Юлия Ветрова – Не верь, не бойся, не проси. Книга четвёртая (страница 7)

Иркутская зона встретила зэков ледяным проливным дождём. Яр смотрел на куцые домики бараков, которые почему-то уже сейчас казались ему более родными, чем обитые бархатом стены дома, отделанного в стиле Арт Нуво.

Конвоир замахнулся дубинкой, Яр качнулся в сторону, преодолевая желание перехватить удар, и пошёл вперёд.

Хата оказалась небольшой – Яр отметил про себя, что это уже хорошо. Десять коек – называть их шконками Яр ещё не привык и всё больше думал, что он попал в казарму, а не в барак – из которых четыре были отгорожены занавесками. Яр догадывался зачем. На остальных бритоголовые парни разных возрастов, но в основном пацаны. Под ногами у входа – чьё-то белое бельё и рядом из темноты, из самого угла, смотрят испуганные огромные глаза.

Яр испытал непреодолимое желание закурить, будто готовился войти в клетку со львом.

Шагнул, вытер казённые ботинки, промокшие насквозь и перепачканные глиной по самый подъём, и рявкнул:

– Ярослав Толкунов, – Яр едва не добавил «на построение прибыл», но в последний момент заставил себя замолчать. – Сто пятая статья.

Яр приврал. Статьи было две, но вторую он не собирался называть – вопрос нужно было решить до того, как она всплывёт.

Несколько голов посмотрело на него, и Яр усмехнулся, встречая заинтересованные и испытующие взгляды один за другим.

– Смотрящий кто?

Какое-то время царила тишина. Потом за занавесками зашевелились, и оттуда показалась ещё одна бритая голова. Парень был не то чтобы симпатичным, но всё же не очень потасканным и довольно молодым.

– Новенький пришёл, – сообщил он и выскользнул из-за простыни. Подошёл к Яру вплотную и остановился, протягивая ему руку.

Яр медленно опустил на протянутую руку глаза, а затем поддел подошедшего под колено ногой, так что тот рухнул на пол, и тут же, не обращая внимания на ругательства, пнул его в бок, заставляя отползти в сторону.

– Смотрящий кто? – повторил он громче на один тон.

Так и не дождавшись ответа, Яр двинулся вглубь и остановился только у самых занавесок, когда дорогу ему перегородил немолодой уже, но довольно крепкий мужик. Мужик бы на голову ниже его, но заметно шире в плечах и возможно тяжелей – Яр не знал, потому что сам в качалку не ходил уже довольно давно.

Мужик стоял, спрятав руки в карманы, и молча, с каким-то профессиональным прищуром того, кто привык подчинять, смотрел на него.

– Не наглей, – тихо сказал он.

Яр наклонил голову вбок, внимательно разглядывая его, подмечая каждую деталь. Можно было, в принципе, не искать себе на голову проблем. Можно было просто спросить, куда кинуть кости и попытаться спокойно отсидеть… Можно было бы, если бы Яр не знал, что Журавлёв достанет его и здесь. И потому что-то надо было решать – прямо сейчас.

Вопросы Яр знал. «Первоход? Кликуха как?» – спрашивали всегда. Всегда, но не у него.

Зэк молча разглядывал вошедшего.

– Тот Толкунов, что за малолетку сел? – спокойно спросил он.

Яр прищурился – так же, как он.

– Гон.

– Как же гон? Думаешь, до нас новости не доходят совсем?

Яр спорить не хотел – и не стал. Ясно было, что первый план шёл к чертям – впрочем, не таким уж продуманным был этот план.

Он молча и без замаха ударил зэка под рёбра кулаком.

– Бля… – выдохнул тот.

Тихо было с полсекунды, не больше, а затем все сидевшие в хате сорвались с мест и ринулись на него.

Яр этого, впрочем, не ждал. Схватив зэка за шиворот, потянул за собой и с размаху макнул головой в парашу.

– Стоять! – рявкнул он, придавливая спину жертвы ногой, но уже не глядя на него. – Кто-то хочет влезть за петуха?

Нога заныла – как бывало всегда, когда напряжение оказывалось слишком сильным и резким, но Яр только сжал зубы и надавил на трепыхающееся тело сильней, продолжая удерживать его рукой.

– Смотрящий кто, я спросил? – повторил он.

Зэки переглянулись.

– Пока никто, – ответил один. – С блатными надо поговорить.

– Вперёд. А я отдыхать.

Яр отпустил жертву и, чуть прихрамывая, направился к отсеку, отгороженному у окна.

– Кстати, – сказал он, сгребая шмотки со шконки, расположенной у окна и вышвыривая их в проход. – Да. Я тот Толкунов.

Спать Яр не стал. С одной стороны, просто не мог. Нервы были напряжены до предела, и это было другой стороной – каждую секунду он ждал, что кто-то точно так же схватит и макнёт головой его.

Невыносимо хотелось курить, но не было сигарет – и Яр уже предчувствовал, что с этой привычкой, которая сопутствовала ему с тринадцати лет, надо завязывать – слишком накладной она окажется здесь.

Уже ближе к утру Яр задремал – и, как ему показалось, тут же его разбудила боль в плече – кто-то крепко держал его, пытаясь выкрутить руку.

Вывернуться оказалось не так легко. Уйти вбок и попытаться отшвырнуть повисшую на локте тушу. Затем, чисто на рефлексах, врезать ещё одному парню, оказавшемуся с другой стороны, и добить пинком снова разнывшейся ноги.

– Дерьмо, – выдохнул Яр, но всё же замер в защитной стойке, приготовившись отбить следующий удар. Хата была узкой – и только это спасало пока, потому что иначе на него накинулись бы разом все, а больше, чем с двумя, он справиться бы не смог – даже если бы не болела нога. Именно поэтому надо было занять шконку у окна – то, что для кого-то могло быть понтом, для него сейчас оказалось единственной тактикой для выживания.

– К пахану бегом! – услышал он голос из окружившей его толпы, но лица не разглядел.

Яр усмехнулся.

– Сам пойду. В сторону разошлись.

Какое-то время толпа не двигалась, и только несколько пар глаз пристально смотрели на него, а затем ряды расступились, и Яр неторопливо, стараясь не выдать напряжения, двинулся к двери. Коснуться его больше не решился никто.

Яр миновал длинный коридор – камера блатных располагалась в самом конце, там, где ближе всего была теплосеть. Была она такой же небольшой, как и та, куда разместили его, только здесь не было отгорожено ничего, и вместо двух крайних шконок стоял стол, на котором лежали коробка чая, батон колбасы и заветный телефон. Последний невольно остановил взгляд Яра на себе, но уже через секунду Яр поднял глаза и посмотрел на сидевших за столом.

Старшего из блатных он знал – хоть и видел всего один раз. На воле его звали Дмитрий Бондушко – или Хрящ, и он пару раз брал у Яра подряды на наркоту.

Снова захотелось курить. Яр никак не мог избавиться от дежавю – от воспоминаний о том, как его жизнь превратилась в полное дерьмо в прошлый раз.

– Ярослав Толкунов, – спокойно сказал он. – Сам знаешь кто и за что.

Яр остановился в дверях, затем подумал и прошёл чуть вперёд и вбок, так, чтобы никто не мог зайти со спины.

Хрящ откусил бутерброд.

– Толкунов, – повторил он. Хрящ знал, безусловно, и другое его имя, но использовать его не спешил.

– Бондушко.

Хрящ вздрогнул и прищурился.

– Здесь на зоне левые кликухи не в ходу.

– Мне всё равно.

Хрящ замолк на какое-то время, только мрачно смотрел на Яра из-под кустистых бровей и постукивал пальцами по столу.

– Зачем обидел Стального?

Яр пожал плечами.

– Он ведь правду сказал, ты по вшивой пришёл статье.

Яр пожал плечами ещё раз.

– Мне всё равно.

По лицам сидевших было не понять ничего, но одно Яр всё же понял – они молчали, а значит – его не собирались убивать прямо сейчас.

Хрящ постучал пальцами по столу.

– Выйдете все, – приказал он, и блатные медленно потянулись за дверь, напоследок окидывая Яра внимательными взглядами, будто ожидали чего. Только когда дверь за ними закрылась, Хрящ продолжил: