Юлия Василевская – Развод. Бес в ребро в 50 (страница 5)

Это ещё что за новости? Сговорились что ли все?

– Волосы резать не буду! – заявляю я. – И не пытайся!

– Да ты что! – машет на меня руками подруга. – Зачем их резать, у тебя шикарные волосы! Их нужно немного затонировать и убрать посечённые концы. И укладку сделать! Именно в парикмахерской!

– Да что, я сама с феном не справлюсь, что ли?! И покраситься я сама смогу, наловчилась уже!

– Ты не понимаешь, когда ходишь в парикмахерскую, и кто-то тебе наводит красоту, то самооценка повышается! Тебе сейчас без самооценки никак!

– Да всё я понимаю, только вот денег жалко! Я ж теперь безработная!

– Это легко поправить, если будет самооценка, будет и работа. Хочешь, я тебе дам?

– Нет, нет, что ты, потрачусь уж, ты права. Я с этой свадьбой совсем себя забросила! А зачем? Разве дочь меня меньше любить будет, если я ей меньше денег дам? Ну если так, то как мать я не состоялась! Заодно и линзы куплю, давно хотела!

– Вот! Вижу настрой! – Ленка радостно хлопает в ладоши. – Только ты уж платье подбери, клубное. Такое, чтоб блестело! И не в пол! У тебя идеальные ноги, грех их не показать!

– Ладно, поищу в Лизином шкафу, – ворчу я, хотя плохо представляю себя в платье с блёстками. Всё-таки я бухгалтер, человек серьёзный. Но раз для дела…

– Пойду я, спасибо, Лен, – я поднимаюсь и горячо обнимаю подругу.

– Завтра вечером, часов в восемь, чтобы была готова! – говорит мне Лена на прощание. – Я закажу такси бизнес, вдруг твой будет из окна смотреть. А ты выходи и садись на переднее сиденье.

– Хорошо, – смеюсь я. – Тебе бы в разведчики пойти!

– Хотела, не взяли, – вздыхает Ленка.

Я возвращаюсь домой, из комнаты тут же выходит Роман.

– Где ты была? – спрашивает он с ноткой недовольства.

– Какая тебе разница? На свидании, – бросаю я.

– А если честно? К подружкам бегала? – прищуривается он.

Я неприятно удивляюсь, как хорошо меня знает мой муж. То есть то, что у меня может завестись любовник, он даже не допускает. Неужели я стала такой не сексуальной?

Глава 6

Утром я просыпаюсь от запаха чего-то горелого. Впервые за долгое время я не поставила будильник, надеясь хорошенько выспаться. Но не тут-то было.

Видимо, муженёк мой, не привыкший к домашнему хозяйству и готовке еды, решил приготовить себе завтрак.

Я прислушиваюсь к громкому чертыханию и звону посуды на кухне. В душе начинает расти раздражение. Он ведь знает, что я ещё сплю, какого фига громыхает?

Ответ очевиден – чтобы я встала и помогла ему с завтраком. Я натягиваю одеяло до подбородка. Ну уж нет. Я и так за ним ухаживала полжизни. Хватит!

Как киноплёнку проматываю нашу жизнь. Ничего особенного, наверное, всё как у всех. Свои маленькие радости, свои заботы. Ни взлётов, ни падений особенных не было.

С детства приученная, что за мужем нужно ухаживать, я взяла всю домашнюю работу на себя, считая, что так и должно быть. Так живут все. А теперь он даже яичницу себе пожарить сам не в состоянии. Я уж не представляю, как он справится со стиралкой и пылесосом.

Наконец он не выдерживает.

– Женя, я на работу опаздываю, – слышу его недовольный голос.

Тяжело вздыхаю, накидываю халат и выхожу.

– Что тебе надо, что ты шумишь?! Ты не видишь, что я сплю?! – рявкаю я на Романа.

Опешил, глаза выпучил. Раньше я бы, как заведённая, носилась по квартире, гладила рубашки, галстуки. Пекла бы блинчики или жарила яичницу и подавала бы на тарелочке с голубой каемочкой.

– Я тороплюсь! И ещё не завтракал! – Роман всё-таки справляется со своим удивлением.

– А я причём? – возражаю я.

– Ты всё ещё моя жена, и ты должна…

– Стоп! – жестом останавливаю его. – Ничего я тебе не должна! С той самой минуты, как ты завёл себе другую.

– Вообще-то я деньги зарабатываю, а ты безработная! – прищуривается Роман.

Ага, с козырей пошёл, гад!

– Так я и к тебе в домработницы не нанималась, – пожимаю я плечами. – Хочешь жрать – готовь себе сам. А еще лучше сядь на диету, а то скоро и Лерке секса хватать не будет.

– Ты… ты… – Роман задыхается от возмущения.

– Если это всё, то я пошла, у меня ещё дела. Вечером не жди, буду поздно, – я дерзко улыбаюсь и посылаю Роману воздушный поцелуй.

Я захлопываю дверь спальни и плюхаюсь на кровать. Как же тяжело мне играть в эту игру. Я привыкла говорить всё, что думаю, прямо. Привыкла к своей честности. Сейчас чувствую себя какой-то ехидной.

Только… она никому не нужна, моя честность. Я нужна была как прислуга: приготовь, принеси, подай. Ещё и денег заработай, потому что уже год этот старый шизоид содержит любовницу и её ребёнка.

Значит, я выдержу, нужно играть, буду играть, но я его так проучу, что на всю оставшуюся жизнь запомнит!

Слушаю, как громко хлопнула входная дверь, и иду смотреть на размер бедствия. Ну конечно, грязная посуда горой в мойке, в сковородке несчастные, скукоженные, горелые яйца. Полотенца, заляпанные, валяются на столе.

Я собираю всю посуду и сковородку в том числе и тащу всё это великолепие к Роману в комнату. Там тоже бардак, постель разобрана. Рубашки, носки валяются. Ну и свинья, когда только успел?

Вываливаю грязную посуду ему на кровать и иду варить себе кофе.

Как хорошо, никуда не торопиться. Непривычно, но очень приятно, сидеть и медленно пить свой кофе, глядя в окно. Погода сегодня обещает быть ясной и морозной. Что ж, тем приятнее будет прогуляться в парикмахерскую.

– Что будем делать? – деловито спрашивает меня молодая девушка с синими волосами, едва я сажусь в кресло.

– Я хочу покраситься и подстричь посеченные концы, – говорю я.

– Вам шатуш, балаяж или айртач?

Я смотрю на неё через зеркало, ощущение такое, что она внезапно заговорила на китайском.

– Эм… – делаю паузу, словно раздумываю.

Стыдно, но я совсем отстала от моды. Вот что ей ответить? Что я не знаю, что это такое? Что я бабка дремучая?

– Зай, я сама, – стильная женщина постарше отодвигает девчушку от кресла.

По тому, как она держится, я понимаю, что она хозяйка салона.

– Добрый день. Меня зовут Инга, – приветливо представляется она.

– Очень приятно, Евгения, – отвечаю я.

Её я тоже разглядываю через зеркало. Красивая, стильная, очень уверенная в себе и в то же время веселая, на что указывают лучики в уголках глаз.

Лет тридцать-тридцать пять, – решаю я про себя.

– Итак, рыбка моя, что мы с вами будем делать? В какой цвет покраситься хотите?

Я тихонько выдыхаю. Ну уж это-то я знаю.

– В свой, – отвечаю я, – в блонд, просто немного освежить и закрасить седину.

– Отличный выбор, рыбка моя! – восхищенно говорит Инга. – У вас шикарные волосы, и цвет отличный. Я бы добавила немного такого жемчужного блеска и передние пряди сделала бы чуть светлее. Это называется контуринг.

– Хорошо, делайте, – соглашаюсь я.

– Развод? – деловито интересуется она, нанося краску, – Если не хотите, не говорите, не обижусь.