Юлия Ветрова – Не верь, не бойся, не проси. Книга пятая (страница 3)
– Я тебя заберу, – она снова прикусила губу, – не знаю, как, но заберу. Я тебя им не отдам.
Пальцы дрожали.
Яна снова решила было, что сходит с ума, когда губы Яра слабо дрогнули, и в абсолютной тишине он прошептал:
– Яна…
Яну затрясло ещё сильней. Она понимала, что надо уходить, но заставить себя не могла.
Опустив ладонь, она как бы обняла щёку Яра рукой, делая это маленькое прикосновение тесней.
Ей показалось, что под ресницами Яра блеснули в темноте зрачки, но была ли это реальность или наваждение, сказать она не могла.
Яна всё-таки не удержалась. Чувствуя, что иначе так и не уйдёт, она наклонилась и легко коснулась губами Яриковых губ. Потом резко встала и пошла прочь.
Закрыть дверь и вернуть ключ удалось легко, но остаток ночи она так и не смогла уснуть. Сидела, смотрела в окно и думала, что делать теперь, и как скоро Марата найдут.
ГЛАВА 77
Тук стоял, прислонившись спиной к пористой стене барака, в тени, в небольшом закутке, образованном двумя зданиями, и курил.
Яна не могла даже курить. Ночью она так и не уснула – между тем, что она видела позавчера, и тем, что видела прошлым вечером, разница была слишком велика.
Яр двухдневной давности был вымотан, но держался твёрдо.
Вчерашний Яр сделал то, что – насколько Яна знала этого человека, Яр не мог бы сделать вообще.
– Чёрт его знает что, – сказал он, завершая очередной круг. – Тук, ну не молчи.
Тук пожал плечами.
– Надо его забирать, – произнесла Яна в который раз за их долгий, но почти односторонний разговор.
– Куда ты его будешь забирать? – ответил наконец Тук. – На первом же кордоне спалитесь без ксивы.
– В Сибирь, – твёрдо ответила Яна – эта часть плана сложилась у неё в голове сама собой, – на родину к нему. Ты думаешь, там паспорт спрашивает много кто?
– И что вы делать будете там?
– У меня… у Ярика там дом. В общем, у нас.
Во взгляде Тука промелькнула насмешка.
– И долго ты там продержишься? Без канализации и горячей воды? И что потом?
– Да похрен что! – Яна остановилась наконец, зло глядя ему в глаза. – Сейчас просто надо его забрать. Ты не понимаешь. Ты не видел, что…
– Что он синий весь? – передразнил Тук. Это он тоже слышал уже в третий раз. – И куда ты его такого синего повезёшь? Ему в больницу надо и переливание, или я не знаю что… Они ему тут сдохнуть не дадут, это нехилый для зоны косяк. Ты, кстати, зря вот это затеяла всё, – Тук обвёл её рукой, – лучше бы явилась к ним как журналистка. Их бы там перетряхнуло так, что тут же бы вспомнился устав.
Яна дёрнула губой.
– Я бы тогда вообще… вообще ничего не узнала. А как журналистка я могу и так, толку с того? Он не дождётся, можешь ты понять? Они сейчас выдержат, как положено, три дня и сунут его на этап. Типа по дороге вскрылся, не знаем ничего.
Тук затянулся и выпустил в воздух перед собой струю чёрного дыма – в очередной раз.
– Слушай, – Яна вплотную подошла к нему и замерла так близко, что Тук чувствовал её дыхание на своём лице. – Я всё продумала. У них там есть производство – делают всякую мебель и прочее барахло. Сегодня-завтра как раз заканчивают диван. Его повезут какой-то шишке из МВД. Диван – раскладной. А внутри – ничего.
Тук терпеливо смотрел на неё.
– Ну! – не выдержала Яна.
– Всё… Это, блядь, всё?
– Всё! Что тебе ещё?
Тук опять втянул в себя порцию табака и покачал головой.
– Ну, допустим, шофёра я подменю. Как ты Ярика до цеха доведёшь?
– Я разберусь!
– Допустим, ок. Куда потом? Нужны документы, врач.
– Тук, его нельзя там оставлять…
Тук тихонько взвыл и прикрыл глаза рукой.
– Идиотка, – констатировал он. – Думать надо головой. Вон, Марата твоего, самое позднее к вечеру найдут. И что потом?
– Значит, надо до вечера сделать всё!
– Да ты тупо Яра не донесёшь!
– Знаешь что…
– Ничего, – Тук покачал головой. – Хрен с тобой.
– У тебя других вариантов всё равно нет.
Тук промолчал – видимо, не нашёл, что возразить.
– Когда будет этот твой диван?
– Да сегодня уже должен быть. Во время ужина у них там полный расслабон. Если диван до ужина погрузить, а потом охранников отвлечь…
– Ладно, дошло.
Тук покачал в последний раз головой.
– Всё-таки не план, а какое-то дерьмо. И даже не начинай! – перебил он, заметив, что Яна открывает рот. – Не хочу это слышать ещё раз.
Последнее, что запомнил Яр – подступающую со всех сторон черноту. Он надеялся, что это будет полный и абсолютный конец – без боли, без необходимости искать выход или за что-то отвечать.
Конец так и не пришёл.
Яр выплывал в серое марево бреда ещё несколько раз, и каждый раз была боль – в руке, в избитом теле, в ноге.
В некоторые из этих странных недопробуждений ему мерещилась Яна – почему-то в папахе и в милицейском ватнике, от чего ощущение абсурдности происходящего становилось лишь сильней. Яна что-то говорила, но Яр не мог разобрать что. Сознание всё равно ускользало слишком быстро, чтобы что-то понять.
Потом, когда за окном уже начинало темнеть, пробуждение задержалось чуть дольше. Яр лежал с открытыми глазами и смотрел в сереющий в наступающем полумраке потолок – свет пока никто не собирался включать. Повернуть голову он мог бы, но только с трудом, а поворачивать её смысла не было всё равно – только чтобы посмотреть на голые белые стены, из которых он так надеялся навсегда сбежать.
– Ярик… – услышал он голос, и если бы мог что-то чувствовать онемевшим телом, то ощутил бы бегущие по спине мурашки. Голоса не могло здесь быть, и Яр находил одно объяснение его существованию – он сходил с ума.
Ярик осторожно повернул голову на звук и снова увидел галлюцинацию, преследовавшую его всё время, пока он был здесь – бледное лицо Яны, грубо очерченное контурами милицейской формы в полной темноте.
«Яна» стояла за решёткой и смотрела на него с какой-то непонятной укоризной. Впрочем, непонятного в ней не было ничего.
Ярик отвёл взгляд.
«Шиза», – коротко подумал он и уставился в потолок, но взгляд теперь то и дело норовил сползти туда, к двери блока, где по-прежнему виднелось в темноте бледное лицо.
Когда он скосил взгляд в очередной раз, «Яна» исчезла, и Яр успокоился немного, решив, что это лишь от недостатка крови в голове.
Прошло, однако, всего несколько минут, а затем тихонько забряцал замок, и «Яна» появилась опять. В первый раз за всё время после самоубийства у галлюцинации появился звук.
«Яна» в папахе торопливо миновала пустое пространство, отделявшее кровать от двери, и, опустившись на край койки, коснулась лба Яра рукой.
– Холодный какой, кошмар. Ярик, ты можешь говорить?