Юлия Вариун – Яркая Искра забытой любви (страница 8)

— Её Источник спит, — не соглашается Антон, — кто бы на нее не посмотрел из демонов, увидит лишь человека. Она не может вызвать интерес у наших.

— Никто не верит, что она человек, — парирую, я. — И за нами следили, пока я не ушел порталом. Я не смог засечь, кто. Только сам факт слежки чувствовал.

— Тебе надо быстрее вставать на ноги со своим Кругом. Займись этим, как можно скорее. Пока Источник спит, всё равно слияния быть не может. Она должна сама к тебе потянуться.

— Я знаю, — раздражение в моем голосе. — Не думаете же вы, что я ее трону неинициированную?

— Не тронешь, — вздыхает Кирилл, — но это не значит, что она в безопасности. Никто не знает, что уготовило Мироздание, чтобы снова сорвать ей печать с дара.

— Если ты собираешься запереть малую под замок, — недовольно качаю головой, — это самая большая ошибка, какую только можно сделать. Поверь, она назло всем будет вредить, сбегать и артачиться.

— И что ты предлагаешь? Пусть идет на все четыре стороны?

— Да, именно так, — я наслаждаюсь хмурым недопониманием в глазах демонов. — Кирк, Жасмина — не Лилия. Ее НЕЛЬЗЯ запереть в четырех стенах и сказать «ты моя, смирись!» Эта не смирится, — я отрицательно покачал пальцем, довешивая моим словам значимости. Ребята, как завороженные проследили за моими телодвижениями и как по команде подняли на меня глаза.

— С ума сошел? — Первым пришел в себя Кирилл. — Ей еще двадцати нет. В жопе детство играет и юношеский максимализм. Ей нельзя давать свободу!

— Ей нельзя свободу пресекать! Это вызовет бурный протест. Но я не говорю, что ее не надо охранять. Просто ненавязчиво. Не ущемляя в правах.

— Хитёр… — признаёт Прайдон, до этого внимательно вслушивающийся в моё предложение.

— Ну, хоть втык я ей могу сделать за всё это безобразие? — Недовольно порыкивает Кирилл.

— Всенепременно, — улыбаюсь я. — Всенепременно, Кирк…А я ее потом успокою…

И чувствую, что улыбка моя, несколько недобрая получается, но очень удовлетворенная.

Наказание

— Я тебя слушаю, — коротко велит папа колоться, пододвигая к себе блюдо с бутербродами. Алекса не было рядом, слава всем богам. Его вообще не было в доме. Мама тоже исчезла из дома, еще до моего пробуждения. Я, конечно, свалилась со своим побегом, форс-мажором на семью, но тренировку братьев отменять не стали. Маме достаточно известия, что меня вернули живой и здоровой, а нюансов папа ей всё равно не расскажет. Так что она со спокойной душей, поцеловала с утра спящую меня и уехала с мальчишками из дома.

Ну, короче, осталась я один на один со строгим папой, который мне самолично на завтрак кофе сварил и бутербродов наделал. Хочет разнос под семейный разговор замаскировать. Бдительность мою притупляет. Не проканает, папочка. Я спрятала неуместную улыбочку, прикрывшись чашкой ароматного кофе.

— Жасмина, я жду, — откусил он бутерброд и равнодушно разрешил мне, отсалютовав чашкой, — кайся.

Но я же молодец! Я же стойкий разведчик, не сдаю информацию.

— Ну, хорошо, звёздочка, — вздыхает папа, наслаждаясь напитком. Наслаждение, я ему явно порчу своим молчанием. Я даже не ем. Только кофе в себя заливаю и смотрю задумчиво в окно. На кухне возится Инесса Игоревна, не обращая внимания на наш разговор, — давай я тебе подскажу, — усмехается угрюмо отец. — Я ожидал что-то в стиле «папочка прости, я напорола дел, и буду вести себя хорошо…» Ну, или что-то в подобном ключе.

— Не могу гарантировать, что понятия моего «хорошо» и твоего совпадут, — всё же тянусь за бутербродом, слишком аппетитно папа их наминает.

— Жасмина, ты хоть понимаешь, что могла пострадать? — Не выдерживает он моего пофигизма и повышает голос.

— Я и так пострадала, папа! Из-за вашей облавы, я лишилась крупного выигрыша!

— Скажи спасибо, что ты мозгов там не лишилась! Если бы не Алекс, тебя бы вырубила та коза со спины!

— Это ее сразу занесло в черный список, пап, — не соглашаюсь я, — неспортивное поведение. Ее не на один ринг, даже подпольный не пустят теперь! Так что только себе хуже сделала. На случай травм, у Кошика есть маги. Или ты думаешь, я всегда выходила с ринга ослепляя своей красотой? Да пока научилась удар держать, из меня месиво делали.

— Так, вот и на тему «удар держать», — перебивает папа, чуть не подавившись кофеем от моего признания. — Где? Когда? Кто учил?

— Не скажу, — набычилась я. — Хоть наказывай, не скажу!

— И накажу! — Так, кажется, демон собирается подвинуть человеческую суть отца и показать мне, кто в доме хозяин. — Ты у меня! Ты! Ты работать пойдёшь! — Радостно восклицает папа, озаренный своей идеей.

— Пап, у меня была работа. До вчерашней ночи. А теперь, я безработная студентка. Из-за тебя. — Смотрю недобро так.

— Вот, я тебе компенсирую утраченную возможность самой себе зарабатывать. Ты учишься на кого? На экономиста! Вот по специальности и пойдёшь подрабатывать.

— Издеваешься? — Я начинаю закипать. — Сидеть бумажки перебирать в офисе и вешаться от скуки? Да я за один бой получала порой больше, чем любой экономист за пару месяцев не получит.

— Так хорошо у Кошика шли дела? — Удивляется папа.

— Не знаю я, как у него дела шли. Просто на меня ставки были всегда солиднее. Все хотели посмотреть, как дерется дочь Чернова и попытаться ее победить. В кои-то веке, твоя популярность играла мне на руку, а не против меня, как обычно бывает.

— Жасмина, — папа отставил свою кружку и наклонился ко мне через стол, перехватил мою эмоционально жестикулирующую надкушаным бутербродом руку, заставляя успокоиться. — Дорогая, я понимаю, что у нас с тобой конфликт поколений. У тебя гордость взыграла, у меня гипертрофированное желание уберечь тебя от всего. Но, давай, попытаемся отрешиться от этих эмоций. Подумай головой. Ты реально могла пострадать! Есть травмы, при которых даже маги не успевают спасти. Не «не могут», детка, а не успевают, настолько смерть мгновенна. Понимаешь?

Я поджала губы, прекрасно понимая, о чем отец говорит, но я не хотела верить, что такое может произойти со мной.

— Дальше еще хуже, — продолжает он, не отпуская мою руку. У меня даже возникло предположение, что он так настраивается на моё сознание, чтобы сделать внушение. Но попыталась выкинуть эту мысль из головы. Папа не может так со мной поступить. — Ты же понимаешь, что у такого человека, как я, есть враги? И я сейчас говорю именно о людях. Они не знают, кто я, на самом деле, а потому не бояться, настолько. При этом, им есть, что мне предъявлять. И ты, Жасмина, самый лучший инструмент для мести мне. Ты представляешь, что будет, попади ты в руки моих недоброжелателей?

— Эм… — предположила я, — ты всех убьёшь?

— Убью, — сухо отвечает он, но тут же добавляет с печалью в голосе, — но это может уже не иметь для тебя значения. Не факт, что я смогу успеть тебя спасти. Хорошо, если это будет просто похищение. У нас будет возможность тебя найти. А если, это будет банальное убийство, чтобы сделать мне больно?

— Пап, — я театрально простонала, — ну, что ты выдумываешь? Ну, перебор, пап! Честно! Ты же всесильный Чернов! Ты же Старший Круга! Да демоны тебя побери, ты сам трёхсотлетний демон! Что может пойти не по твоему плану, а?!

— Ты знаешь, — чувствую сомнение в его голосе. Отец сам с собой борется, не зная, стоит ли мне говорить то, что собирается сказать. — До того, как я встретил свой Источник…

— Маму! Ты встретил маму! А не Источник! Она человек! Личность! А не батарейка для тебя! — Злюсь я, вспоминая, что и мне роль батарейки хочет отвести мой рыцарь липовый, на деле оказавшийся просто демоном во плоти.

— Маму. — Прикрыв глаза, соглашается отец. Вижу, что из последних сил держится, чтоб не наорать на меня. — До того, как я встретил вашу маму, я был женат. На человечке.

Я заткнулась, понимая, что папа пытается мне рассказать что-то важное, а я всё мешаю.

— Мы развелись за полгода до моего знакомства с Лилией. Но даже наш разрыв не спас ее. Труп моей бывшей жены был выброшен практически мне под ноги. Утрирую, да. Но таков был посыл злоумышленника. В тот же день он похитил у меня почти из-под носа вашу маму. Поверь, малышка, я не всесильный. И не могу предугадать всех поворотов Судьбы. И в основном моя слабость заключается только в вас — в жене и детях. Я прошу тебя, не давай возможность кому-то давить на меня через любимых.

Я не знала, как реагировать на такое признание. Никогда не слышала этой трагической истории. Наверное, эта тема не поднималась из-за мамы. Она очень эмоциональна и трогательна. Не думаю, что ей доставят удовольствие воспоминание о похищение. Пусть и давнем.

— Ты его убил? — Спросила сипло, пытаясь справиться с эмоциями. Почему-то мысль о том, что отец убивал, не вызывает во мне отторжения, страха или неприязни. Может потому, что он мой папа, и я знаю, какой он любящий и заботливый. А может, не верю, что он может убить того, кто достоин жить.

— Убил. — Папа нехотя выдавил из себя признание, жестко поджимая губы. — Но Лену это не воскресило.

— А мама…? — Чувствую, что не должна это знать, но всё равно спрашиваю. Почему-то стало папу плохо видно. Не сразу поняла, что глаза наполнились слезами. Проморгалась, пряча мокрый взгляд. Не люблю показывать свою слабость. Никому.

— Маме неприятно вспоминать тот день. Постарайся ее не расстраивать, — просит отец. — И постарайся не влипать в истории. Я вынужден тебя предупредить. Вчера ночью, Алекс заметил слежку за вами. Мы почти уверенны, что Демон, выставляющий против тебя бойцов, заинтересовался тобой, как Источником.