Юлия Васильева – Волшебство обмана (страница 58)
— С помощью вот этого. — Я продемонстрировала всем свое карманное зеркальце.
— Разве оно волшебное?
— Нет, — немного растерянно протянула я. — Но вы же сказали, что я смогу превращаться когда угодно… Для этого подойдет любое зеркало…
— Я помог тебе с превращением только в первый раз, подходящего артефакта у тебя не было. Неужели у такой умной женщины ни разу не возник вопрос, каким образом ты меняла свой облик все это время? — саркастически спросил Вольга.
Усилием воли я вернула себе самообладание. Ну что ж, если он хочет, чтобы его слушали, я послушаю.
— И вы мне собираетесь об этом рассказать?
— Непременно. Но твоя история началась не здесь и не сейчас, и даже не на том балу, на котором состоялось наше знакомство. Эта куница, почему она так привязана именно к тебе? Странно, что никому до сих пор в голову не пришло это выяснить. — Волшебник кивнул на Феню, почему-то испуганно жмущегося к моим ногам. Зверек оскалил зубки.
— Я спасла его из рук Ждана.
— Что значит «спасла»? — возмутился вихрастый, еще не принявший такого резкого перевоплощения своей любимой баронессушки.
На него зашикали.
— Хорошо. Кого еще признает этот зверь?
— Меня, — ответил Лель.
— Может быть, ты тоже спасал его из чьих-то лап?
Ждан обиженно засопел.
— Нет, — произнес княжич. — Я ему просто нравлюсь.
— А почему? Что общего у тебя с баронессой Зоненштадтской?
— Решили тоже поиграть в детектива? — усмехнулась я, но мой наниматель проигнорировал реплику.
— Знатное происхождение? — смущенно спросил Лель.
— Но ко мне же он не бежит, — вклинился Буреслав.
— Верно, знатность тут совершенно ни при чем, — поднял палец вверх Вольга, — а вот происхождение — очень даже. Ждан, напомни-ка всем, отпечаток чьей личности ты перенес на эту куницу?
— Фенрира Справедливого.
— Фенрира Справедливого, — как эхо многозначительно произнес хозяин дома. — По записям, которые ведутся в совете, у Фенрира было три дочери. Младшую звали Ядвига… Да, все верно, Лель, это имя твоей прабабки. Старшую звали Ирма, ну а среднюю — Рогнеда.
При звуке этого имени меня словно окатили холодной водой, но Вольга и не думал останавливаться.
— Фенрир поселил часть своей души в собственном портрете, чтобы присматривать за потомками. Картина досталась старшей дочери, правда, род ее вскоре прервался — так артефакт оказался у нас в хранилище. Потомки Ядвиги сидят на княжеском престоле. А вот следы Рогнеды затерялись. И тебе, Лукреция, наверное, более чем кому-либо другому известно почему. Не напомнишь, как звали твою бабушку-северянку?
Я ошарашенно посмотрела на Феню у своих ног, потом на Леля.
— О твоем существовании совету сообщил один из волшебников, побывавших за границей. Меня отправили проверить, действительно ли у иностранной баронессы есть волшебные способности, и если это так, то, хоть и запоздало, привезти ее сюда. Я не хотел сразу огорошивать тебя новостью. Ты искренне считала себя пожилой женщиной. И к мысли, что это совсем не так, тебя надо было подводить постепенно. К счастью или к несчастью, — Вольга быстро глянул на Белонику, — предлог, чтобы пригласить матерую интриганку в этот дом, у меня был.
— Погодите, — сказала я чуть более взволнованно, чем собиралась, — сколько, по-вашему, мне лет?
— Что-то около семидесяти, — невозмутимо ответил северянин, — но для волшебницы это не возраст. Весень только что вернул тебе тот облик, который соответствует истинному состоянию твоего тела.
— Что значит «вернул»? — все больше нервничала я.
— А ты еще не догадалась? Твое основное волшебство — это волшебство перевоплощения. Но из-за неосведомленности и специфической профессии оно трансформировалось в то, что я бы назвал волшебством обмана. Скажи, тебя хоть раз в жизни изобличали во лжи или раскрывали, если ты притворялась кем-то другим?
— Нет! — Я испуганно покачала головой.
— Могу поспорить, что ты можешь пройти неузнанной и незамеченной куда угодно, хоть по безлюдному коридору, хоть по залам, полным народа, — все это и есть волшебство обмана. Но… — Вольга сделал одну из самых страшных пауз в моей жизни. — Но самое искусное волшебство ты по незнанию применяла, обманывая саму себя, приказывая своему собственному телу стареть, а возможно, даже и умирать вопреки его настоящей сущности.
ЭПИЛОГ
Я еще разок пробежала глазами написанное письмо и, удовлетворенная своей работой, поставила внизу заковыристую подпись баронессы Зоненштадтской. Но чтобы запечатать послание, выдавшихся минут передышки уже не хватило. Сначала хлопнула входная дверь, а затем на пороге столовой появилась Нина, мокрая с головы до ног. С волос и платья все еще стекали струйки воды и разбегались по деревянному полу, забираясь в стыки между досок.
— Что случилось? — как ужаленная подскочила я, с ужасом глядя на девочку. — Ты упала в реку?
На ощупь волшебница и впрямь была ледяной, будто побывала в полынье.
— Нет, — покачало головой маленькое чудовище, — я не упала, я купалась…
Первые несколько секунд я не могла найти слов, но затем опомнилась, подхватила ребенка и потащила к камину.
— Белка, неси полотенца! — закричала я, а затем придумала более действенный способ отогреть бесстрашную купальщицу. — Ратко! Чингис! Нужна помощь!
Нина стояла перед потрескивающим в камине огнем и на удивление даже не дрожала. Я повернула ее к себе и заглянула в диковатые зеленые глаза.
— Зачем в реке-то?
— Так у Ратко сегодня свадьба, все готовятся, я тоже решила умыться, — пояснило чудо, отжимая кончики волос.
— А баня на что?
— Зачем баня, если есть река? — не поняла дикарка.
На ее счастье, в этот момент с кухни в столовую ворвалась Белоника, а из коридора Ратко с Чингисом. Все трое были уже в лучших своих одеждах, но, видно, мой призыв о помощи застал их врасплох. Чингис прискакал в одном сапоге, Ратко пытался на ходу заправить рубаху в штаны и застегнуть на ней ворот, руки Белоники почему-то были в муке.
— Что случилось?
Я повернула к ним девочку:
— Нина искупалась в речке!
— А-а-а, — разочарованно протянули все трое.
— Ну так поверти ее перед огнем, пусть просохнет, — бессердечно посоветовала Белоника.
Мужчины вообще развернулись на выход.
— Стоять! — скомандовала я, и все трое замерли. Печальный опыт предыдущих недель подсказывал волшебникам, что проще подчиниться, чем расхлебывать последствия.
— Белка, с тебя новое платье и ленты для волос. Ратко, Чингис, сейчас же сушите ребенка!
— Я-то тут при чем? — удивился поддельный проверяющий, который пока так и не соизволил признаться в своей поддельности.
— Господи, пора бы вам всем уже научиться играть в это домино, — вздохнула я. — Ты волшбуешь ветер, Ратко делает его теплым — в результате получаем сухого и согретого ребенка.
— …а шкура этих зверей желтая, покрытая коричневыми пятнами, — рассказывала я, доплетая одну косу Нины, пока Белоника трудилась над второй. — Шея очень длинная, и на маленькой голове коротенькие рожки.
Как оказалось, ради рассказа о невиданных животных девочка была готова позволить не только переодеть себя, но и причесать.
— А зачем жирафе длинная шея?
— Чтобы есть листья с высоких деревьев, — ответила я, раздумывая, не поискать ли мне где-нибудь книжку о животных. Интересно, дикарка умеет читать? Ой, вряд ли. Значит, книжку с картинками, глядишь, и научится.
— А ты можешь создать воздушную жирафу? — спросил Чингиса любопытный ребенок.
Тот энергично замотал головой, бросая на меня страшные взгляды. То ли никогда не видел жирафа, то ли воспоминания о создании тигра были еще слишком свежи.
В этот момент входная дверь снова хлопнула, а затем в столовую вломился довольный до безобразия Ждан. За ним по пятам плелось непонятное грязевое создание на четырех лапах.
— Вот! — гордо указал он на существо и сделал значительную паузу, ожидая если не аплодисментов, то горячей похвалы.
Все уставились на сгусток грязи, который добрался до центра комнаты, оставляя за собой темные следы.
Дело в том, что вихрастый все же упросил Чингиса научить его волшебству создания животных из стихий, но единственной доступной стихией для паренька оказалась земля. Поэтому вот уже с неделю по двору и дому перекатывались комки грязи различного калибра, но ни один пока не достиг такого совершенства, чтобы встать на собственные лапы.