Юлия Ветрова – Лилии не стоили цены... (страница 12)

— Ты всегда будешь меня так встречать? — спросил он, касаясь кожи Исгерд обжигающе горячим дыханием.

— Я пока не решила, — вопреки собственным словам, Исгерд прижалась к нему плотней.

Ролан с сожалением смотрел на неё несколько секунд, а затем коснулся лёгким поцелуем губ.

«Где ты была последние шесть лет?» — хотел было спросить он, но счёл за лучшее промолчать.

— Нам нужно поговорить, — решительно сказал он вместо этого, и, поймав руку Исгерд, потянул в направлении кухонного бокса.

Глава 10

Исгерд устроилась на диванчике у окна, а Ролан вызвался сделать кофе. Включив воду на подогрев и выдавив из кофе-пресса густую чёрную жижу, он обернулся и поставил одну чашку на стол. Другую взял в руки и поднёс к губам.

— А ты ведь любишь шоколад, — вспомнил он вдруг, пока разглядывал аккуратное, идеально правильное лицо, которое грубыми стежками пересекал шрам.

Исгерд будто бы почувствовала его пристальное внимание к своей щеке и отвела взгляд.

— Это было давно, — сказала она, — честно говоря, я уже не уверена, что по-прежнему его люблю.

— Я куплю. Чтобы мы могли узнать.

Исгерд кивнула. Ей казалось несвоевременным обсуждать или покупать шоколад, когда за окнами стоял смрад разрушения и опустошённости, но она не стала об этом говорить.

Ещё какое-то время Ролан разглядывал бледно-золотые пряди её волос, разметавшиеся по острым плечам, ключицы — изящные и тонкие и укутанную полотенцем маленькую нежнуюю грудь. Несколько шрамов украшало и плечи, но они не бросались в глаза.

— Это касается Чокера, — сказал Ролан наконец.

Исгерд нахмурилась, не желая вспоминать о том, от чего ещё не освободилась до конца, но пожала плечами.

— Видишь ли, — Ролан сделал глоток кофе, раздумывая, с чего б начать, — Чокер — один из симптомов заразы, которая подгрызает Гесорию.

— Криминал? — Исгерд, до того смотревшая в собственную чашку, покосилась на него.

— Если бы… — Ролан поморщился, — пока идут дебаты о создании конституции, высшим законом является Манифест, принятый когда мы ещё только выступали к Астории. И в него оказались включены два пункта, вместе они выглядят очень сомнительно: один — о том, что человек свободен распоряжаться своими правами, жизнью и телом по своему усмотрению. А второй о том, что он — или кто-то другой — свободен владеть любой собственностью, если он сможет доказать право на это владение.

Исгерд подняла наконец лицо, бровь её медленно ползла вверх.

— А как такое произошло? — вкрадчиво поинтересовалась она.

Ролан прокашлялся.

— Никто не думал, что это выльется в возрождение рабства — просто передел имущества, — Ролан не стал упоминать о том, что когда ему принесли на подпись Манифест, он сидел над ним всю ночь, но под утро подписал, так и не сумев дочитать до конца.

— Ролан, — мягкость голоса Исгерд таила в себе угрозу, которую оказалось трудно не замечать, — ты с криками о свободе разрушил мир, который благополучно существовал тридцать лет… Чтобы позволить одним людям владеть другими?

— Речь шла о свободе распоряжаться своими правами!

Исгерд покачала головой и промолчала. Ей становилось страшновато при мысли о том, какая махина находилась у Ролана в руках. «Он не способен управлять», — подумала Исгерд, но тут же прогнала эту мысль, решив, что проанализирует её потом.

— Я не могу контролировать всё! — брякнул Ролан, будто прочитав её мысли.

— Не можешь… — «не берись», — Исгерд остановила себя раньше, чем договорила до конца. — И что теперь? — перебила она сама себя.

— Теперь закон о рабовладении сотрясает Парламент, не позволяя принять никакой другой.

— Парламент, — медленно повторила Исгерд, глядя в стену перед собой, — чем тебя не устраивало слово «Сенат»?

— Только главы домов и их избранники могли войти в Сенат!

— А… — Исгерд сочла за благо промолчать.

— Вы вынудили меня! — рявкнул Ролан и, отставив чашку кофе, бросился к ней, но замер, натолкнувшись на холодный равнодушный взгляд. Он понял, что не имеет значения, будет ли он Исгерд трясти или орать на неё — это не изменит ничего. Под этим спокойным холодным взглядом Ролан чувствовал себя как идиот. — Мы будем говорить по делу или нет? — заметно снизив тон, спросил он.

— Я только за, — Исгерд залпом допила остатки кофе. Встала и, едва заметно задев Ролана обнажённым плечом, подошла к нагревателю, чтобы сделать чай.

Несколько секунд Ролан смотрел на её гибкую спину, а потом сказал:

— Речь идёт о том, что если бы мне удалось доказать, что Чокер незаконно заставляет людей передавать эти самые права, и что ему покровительствуют сторонники закона о рабстве, это могло бы нанести по их фракции серьёзный удар.

Исгерд кивнула.

— Даже не обязательно что-либо доказывать. Достаточно просто поднять скандал.

— Я не уверен…

— Это детали, — Исгерд повернулась к нему. Она уже снова держала чашку у губ и, сделав небольшой глоток, отодвинула её от себя. — Я согласна, что нужно выяснить, кто его покрывал. В чём проблема? Вы не можете расколоть Чокера?

— Я… — Ролан провёл рукой по волосам, нервно кашлянул, — я его убил.

Исгерд молчала. Спокойный взгляд её продолжал буравить Ролана как сверло.

— Я не мог позволить ему…

— Ты пытался отомстить, — констатировала Исгерд.

— Ты явно этому не рада.

Исгерд пожала плечами.

— Месть — глупа. И сейчас мы пожинаем плоды.

— По крайней мере, ты не жалеешь его.

— Жалеть? — Исгерд вскинула брови. — С чего? Этот Чокер — редкостное дерьмо. Но иногда приходится рыться в дерьме. Так что да, я считаю, что ты был неправ, — она помолчала, прежде чем добавить. — Хотя, наверное, могу тебя понять.

Она подошла к Ролану и осторожно поцеловала.

— Спасибо, — лёгкая улыбка коснулась её губ. — Ты… беспокоился обо мне.

Ролан шумно выдохнул и зарылся лицом ей в волосы. Какое-то время царила тишина, и каждый лишь слышал, как бьётся сердце у другого в груди.

— Кто-то из его людей мог видеть, как Чокер выходил на контакт, — сказала Исгерд наконец, — с тем, кто его прикрывал.

Ролан кивнул.

— Их допросят, а так же проверят все звонки и сеть.

— А тот, в чьём доме проходил бой… Это ведь был чей-то дом?

— Одного бизнесмена, который пытался заключить со мной сделку. Он успел покинуть Асторию, но я собираюсь встретиться с ним на Кадмусе завтра. Однако я хотел бы отработать ещё один вариант.

Исгерд оставалось только слушать, внимательно глядя на него. Самой ей в голову ничего больше не пришло.

Ролан замер, словно перед заходом в клетку тигра.

— Я хочу, чтобы ты попробовала посмотреть на тех, у кого есть деньги. А они посмотрели бы на тебя. Так мы можем попытаться понять, узнают они тебя или нет. И узнаешь ли ты кого-нибудь из них.

Исгерд нехотя кивнула. Идея ей не нравилась, но она понимала, что не сможет вечно оставаться взаперти. Ролан предлагал то, о чём ей и самой следовало бы попросить.

«Реган Хинес», — пронеслось у неё в голове. Она видела этого человека в толпе. Или не видела… Теперь, зная, что её накачали наркотиками, Исгерд уже не была уверена ни в чём.

А ещё, тогда, на допросе, Хиннес хвалился тем, что они с Краузом "друзья"… Исгерд посмотрела на Ролана. Казалось, тот ей доверял. Но насколько далеко заходит это доверие, Исгерд не знала. А обвинение в адрес одного из друзей Ролана могло его оттолкнуть. «По крайней мере, пока оно ничем не подкреплено». О том, что даже будучи доказанным, обвинение в адрес Регана может стать между ними стеной, Исгерд думать пока не хотела.

— Хорошо, — сказала она.

— Если ты считаешь, что не готова…

— Я готова.