Юлия Ветрова – Танго алого мотылька. Трилогия (страница 49)

Далее в письме значилось, что Кирстин очень стыдно за то, как она поступила, но что теперь у неё всё хорошо. Вернуться на учёбу она пока не может, потому что пропустила сессию и до следующей весны не сможет её пересдать, но зато пока поработает в Европе и наберётся опыта.

— Я и правда пропустила год, — с грустью сказала Кирстин, но на эту фразу Йонас никак не отреагировал.

— Ты не хочешь ещё кому-нибудь написать? — спросил он. — Тебя наверняка ищут друзья. Может, сосед?

Кирстин задумалась.

— Лоуренс правда может меня искать, но у меня нет желания отчитываться перед ним.

— Всё же он может волноваться. Подправим немного это письмо и отправим ему, хорошо?

Кирстин кивнула.

— Лоуренс с ума сойдёт, узнав, что у меня тут есть «человек», — усмехнулась она, но всё же сделала как предлагал Йонас.

— Если кто-то из старых знакомых захочет вызвать тебя на голосовую связь — не отказывайся, но сначала поговори со мной. Мы обсудим, что лучше им сказать.

Кирстин кивнула.

— Ты всегда так вникаешь в дела… Ну… тех, кого тебе нужно охранять?

— В данном случае дело более чем касается меня и моих обязанностей. И я очень рад, что ты мне доверяешь.

Кирстин кивнула. За всё время их общения Йонас ни разу не попытался продемонстрировать ей того высокомерия, которым дышала Жанет, и ни разу не дал понять, что поручение шефа нянчиться с его игрушкой для него обременительно. Потому ему было легко доверять. Кирстин очень надеялась, что здесь, в чужом для неё мире, у неё появился ещё один друг.

Страх не проходил. Кирстин сидела в темноте, опасаясь шевельнуться даже для того, чтобы включить свет. Она снова чувствовала себя беспомощной, как тогда — в плену. Хотелось плакать от глупости и безысходности положения, от злости на себя за то, что эти мысли приходят к ней именно сейчас, когда всё могло бы быть почти хорошо.

Дверь открылась.

«Рей!» — хотела было позвать Кирстин, но слова замерли у неё на губах, когда в проёме показалась стройная, узкобёдрая и широкоплечая фигура Мастера. Кирстин почувствовала, как тело само откликается на это видение, как проносится волна возбуждения внизу живота, и отчаяние стало ещё сильней. «Рей!» — снова хотела было позвать она, но язык не слушался, как тогда, на кухне, когда она увидела ещё один маленький маячок из прошлого.

Фигура тем временем шагнула к ней, полоса света из окна упала на лицо, и Кирстин увидела карие, горячие, как пламя камина, глаза.

— Рей… — всё-таки выдохнула она, но получился не крик, а всхлип.

— Что? — фигура опустилась на кровать рядом с девушкой, и сильные руки Реймонда обняли её. Кирстин затрясло, она не знала, вырываться или нет. Поняв её состояние, Рей включил свет, и только теперь, увидев рядом лицо любовника, Кирстин всхлипнула и прижалась к нему, закрывая глаза. Слёзы сами потекли по щекам.

— Тш… Кирстин. Что с тобой? Всё хорошо.

— Мне страшно… — выдохнула она.

— Кошмар?

Кирстин кивнула, плотнее вжимаясь в его грудь.

— Да, кошмар.

Реймонд медленно гладил её по голове.

— Ты снова задыхалась, — сказал он, — надо позвать другого врача.

Кирстин покачала головой и прижалась к нему ещё сильней.

— Со мной всё хорошо.

— Ничего себе: «Хорошо!» Ты всегда так спишь?

Кирстин качнула головой.

— Нет. С тобой кошмаров почти нет. Только… иногда.

Рей стиснул зубы и до крови закусил губу. Он не мог смотреть на эти слёзы, на боль на лице девушки, которую любил.

— Кристи, — тихо сказал он, — с тобой никогда больше не случится того, что однажды произошло. Просто не делай глупостей и всегда советуйся с Йонасом или со мной.

Кирстин кивнула, и только через мгновение до неё дошло.

— Он рассказал тебе? Ты не против… что я пошла к нему?

— Мне было бы приятнее, если бы ты обратилась ко мне. Но я был занят. А Йонас сумел помочь.

Кирстин глубоко вдохнула.

— Я хотела, — сказала она, понемногу успокаиваясь, — но иногда я тебя боюсь, Рей. В тебе есть что-то… Что напоминает мне «его».

Рей стиснул зубы и сжал плечи Кирстин до боли, прижимая девушку к себе.

— Я не хочу, чтобы ты сравнивала меня с кем-то другим, Кирстин. Тем более с ним.

Кирстин покачала головой и спорить не стала. В такие мгновения — случавшиеся не часто, но всё же случавшиеся — Рей особенно напоминал ей того, кто некогда вызывал острое желание, а теперь стал ночным кошмаром, поджидающим в темноте.

Глава 11. Сомнения

Ещё не проснувшись до конца, Кирстин почувствовала прикосновения тёплых рук к своему животу. Мышцы задрожали, подбираясь, и по телу разлилось пламя.

Последние мягкие лучики осеннего солнца заглядывали в окно, и ночные страхи отступали вместе с темнотой.

Кирстин приоткрыла глаз, чтобы незаметно взглянуть на своего любовника, не выдавая, что уже не спит. Рей любил погулять допоздна — и по большей части жертвой его вечерних загулов становилась Кирстин, которой тот показывал «Женеву, которой нет в путеводителях», а затем и такой же Париж. Однако если Кирстин после этих посиделок на утро с трудом ворочала языком, то Рей просыпался, едва над городом занимался рассвет, и оставался неизменно бодр.

«Ты робот, а не человек», — как-то пробормотала Кирстин после попытки устроить ей подобную побудку, но ответа не получила.

Вот уже около недели как они перебрались в Париж. Здесь у Реймонда была назначена череда деловых встреч, связанных с перепродажей какого-то безумно важного участка земли. В чём его важность, Рей не объяснял, а Кирстин не очень стремилась понять. Её больше интересовали экскурсии по городу, который она, как и Женеву, видела в первый раз, и обсуждавшаяся день за днём перспектива продолжить обучение.

Слишком настаивать на колледже Кирстин не могла, хотя после заключения контракта вкупе с поведением Рея в течение всех прошедших дней чувствовала себя рядом с ним всё спокойнее.

Стипендию она потеряла, а просить у Рея деньги на обучение не хотела. О возобновлении обучения в Шотландии Рей и думать не желал, и столь же смутны были его представления о том, как Кирстин может учиться где-то в Европе.

— Я хочу, чтобы ты всегда оставалась рядом со мной, — говорил он. — А я не могу обосноваться где-то в одном месте. К тому же о том, чтобы ты вернулась жить в кампус, и речи быть не может.

Кирстин разводила руками и не знала, с какой стороны взять штурмом эту крепость. До нового набора оставалось ещё около полугода, до возможности восстановления — и того больше, потому время не поджимало, да и вообще не было до конца понятно, сколько времени Рей будет ею интересоваться.

Заикаться с Реем о перспективах их отношений и подавно не было смысла — тот жил одним днём, и любые разумные доводы и вопросы отбивал фразами наподобие:

— Я хочу, чтобы ты была со мной, Кирстин. Не представляю, как это может измениться.

Кирстин тоже нравилось быть с ним, но неопределённость пугала, и она необычайно остро ощущала, что, несмотря на контракт, никаких особых прав у неё нет. Если Рей захочет от неё  избавиться — он найдёт как.

Рей однако, обещал, что в его поместье под Парижем у Кирстин тоже появится студия, и не обманул. К тому времени, когда они добрались до шато, там уже в самом деле были подготовлены все необходимые комнаты, и если бы не смена интерьера, Кирстин и не заметила бы, что уезжала.

Здесь в доме, в отличие от женевской квартиры, Жанет мягко, но настойчиво попросила её соблюдать дресс-код. Попытки обсудить этот вопрос с Реем ни к чему не привели — утопив Кирстин в объятиях и поцелуях, он столь же мягко, но безапелляционно объяснил, что любит, когда одежда соответствует ситуации и месту.

— Это старинный дом. И я купил его не для того, чтобы бегать в шортах между мраморных статуй.

Статуи и правда впечатляли. Хотя Кирстин и любила более ранние работы, но и стройные ряды античных аллегорий, выстроившихся вдоль партера, приводили её в восторг. Она попробовала сделать слепки с некоторых из них, но, недовольная результатом, вернулась к прежней работе — торс, который теперь приходилось прятать от Рея, обрёл руки. Кирстин почему-то особенно страшно было лепить именно их — бугристые волны бицепсов, переплетённые венами, её завораживали.

Со второй работой Кирстин встала в тупик. Она догадывалась, чего хочет от неё Рей — нечто вроде «Похищения Европы», только с вазой вместо быка, вполне бы ему подошло. Но хотя на фотографиях сходство определённо имелось, Кирстин было неловко лепить в подобной роли себя саму. К тому же для того, чтобы сделать скульптуру в полный рост, нужно было произвести множество расчетов, для которых требовалось знать — в каком материале будет выполняться конечный результат. Как делать расчеты — Кирстин знала, а вот с материалом определиться не могла. Рей в этом ничего не понимал, и советчик из него был никакой. Кирстин же не была уверена, что справится с подобной работой хоть в гипсе, хоть в бронзе — и тем более, что удастся перенести результат в мрамор, с которым она до сих пор не работала никогда. Ей не нравился гипс своей хрупкостью — и ещё более неподходящей для этой работы казалась глина. Если, создавая свой тайный торс, Кирстин получала удовольствие от простых прикосновений пальцами к глине и практически не думала про результат, то прикосновения к собственному телу, перенесённому в скульптуру, не вызывали почти никакого интереса, но порадовать Рея она всё же хотела.