Юлия Василевская – Цветочек для Лесника (страница 4)

Я смотрел на это минуты три. Потом еще минуту. Потом психанул.

Ну надо же было кому-то их сюда отпустить. С дитём, без понятия, без навыков, без ничего. Криворукие городские. Неделю не протянут. Интересно, где мужик ее, отец Василисы?! Как он это допустил?

Я перешагнул через штакетник.

— Давай помогу, — буркнул я.

Она обернулась. Что-то в глазах промелькнуло, облегчение боролось с гордостью, гордость продержалась секунды три и проиграла.

— Ну… если не трудно, — отозвалась она.

Я молча забрал у неё коробок. Сложил бумагу правильно, подсунул снизу, поджёг. Огонь пошёл сразу, ровно, как ему и положено.

— Вот так, — бросил я.

— Ой, спасибо вам большое, - начала она, но я не слушал.

Под недоуменным взглядом я зашёл в дом. Нашёл в углу бочку, оцинкованную, чистую, пустую. Вытащил во двор, сполоснул, поставил на место. Потом натаскал воды из колодца и наполнил. Сколько раз так Егоровне помогал. Хорошая старушка была.

— Спасибо, — выдохнула она когда я поставил последнее ведро, — правда, огромное спасибо.

— Дядя Леша, — вдруг произнесла Василиса, разглядывая меня серьёзно, — вы точно не медведь? Может вы по ночам в медведя превращаетесь? Я знаю таких людей, они оборотни. Очень сильные и лохматые.

Я посмотрел на неё.

— Я лесник.

— А что такое лесник? — не унималась она.

— Тот кто контролирует медведей, — ответил я, — начальник над ними.

Василиса уставилась на меня с таким восторгом, что я почти пожалел о сказанном, еще попросит познакомить.

— Значит к нам ни волк ни медведь не придут?! — выдохнула она.

— Нет, — отрезал я, — я им всем запретил сюда приходить.

— Навсегда?!

— Навсегда.

Она обернулась к матери. Варя посмотрела на меня осторожно, без улыбки.

— Останьтесь на сосиски, — предложила она, — мы как раз…

— Нет, — отрезал я.

Развернулся и пошёл к себе. Смешная девчонка, а мамаша у нее глупая. Зачем покупать дом в деревне, если не умеешь здесь жить?

Глава 5

Варя

Сосиски получились отличные.

Я нанизала их на палочки которые Василиса нашла сама, деловито облазила весь двор и притащила две ровные ветки. Мы устроились у мангала, огонь горел ровно, пах дымком и смолой, и всё это было так непохоже на нашу городскую жизнь.

Василиса держала палочку над огнём с видом заправского повара, высунув от усердия язык. Такая серьёзная, такая сосредоточенная, у меня сердце таяло глядя на неё.

— Мама, смотри, она румяная уже!

— Очень хорошо, доченька, переворачивай!

— Я умею, — отозвалась она важно.

Первая сосиска упала в огонь. Мы захохотали. Вторая лопнула и брызнула соком, захохотали еще громче. Третья получилась идеальной, румяной, с корочкой, и Василиса съела ее с огромным удовольствием.

— Мама, это самый вкусный обед в моей жизни, — заявила она торжественно.

— Да ну, самый-самый? — засомневалась я.

— Самый, — подтвердила она, — потому что на палочке. И с дымком.

Нежность затапливала меня с головой. Ради этой румяной мордашки, ради этого смеха, ради этих глаз которые светятся от простой сосиски на палочке. Ради неё я уехала. Ради неё вытерплю всё.

Потом Василиса обнаружила старую ванну которая стояла под водостоком у сарая. За зиму в неё набралось воды, солнце успело прогреть её почти до тепла. Василиса сунула туда руку и восхитилась.

— Мама, она тёплая! Ну почти!

— Василёк, может не стоит, — начала я, но она уже плескалась, смеялась, брызгала в меня обеими руками.

Я отскочила, но поздно. Холодные брызги попали прямо в лицо, я взвизгнула, Василиса залилась смехом. Я брызнула в ответ. Она взвизгнула тоже. Через пять минут мы были мокрые обе с головы до ног, хохотали так что у меня болели рёбра, а Василиса каталась по траве от смеха держась за живот.

— Мама, ты вся мокрая! — кричала она.

— Это ты меня облила!

— Ты сама первая!

— Неправда!

Господи, когда я последний раз так смеялась? Когда последний раз вот так, до слез, до икоты, забыв обо всём на свете? Я смотрела на свою девочку и чувствовала как что-то внутри медленно-медленно отпускает, та намертво зажатая пружина которая не разжималась уже год.

Наигравшись, мы переоделись в сухое повалились под яблоней. Я принесла из дома старое покрывало, пахнущее лавандой и чужим домом, мы завернулись в него вдвоем и лежали, смотрели в небо сквозь цветущие ветки. Лепестки падали нам на лица, Василиса ловила их открытым ртом.

— Мам, хорошо здесь, — сказала она вдруг тихо.

— Хорошо, — согласилась я.

Она засопела минут через десять.

Я осторожно выбралась из-под покрывала, подоткнула его со всех сторон и встала.

Потом зашла в дом, встала у окна чтобы Василиса была на виду, и достала телефон.

Лера ответила после первого гудка.

— Варька! — выдохнула она, — ну наконец-то, я с ума сходила. Добралась?

— Добралась, — ответила я, — всё хорошо у нас, не переживай.

— Слава богу. Слушай, — голос Леры стал тише, — Игорь тут лютует. Ко мне приходил, расспрашивал. Я отшила конечно, но он всех на уши поднял. Тебя ищет.

— Пусть ищет, все равно не найдет! Да и надоест ему скоро… — сказала я уверенно, но сердце тревожно заколотилось.

— Ты не вздумай волноваться, я никому ничего не скажу. Никогда. Ты же знаешь.

— Знаю, Лер. Спасибо тебе…

— Слушай, — осторожно спросила Лера, — ты навсегда туда?

Я посмотрела в окно. Василиса спала под яблоней, лепестки падали на покрывало.

— Не знаю, но думаю, да, — ответила я.

— Как жаль, — голос Леры дрогнул, — что мы с тобой больше не увидимся.

— Почему не увидимся, — возразила я, — увидимся обязательно. Когда-нибудь. Ты приедешь к нам в гости! Тут знаешь какая яблоня! А воздух! А лес! Красота, одним словом!