Юлия Ветрова – Танго алого мотылька. Трилогия (страница 32)

Дорога по адресу заняла десять минут, не более того. Бурхан не преминул отметить про себя, как здесь живут — просторный холл, оборудованный камерами, раздражал и вызывал иррациональное желание поглубже натянуть на лицо капюшон. С инстинктами Бурхан спорить не стал.

Так, спрятав лицо капюшоном и держа пиццу в руках, он поднялся на шестой этаж и позвонил в дверь.

Бурхану показалось, что время замерло, когда створка открылась, и он увидел перед собой то самое лицо. На клиенте не было ничего, кроме белого полотенца, скрывавшего бёдра.

Мгновение он стоял неподвижно, пока красивые губы не скривило отвращение.

— Я думал, это приличный ресторан, — разочарованно сказал стоявший перед ним мужчина, — давай сюда.

Он протянул руку за пиццей. Разносчик медлил, и тогда Рей, опомнившись, взял с обувницы, стоявшей при входе, приготовленные купюры и попытался вложить арабу в ладонь.

Он не успел понять, что произошло, когда араб, бросив пиццу, схватил его за запястье и потянул на себя, одновременно наступая и пытаясь перешагнуть порог.

На одних рефлексах Рей попытался выкрутить нападавшему руку, но не успел — в пальцах разносчика сверкнул нож.

Нападающий прокричал что-то по-арабски и нанёс удар. Рей успел увернуться, и тот прошёл вскользь.

Он рванул руку араба и потянул на себя, выбивая нож. Выкрутил запястье, и клинок полетел на пол. Оба бросились следом за ножом — араб успел на мгновение раньше его. Он распластался на полу, но как только Рей накрыл его своим телом — перевернулся на спину и не думая полоснул по горлу.

Рей свалился вбок, глядя на противника широко распахнутыми, удивлёнными глазами и зажимая горло рукой. Араб так же удивлённо смотрел на него. Затем вскочил и бросился прочь.

Рей, с трудом преодолевая боль, тоже попытался встать, но не смог. Из последних сил он оттолкнулся от пола рукой и затащил собственное безвольное тело в квартиру. Нашарил на обувнице телефон и, набрав последний номер, поднёс трубку к уху.

— Да, — голос Майкла был расслаблен и немного зол.

Рей попытался сказать хоть что-то, но сознание мутилось от боли, и он не смог.

— Да! — повторил Майкл. — Рей, что там?

Скользкий от крови телефон выпал из его рук, а ещё через мгновение в трубке раздались гудки.

Кирстин не находила себе места все последовавшие после записи интервью несколько дней. Она мерила камеру шагами из конца в конец. Отчаяние пульсировало в груди, и она снова думала о том, какая же она идиотка. «Продают. Как будто вещь», — думала она. И злость мешалась в сердце с тоской. Кирстин жмурилась, силясь преодолеть подступающие к глазам слёзы.

Спать она почти что не могла.

Еду в этой новой камере подавали через окошко, и поначалу Кирстин даже скучала по тем дням, когда Мастер стал приносить её сам. Впрочем, здесь еду тоже обычно передавал он — или присутствовал, когда её передавал кто-то другой. Он неизменно говорил Кирстин что-нибудь, напоминая о себе.

Теперь Кирстин казалось, что в этом всё дело. Тот попросту приучил её к себе. Было ли между ними что-то ещё? Кирстин не знала. Её бросало из крайности в крайность, хотелось верить этому человеку — и в то же время она испытывала к нему всё более сильную ненависть.

С тех пор как мастер перестал приходить, еду приносил кто-то молчаливый, и если в первые дни Кирстин отказывалась от неё, то после записи интервью стала исправно есть. Она хотела быть готова ко всему, хотя и представить себе не могла, что ждёт её теперь.

В голове роились мысли о том, что можно будет попробовать сбежать, когда её будут перевозить на континент — и тут же разум подсказывал, что даже если ей удастся выбраться из рук бандитов живой, они всё равно найдут её.

Всё оказалось проще, чем она предполагала. И шанса ей не оставил никто.

Кирстин не знала, сколько прошло дней или часов, когда двери открылись — без предупреждения и без приказа надеть маску или лечь на кровать.

Она даже оторопела от неожиданности и от простора открывшихся перед ней возможностей, но в следующее мгновение внутрь вошли трое людей, похожих на «мастеров» — в чёрных футболках, джинсах и масках на всё лицо.

Не успела Кирстин дёрнуться, только отступить чуточку прочь, как её схватили за руки с обеих сторон, а третий из мужчин быстро и чётко сделал укол под ухо.

Кирстин лишь пискнула тихо и погрузилась в сон.

Том 2. Танго алого мотылька

Глава 1. Логово Зверя

Спала она плохо. Всё время чудились чужие руки, раздевавшие её, терзавшие тело, ощупывавшие со всех сторон.

Проснувшись, резко распахнула глаза и увидела над собой потолок, непривычно белый после серого металла в полумраке камеры. Голова кружилась — она поняла это, когда попыталась встать, и тут же уронила голову обратно на подушку.

В отдалении раздался негромкий писк, и заморгал зелёным индикатор на прикроватной тумбе.

Кирстин медленно и осторожно повернулась на этот едва заметный свет и отметила про себя, как не подходит это проявление хай-тека к интерьеру, окружавшему её, к белому потолку и даже к виду за окном. 

В комнате царил полумрак, и умиротворяюще пахло чем-то похожим на свежевыстиранные свитера, когда их бралась стирать её сестра. Впрочем, Кирстин сразу же увидела над кроватью изысканное бра и, пошарив рукой кругом него, нащупала выключатель, позволявший регулировать яркость.

Покрутив немного ручку, Кирстин настроила свет так, чтобы не резал глаза, но и не было слишком темно. Опустила руку, заметив на ней намертво запаянный фитнес-браслет, и с облегчением вздохнула. Впервые за прошедшие с момента похищения месяцы она ощутила хоть какую-то власть над тем, что творилось кругом неё.

При этой мысли, впрочем, память услужливо подкинула воспоминания о том, что она всё так же в плену. И более того — теперь она снова не знала, кто властвует над её судьбой и что её ждёт.

Кирстин закрыла глаза, силясь унять беснующийся гул в голове, а когда открыла их, оказалось, что дверь комнаты без единого звука отворилась, и на пороге показалась девушка в накрахмаленном белом фартуке поверх короткого чёрного платья и с серебряным подносом в руках. Поднос укрывало белое полотенце, и когда она поставила его на тумбу и приподняла полотенце, Кирстин увидела изящную сахарницу, небольшой кофейник, тосты и баночки с маслом и джемом.

Кирстин закрыла глаза на мгновение, в основном из-за того же шума в висках, и тут же услышала:

— Вы плохо себя чувствуете, мис?

Кирстин сделала глубокий вдох. Никто, кроме учителя по истории, так не называл её до сих пор.

— Как вы могли бы догадаться, — слегка ядовито заметила Кирстин. — Мне опять дали снотворное, да?

Горничная молчала и Кирстин пришлось открыть глаза и выжидающе посмотреть на неё.

— Я ничего не знаю об этом, мис, — сказала та наконец, заметив этот взгляд, — у меня приказ обеспечить вас всем необходимым на первое время. В дальнейшем поступят другие указания от милорда обо всем, что может вам понадобиться. Вы сядете, мис, или мне нужно будет кормить вас с ложечки как больную?

Кирстин вздрогнула. В памяти всплыл тот первый раз, когда Мастер приносил ей в камеру джем. Руки Кирстин тогда ещё были связаны, и Мастер сам подносил бутерброды к её губам. В этом было нечто настолько интимное… и от того ещё более постыдное, что Кирстин ничуть не хотела этого повторять.

Она послушно подтянулась на кровати и села.

Девушка тут же трансформировала поднос в подставку для завтрака в постели и устроила поверх её живота.

— Меня зовут Жанет, — сказала та, стоя напротив кровати и наблюдая, как Кирстин ест. — Пока вы не здоровы, индикатор будет оповещать меня о том, что вам требуется что-нибудь. Или же вы можете нажать кнопку вызова, — Жанет показала на небольшой звоночек на стене около кровати, — я или моя коллега придём к вам.

«Коллега» больно резануло Кирстин по груди и спровоцировало на вопрос:

— В каком положении я здесь?

— У меня нет такой информации, мис. Только приказ обеспечивать вас всем, что потребуется на первое время. Дальнейшие указания от милорда об остальных вещах поступят позже.

Кирстин намазала джемом тост и принялась медленно жевать, внимательно разглядывая Жанет — которая, впрочем, не имела в себе ни одной примечательной черты. Она была красива, но красива как манекен, и если бы Кирстин дали задание вылепить её, Кирстин не знала бы с чего начать. Ни одной примечательной черты она не нашла. И всё же отвести взгляд, пока эта незнакомая девушка находится в комнате, она не могла.

— А какие распоряжения оставлены мне? — наконец спросила она.

— Поправляться, мис, — охотно ответила Жанет, будто радовалась, что ей задали такой простой вопрос.

Кирстин ещё раз надкусила бутерброд, оказавшийся на удивление вкусным, и, тщательно прожевав его, решилась задать ещё один, не слишком рассчитывая получить утвердительный ответ:

— Я могу покидать дом? — спросила она.

— В сопровождении охраны вы можете выходить в сад, — столь же охотно ответила Жанет. И заметив, что Кирстин не удивлена, добавила, — полагаю, милорд беспокоится о вас.

Кирстин перевела взгляд на окно. Стояли сумерки. В помещении было довольно прохладно, но за стеклом виднелась зелёная, как на картинках, трава, и огромное озеро блестело вдалеке. По дальнему его краю ютились небольшие аккуратные домики, с крышами покрытыми красной и жёлтой черепицей.