Юлия Василевская – Босс под пальмами для Пышки (страница 2)
— Та-ак, — папа крякает. — И как это понимать?
— Да вот так. Ты был прав, пап. Павел оказался мерзким кобелем и сволочью. Притащил какую-то рыжую швабру прямо к нам в дом.
— Ну надо же, дочка, — грустно говорит он — Кто бы мог подумать. Мне жаль.
И это говорит человек, который всегда называл моего мужа не по имени, а "этот твой".
— Да ладно, пап, не жаль тебе ты его не любил. — вздыхаю я.
— Ну и что? Зато ты его любила, - возражает он
— Ты был прав. Он не тот человек, которого я себе представила. А ведь ты меня предупреждал! А я не слушала. Прости меня, пап. - я шмыгаю носом, слезы снова катятся по моим щекам.
— Ну-ну, ты чего, Полинка, - тут же начинает утешать меня папа, — перестань, мало ли что я там говорил, главное, что ты разобралась. Ты же у меня такая умница и красавица! И вообще…
— Настоящая комсомолка, - смеюсь я сквозь слезы.
— Именно! - поддерживает папа, - в наше время это дорогого стоит. Таких как ты единицы!
— Ладно, спасибо пап, за поддержку, пойду спать, утро вечера мудренее. У меня завтра еще работы вагон!
— Сладких снов, дочь, и ни о чем не переживай. Таких как этот Пашка пруд пруди. Найдешь себе гораздо лучше!
— Да, конечно, ты прав, - соглашаюсь я. Ну не говорит же отцу, что я решила больше замуж ни ногой.
Вдруг вспоминаю день нашей с Пашкой свадьбы.
Я стояла в маленькой комнатке при банкетном зале. Платье, фата, букет из белых роз, который выбирала три недели. Руки чуть дрожали, через десять минут наша очередь. Фотограф заглядывал в дверь каждые две минуты — готовы?
Подружки суетились, поправляли фату, что-то болтали . А я смотрела на себя в зеркало и чувствовала самой счастливой.
Тут вошел папа, увидел меня и остановился в дверях. Я заметила с какой любовью и теплотой он на меня смотрит и улыбнулась.
— Какая же ты красивая, дочка. Мама была бы счастлива. — осторожно обнял меня.
— Жаль, что она не видит, - вздохнула я.
— Что ты! Что ты! Не говори так! - замахал папа руками, —- она обязательно видит тебя, оттуда где она сейчас. Ну хватит о грустном… Полина. Ты точно уверена?
— Папа!
— Что папа? Я просто спрашиваю. Ты ещё такая молодая… Может подождешь?
Я закатила глаза, папа снова завел свою шарманку.
— Пап, мне двадцать три! Сколько мне ждать прикажешь? До старости? Скажи честно, тебе Паша не нравится?
— Главное, чтобы он тебе нравился, - вздохнул папа уклончиво, —- впрочем, не обращай внимания. Просто бухчу по - стариковски. Я и не заметил, когда ты стала такой взрослой.
— Все будет хорошо, пап! Я очень счастлива и я его очень люблю!
Я поправила ему галстук, чмокнула в щёку и пошла к жениху. Думала не хочет отпускать. Папы все такие. Привыкнет, разглядит Пашу получше и всё поймёт.
Оказалось, папа разглядел сразу. Это я была слепая.
Глава 3
Полина
Утром я долго стою перед шкафом. Платье или костюм. Платье красивое, голубое, я его люблю. Но сегодня рука тянется к строгому костюму. Не платьевый сегодня день.
Делаю строгую прическу, надеваю очки, хотя не люблю их, некрасивые они, но сегодня мне все равно, не для кого наряжаться.
Большому ненавистному зеркалу показываю язык и выхожу из дома. По дороге прокручиваю текущие рабочие дела и тщательно стараюсь не думать о вероломном Пашке. Получается так себе.
В офисе что-то кажется мне не так. Только не пойму, что именно.
Лариса с ресепшн улыбается как-то деревянно и сразу утыкается в монитор.
Дима из нашего отдела завидев меня сразу в телефон смотрит. Света, которая всегда первая здоровается и успевает спросить как дела и рассказать про своего кота, сегодня кивнула и прошла мимо.
Да что такое случилось с моими коллегами? Их что, мой муж покусал и они сговорились со мной не общаться? Или они уже знают? Точно, я отчетливо вижу жалость в их лицах. Интересно, кто им рассказал о моем позоре? Не папа ведь! И не Пашка!
Я иду к своему столу и чувствую как в животе что-то неприятно сжимается. Терпеть не могу жалость! Если тебя жалеют, значит ты убогая, значит с тобой что-то не так!
Нет, в такой обстановке работать невозможно!
Я решительно встаю и подхожу к Наташе. Мы с ней более-менее дружим, вместе обедаем иногда.
— Нат, что случилось? Почему все от меня шарахаются как от прокаженной?
Наташа опускает глаза. Теребит ручку. Молчит секунду.
— Полин, тут такое дело, — говорит она наконец. — Я не хотела тебе говорить, но ты же всё равно узнаешь. Ходят слухи, что тебя хотят уволить.
— Как это? Меня? За что? — удивляюсь я.
Даже если вспомнить все - все мои косяки, а их было то раз два и обчелся, увольнять меня все равно не за что. Я всегда очень серьезно подхожу к своим обязанностям.
— Не “за что”, а “почему”, — морщится Наташа. — Директор хочет взять на твоё место свою протеже. Вон она сидит. Клеопатра зовут!
Я смотрю в сторону куда она кивает.
У окна сидит длинноногая девица в платье. Не просто коротком, а ультракоротком. Настолько ультра, что я даже не сразу понимаю, платье это вообще или просто длинная майка.
Я грустно усмехаюсь. Пришла беда, отворяй ворота.
– Значит вот эта…Клеопатра теперь юрист? – уточняю я
— Ну… — Наташа замялась.
— Понятно. Главное что молодая и ноги от ушей.
— Ну да, — вздыхает Наташа.
— Но это ещё не точно, Полин, — пытается приободрить меня Наташа. — Может слухи только.
— Ну сейчас узнаю точно.
Я разворачиваюсь и иду прямо к кабинету директора.
Роберт Викторович сидит за столом. Толстенький, низенький, в тесном пиджаке который явно куплен когда он был чуть потоньше. На лице просто невероятное самодовольство! Ну конечно, он же такую Клеопатру отхватил!
— Полина Геннадьевна, что случилось? Почему вы врываетесь в мой кабинет?
— Я постучала, — отвечаю я. — Вы просто не слышали. Роберт Викторович, скажите, это правда? Вы хотите меня уволить?
Он откидывается на спинку кресла. Складывает руки на круглом животе.
— Ну, так получилось, Полина Генадьевна, что мы в ваших услугах больше не нуждаемся.
— Это потому что вы нуждаетесь в других услугах? — уточняю я. — Вон той девушки, которая сидит в коридоре. Которая платье забыла надеть и пришла в майке.
— Полина Геннадьевна! — рявкает он. — Вы забываетесь!
— Нет, это вы забываетесь, Роберт Викторович. Я могу подать на вас в суд.
Он усмехается.