напряжение на протяжении всего дня. Она принимала происходящее на свой счёт, и сама была молчалива, хотя ей беспрестанно хотелось коснуться щеки Грегори рукой – хотя бы кончиками пальцев провести вдоль скулы от виска. Она, впрочем, всё ещё помнила, что произошло накануне, и напрашиваться на грубость не спешила. Поведение Грега было Кейтлин непонятно, но довериться ему всё равно было необычайно легко: когда Грегори был рядом, Кейтлин овладевало странное чувство, что как бы всё ни произошло, всё будет так, как и должно быть.

Накануне вечером, когда перед выходом в ресторан она примеряла новое платье, купленное уже здесь, в Вене, Грегори специально для неё, ей овладело ещё одно странное чувство – целостности, близости, защищённости и теплоты. От того что эту вещь выбрал для неё Грег, она чувствовала себя так, как будто кусочек Грегори был с ней, и в то же время так, будто вернулась домой.

– Ты потрясающе выглядишь, – сказал Грегори, останавливаясь у неё за спиной и глядя в зеркало через плечо Кейтлин. Та улыбнулась. Если бы речь не шла о Грегори, ей было бы вовсе всё равно.

– Ты тоже.

Кейтлин не врала и не пыталась быть вежливой – в смокинге Грегори походил на выточенную из оникса статуэтку.

– Думаю, для вечера в гостинице вполне подойдёт, – продолжил Грегори, будто не заметив её слов, – а на завтра попробуй примерить вот это. Не сейчас, может быть, потом.

Учитывая, что почти всё время их общения Грегори появлялся рядом с ней в джинсах и кожаной куртке и только с наступлением зимы перешёл на пальто, заданный уровень немного пугал – но Кейтлин решила воспринимать происходящее как часть рождественской сказки, которая началась два дня назад.

Омрачала её только абсолютная холодность Грегори. Она тоже была знакомой до боли. Кейтлин почти видела, как под белой кожей скул проносятся желваки, когда Грегори сцепляет зубы – и это тоже было именно то, что было всегда.

Кейтлин не задавала вопросов. Она чувствовала, что это бесполезно. Так что всю дорогу в оперу они молчали и так же молча шли по её кулуарам – соприкасаясь плечом к плечу.

По мере того, как на сцене разворачивалось действие античной драмы – Грегори выбрал «Электру» Штрауса и сто раз успел пожалеть, что предпочёл её «Королю Артуру», – Кейтлин видела, как всё напряжённее становится его лицо. Когда они покинули зал, и Грегори попытался поймать машину, он оставался всё так же напряжён. Впрочем, теперь Кейтлин эти чувства вполне разделяла.