Юлия Важенина – 103 истории. Часть первая (страница 10)

– Ничего подписывать не буду. Проваливайте! – видимо, квазимодо хотел кричать, но способен был лишь на грозный шепот.

– На нет и суда нет, – с облегчением вздохнул Вова и направился к двери. Встревоженная дачница приняла позу сахарницы и преградила бригаде отходной путь.

– В смысле? Куда это вы? Че мне с ним делать прикажете? – Навигатор внутри меня уже мигал красным. Похоже, наша безопасность под угрозой.

– Понимаете, мы не можем лечить больного без его согласия, – я смотрела женщине в глаза, медленно приближаясь к двери полубоком-полуспиной. – А тут еще и агрессия с его стороны. Попробуйте поговорить с ним. Может, он передумает, согласиться на осмотр и вы сделаете повторный вызов. Всего доброго! – Вова прикрывал меня сзади, одновременно открывая обшарпанную дверь. Не дождавшись ответа, мы выскочили в подъезд и засеменили по ступенькам.

– Надо скорее отзваниваться и стартовать, похоже, он вот-вот тромбонет, – я имела в виду осложнение в виде тромбоэмболии легочной артерии.

– Или фибрильнет[69]… – Вова почесал затылок, быстро прикуривая сигарету.

– Или закипит[70]… Пожалуй, у больного с ХСН это наиболее вероятно.

Как же свежо было на улице. Ответственный по бригаде быстро провел дистанционный консилиум. По алгоритмам, в случае отказа от осмотра необходимо «второе мнение». Вова кратко, но красочно рассказал всю горькую правду этого вызова, получил заветное «Q»[71] и незамедлительно нажал на планшете кнопку «Завершить вызов».

Через пятнадцать минут на пятый этаж поднялась другая бригада СМП и констатировала биологическую смерть.

Бог всегда действует по любви. Но Он не бывает предсказуем. Его пути невозможно просчитать, как ни крути. Если берешься за это, однозначно облажаешься. Его любовь и забота сохранили безопасность бригады. Он знал, что и Вова, и я, застав клиническую смерть, без сомнения сделали бы все по максимуму, даже понимая неизбежность десятого результата[72]. Бог, любящий нас настолько, что стал человеком, не понаслышке знает, как смерть очищает душу, освобождая от бренного тела – теперь просто набора химических элементов. Вероятно, отекший, погрязший в собственных испражнениях бедолага нуждался в этой чистоте гораздо больше, чем в наших «танцах с бубном»[73].

С удовольствием еще раз вдохнула чистого относительно царства тараканов воздуха. Я не чувствовала угрызений совести. Только благодарность. Слава тебе, Боже! Слава Тебе!

Мерцательная аритмия (пароксизм[74])

В тот день лето окончательно передало смену осени, и последняя стихийно встала на линию. Еще вчера глядевшие с деревьев листья сегодня обрушились на мокрый асфальт под воздушным цунами промозглого ветра. Свежий ковер устилал путь к подъезду.

– Сердце сбилось опять. С семи утра, как загнанный зверь, скачет и все будто промахивается, прихрамывает и проваливается, – пожилая женщина красиво и очень правильно описывала свои жалобы (студентам рекомендую под запись).

– Давно страдаете мерцательной аритмией? – пока я накладывала электроды ЭКГ, мой доктор, словно снайпер, точечно задавала необходимые вопросы.

– Давно, лет двадцать.

– Часто приступы бывают?

– Ну раз в месяц уж точно.

– Что кроверазжижающее принимаете?

– Ксарелто каждый день по расписанию.

– А током вас лечили когда-нибудь?

– Да, в семнадцатом году. С тех пор еще ни один приступ не удалось дома вылечить. В больницу надо, – бабушка покачала головой, а мы с врачом переглянулись.

– Смотрите, по нашим правилам мы все равно должны сначала провести лечение. Если оно будет неэффективно, тогда поедем.

– А мне говорили, что после вот этого лечения током, как в фильмах показывают, лекарствами ритм уже не восстановить, – чувствовалось, что бабулька подкована на все сто и знает о своей аритмии больше, чем профессор-кардиолог. Отчасти это было так, потому что нет лучшего изучения болезни, чем личный опыт. Из кардиографа выехала термобумага с нерегулярными частыми комплексами. Зубец Р[75] перед каждым комплексом вел себя по-разному. То появлялся, то менял форму, а чаще всего просто исчезал из виду в дрожащей изолинии. Мерцательная аритмия – это состояние, при котором в миокарде предсердий хаотично сокращаются отдельные мышечные волокна, при этом сокращение предсердий как единого целого отсутствует, а за каждым сокращением предсердий не следует сокращение желудочков. Как следствие, мотор выдает рваный, несимметричный ритм. Чем это опасно? Тем, что в сосудистом русле при такой канонаде создается турбулентный поток (а должен быть ламинарный). Это нефизиологичное движение крови способствует образованию тромбов. Последние налипают на атеросклеротические бляшки и даже закупоривают сосуды, порождая инфаркты, инсульты, ТЭЛА[76], мезентериальный и прочие не жизнеутверждающие тромбозы.

– Давление 140/80. Чем вас обычно скорая лечит, кордароном?

– Да чем только не лечит. Только все без толку. И вен вы у меня не найдете. Надо в интенсивную терапию ехать, – больная стояла на своем. Было неприятно, но я старалась не раздражаться. Не мне ее судить. Можно подумать, будто я не любитель, чтобы все было по-моему.

– Мы поняли, что вы хотите в стационар, – доктор виртуозно сохраняла самообладание, – но давайте сделаем хотя бы одну попытку купировать приступ, ладно?

– Если вы доверитесь нам, то и вены убегать не будут. Кстати, там на улице ураган начинается. Не самое лучшее время выходить из дома, а уж тем более ехать на машине. Давайте попробуем, хорошо? – я была согласна с тактикой и от души поддерживала коллегу.

– Ну давайте. Вы мертвого уговорите, – бабуля недовольно усмехнулась. Я набрала две ампулы кордарона и приступила к поиску вен. Первые две попытки не увенчались успехом.

– Я же говорю, не найдете.

– Конечно, не найду, если вы будете так настроены. Процесс лечения никогда односторонним не бывает. Нужно ваше желание и доверие.

– Ну ищите, ищите ветра в поле.

Мы с доктором снова переглянулись и вздохнули. Когда вены убегают или разрушаются от введения препаратов, жгут стоит отложить в сторону. В таком случае синий сосуд можно фиксировать левой рукой или попросить о помощи напарника. «Господи, если Ты действительно хочешь купировать этот приступ, дай мне ее вену. Ну а если нет, дай нам всем смирение и укажи путь». Тонкая бабочка нашла похожую на себя по калибру, наиболее крепкую вену. Кордарон пошел. Я закрыла глаза и постаралась мысленно выйти из пахнущей нафталином комнаты. «Спасибо Тебе, Господи. Знаешь, у меня нет совершенно никакой личной заинтересованности и чувств к этому человеку. Это и не важно. Потому что меня здесь нет. Есть Ты и она. Пожалуйста, если Ты хочешь, восстанови ритм ее сердца. Мы примем любое Твое решение». Я по-прежнему держала глаза закрытыми, но уже не говорила к Богу. Меня все еще не было в темной комнате.

– Ну как? Ничего не изменилось?

– Как будто бы немного, – старушка впервые за тягучее, как глюкоза, которой разбавлялся антиаритмик, время просветлела. Я перевела взгляд на монитор Альтона. Частота сердечных сокращений снизилась. Перед каждым комплексом QRS красовались полукруглые аккуратные Р-шки[77].

– Что ж, и ритм у вас после укола синусовый.

– Это прямо чудо какое-то, девочки, спасибо. Мне лучше. Я и в больницу-то не хотела. Просто не верила, что укол поможет. Знаете, как неприятно с таким дребезжащим сердцем жить?

– Ну да, это как машина с троящим двигателем, в котором один цилиндр барахлит, – я вспомнила свою первую лошадку – старую «Ниву».

Мило распрощавшись, мы вышли. Осень больше не серчала, осваиваясь в своей временной резиденции. Свершилось ли чудо или набор благоприятных физико-химических реакций, сложно сказать. Но определенно можно отметить, что если пригласить Бога в любую жизненную ситуацию, выключить личную заинтересованность и позволить Ему действовать, смиренно ожидая любого результата, что-то из этого да получается.

Кардиоверсия

Работать с Димой мне не особо нравилось. Фельдшер 74-ой подстанции, куда вашу не очень покорную слугу сослали в однодневную командировку, был педантичен там, где я и не думала душнить. В вопросах же, которые считала важными, случайный напарник, напротив, казался сущим раздолбаем.

Мы ехали из 15-ой больницы. Работать оставалось два часа. Ранний октябрь в тот вечер источал непривычно весенние ароматы с легким арбузным оттенком. Я сидела в салоне со спокойной улыбкой и размышляла о наилучшем расположении повседневных дел. Существует мнение, что позитивное планирование наряду с благодарением за мелочи и физическими упражнениями – один из трех механизмов выработки счастья.

Газель сбавила ход и свернула во двор. Знакомые дома. Похоже на Новокосино. Пока витала в облаках, дали вызов.

– Нарушение ритма, низкое давление, было раньше, – Дима сообщил повод. Я пожала плечами и повесила на одно из них кардиограф. Уже на пороге почувствовала, что здесь придется стрелять[78].

– Ей очень плохо, – двери были открыты настежь, встречала встревоженная дочь больной, – у нее бывает иногда аритмия, но чтобы так…

– Когда ритм сорвался? – Дима тронул за плечо стонущую бабушку.

– Минут сорок назад, милок. У меня инфаркт был два года назад, я ксарелто пью. И аритмия у меня мерцательная. Но сейчас сердце так колотится, ух… не могу говорить, – больная тяжело дышала и бледнела на глазах, сказывалась декомпенсация гемодинамики. Скорее ЭКГ. Частокол из острых высоченных комплексов QRS. Перед каждым из них проглядывалась микроскопическая бусинка – P-шка. Значит, не мерцает. Признаков перегрузки правых отделов сердца не наблюдалось. Значит, не ТЭЛА. Получается, наджелудочковая, видимо, предсердная тахикардия.