Юлия Василевская – Бывшие. Я тебя не прощу (страница 4)
– Как?! – я не могу поверить. – Алла Сергеевна! Я устроюсь на работу, обещаю. Сегодня же. Не забирайте Егора. Дайте мне неделю, Алла Сергеевна! Ну побойтесь Бога, я хорошо за ним ухаживаю! У него всё есть! Его нельзя забирать, он пропадет без меня!
– Алиса, вот когда устроишься на работу, да пить прекратишь, тогда и отдадим! Не переживай, ему будет хорошо у нас.
Я не могу отпустить Егора и вцепляюсь в него мертвой хваткой.
– Не отдам!
Алла Сергеевна подошла ко мне вплотную.
– Видишь, полиция? – шепнула она тихонько. – Только и ждут, что ты сопротивляться начнешь. Сигнал сверху поступил. Заберут силой, а на тебя дело заведут. Будь умнее, решай проблему. Я присмотрю за мальчиком.
Я понимаю, что всё бесполезно, и, глотая слезы, собираю Егора. Я очень стараюсь не плакать и воодушевлённо рассказываю ему, как ему будет весело там, где много деток и новые игрушки.
– А ты? – спросил Егор.
– Я дома останусь, денежки поищу, чтобы вкусняшки тебе купить.
Егор заплакал:
– Не надо вкусняшки, с тобой хотю! Не одавай меня! Алиса!
Я чуть не плачу вместе с ним, но из-за всех сил сдерживаюсь. Не стоит ещё больше расстраивать мальчика. Так в слезах его и увезли.
Когда закрылась дверь, я сползаю на пол, вцепляюсь в волосы и реву, сердце рвется на части. Егорка мне больше, чем братишка. Я уже давно считаю его своим сыночком, ведь ращу его с пеленок, живу им, дышу им. Перед глазами стоят его умоляющие глазенки, полные слез. Как могла я отпустить его?
Надо было драться, кусаться, царапаться! Он же такой маленький и беззащитный, он не сможет без меня. На меня опускается чернота, тёмная, страшная. Всё тело трясет как в лихорадке, от рыданий я начинаю икать и задыхаться. В груди растёт и расширяется колючий шар, заполняя меня всю, рвется наружу, вот-вот ребра сломает.
«Сердечный приступ, – мелькает мысль. – Ну и пусть, всё равно мне без Егора жизнь не нужна».
Мне кажется, что ампутировали половину меня, ту, где находится сердце. Может ли жить человек распиленным пополам? Егор! Мой малыш! Мой сладенький пирожочек в приюте. Эта мысль сводит с ума, выворачивает мышцы и кости так, что я в бессилии корчусь по полу и рву на себе волосы.
– Зачем вы бросили нас? Почему не забрали с собой? Мама! Папа! Как вы могли?! Вы так нужны нам!, – кричу я в пустоту. Я зла на родителей! Зачем они так рано погибли? Почему не позаботились о нас?!
Это слегка приводит в чувство. Что я такое несу? Как можно обвинять родителей за то, что они умерли? Я сошла с ума?!
Потихоньку я начинаю обратный отсчет:
– Десять, девять, восемь, семь, пять… – сбиваюсь, начинаю заново, – десять, девять, восемь, семь…
Рыдания становятся реже, боль притупляется, но не уходит, сворачивается в клубок, готова в любое время поднять зубастую пасть и вцепиться в мою плоть. Но я загоняю её поглубже, указываю ей своё место. Ещё не всё потеряно! Я буду бороться! До конца, до последней капли крови я буду биться за своего мальчика.
Сосредотачиваю внимание на дыхании, очищаю голову от мыслей. Не думать, не представлять – вот сейчас моя задача. Надо выстоять, выдержать, не сдаваться! Отпускает… Я шевелю руками и ногами, с трудом, но моё тело подчиняется мне, мышцы ноют от напряжения. Но это хорошо, это отвлекает. Взгляд фокусируется на моей сумке. Какое-то воспоминание мелькает и тут же пропадает.
Я лезу в сумку за бумажными платочками и натыкаюсь на твёрдую картонку. Это что ещё?
Чёрная стильная визитка, на ней белыми буквами «Руслан Тураев» и номер телефона. И всё. Я вспоминаю, что говорила Светка про Руслана. Перед глазами стоит накачанный, сексуальный и очень серьезный мужчина, с таким связываться опасно.
Мысли уносят меня на десять лет назад:
– Лиска! Выходи! – громкий ор под окном.
– Щас! – ору в ответ.
– Когда уже твой дружок научится смс писать? – ворчит бабушка – Все соседи жалуются! Как в каменном веке…
– Бабуль, у Руслана нет телефона, ты же знаешь! – смеюсь я в ответ.
– Нищеброд, и родители такие же, – бурчит бабушка. – Отдай ему свой старый, что ли…
– Бабуль, Руслан не нищеброд, он принципиальный, кроме айфона ничего не признает. А свой я не буду ему давать, обидится на всю жизнь!
– Да уж, принципиальный нищеброд…– бабушка недовольно поджимает губы.
– Ну, я побежала, бабуль, – я чмокаю её в щёку и торопливо убегаю.
Выхожу на залитую солнцем улицу. Щурясь, счастливо улыбаюсь солнцу, жизни, весне и этому нескладному долговязому парню, моему верному дружку Руслану. Все экзамены сданы на отлично, и впереди целых три месяца свободы и развлечений!
– Привет, – Руслан стоит, улыбаясь во все свои белоснежные зубы. Что-то прячет за спиной, очередной сюрприз.
– Привет, что там у тебя? – я пытаюсь заглянуть ему за спину.
– Угадай!
– Цветы?
– Неа!
– Ягоды?
– Неа!
– Неужели мамины пирожки? – Мама Руслана готовит умопомрачительные пирожки, я их обожаю.
– Не угадала, хотя пирожки тоже есть, дома.
– И ты не принес мне?! – возмущённо кричу.
– Да погоди ты с пирожками! Обжора! Угадывай давай.
– Не буду! – дуюсь. – Что может быть лучше пирожков?!
– А вот что!
Руслан вытягивает вперед руку, и в ней сидит крошечный зайчик. Живой! Я взвизгиваю от восторга и хлопаю в ладоши. Пирожки забыты, Руслан прощен!
– Зайчик! Какой хорошенький!
– Это кролик, – поправляет он меня. – Возьми, не бойся, я приручил его для тебя, Лисичка.
Руслан смотрит на меня долгим странным взглядом, но я не обращаю внимания. Я, не отрываясь, смотрю на пушистое чудо в моих руках. Оно смешно морщит носик и чихает. Мы оба смеёмся. Наши глаза встречаются, и я смущённо отвожу взгляд, пугаясь нового незнакомого чувства.
Я встряхиваю головой, ни к чему сейчас эти воспоминания. К тому же, стоило мне уехать, как Руслан сразу забыл меня и нашел себе другую. О чем мне с радостью сообщила бабушка.
Руслан изменился, стал грубым и циничным. Не стоит видеть в нем прошлого заботливого подростка.
Да и плевать! Да, я побаиваюсь Руслана. Но Егора потерять я боюсь гораздо больше!
Я набираю номер и с замиранием сердцем слушаю гудки.
– Алло? Кто это!? – требовательно спросил бархатистый мужской голос.
– Руслан? Это Алиса.
– О, Лисичка! – так он называл меня в детстве. – Какими судьбами? Случилось чего?
– Да, Руслан, – я горестно вздыхаю. – Беда у меня. Работа срочно нужна. Сможешь помочь? Я слышала, у тебя гостиница своя? Возьми хоть горничной, хоть поломойкой. Я буду стараться, не подведу.
– Хм, дай подумать. А, знаешь что, так быстро такие дела не решаются. Приходи вечером, часов в восемь, ко мне в гостиницу, в ресторан, порешаем.
– Хорошо, спасибо, я приду, – я воспряла духом, может, что и получится.
Так, сейчас почти четыре часа. Успею. Я оглядела свой скудный гардероб и вздохнула. Одни джинсы да толстовки. А почему-то перед бывшим ухажером хочется выглядеть достойно.
А, вспомнила! Было у меня одно платье из прошлой жизни. Когда-то мама мне покупала очень дорогие платья. А в этом я впервые выступала на взрослой сцене. А потом забыла про него. Но к чёрту сентиментальные воспоминания!
Я достала бордовое шёлковое платье на бретелях. При кажущейся простоте оно было очень стильным и элегантным. Чуть ниже колена с расклешённой юбкой. Гладкая струящаяся ткань ласково облегала все изгибы тела. Также к нему у меня хранились лодочки. Чёрные, классические, на высоком каблуке.
Я достала новый комплект белья, который подарила мне Светка на Новый год, ужасно нескромный и жутко дорогой. Она настаивала, чтобы я его носила, но мне негде и не перед кем было щеголять в такой роскоши. Настроение улучшилось, пойду не совсем оборванкой!