Юлия Вариун – Яркая Искра забытой любви (страница 60)

В ответ я получил молчание, приправленное болезненным постаныванием. Сердце сжалось. Демон взвыл, желая рвануть к своему огонечку, обнять, приласкать, успокоить, отобрать и боль и страх. Но обиженная душа не идет на контакт, отгораживаясь слезами.

Присаживаюсь на корточки у кровати, чтобы наши лица были на одном примерно уровне. Накрываю пострадавшее запястье, украшенное тонкой ювелирной работой своей рукой, желая прочувствовать, что сейчас чувствует она. Жасмина брезгливо дергается от моего прикосновения, но я не позволяю себя оттолкнуть, моя рука тяжелеет, впитывая эманации ее боли. Что ж… по сравнению с недавними ощущениями, это лишь капля в море, но приятного мало. Если попытаться описать ее ощущения словами, то это скорее похоже на пожар в крови, выжигающий в ее теле новые навыки болью. Что же касается костей… я сам содрогнулся, почувствовав выкручивающую и ноющую муку, словно мне кости дробят на мясорубке.

Нет, первоначальный план, оставить ее справиться в одиночестве с трансформацией придется корректировать. Она не просто не справится, она с ума сойдет от боли за эти несколько дней. И тогда вместо здоровой невесты я получу супер-машину с ненавистью в душе и безумием в мыслях. Вздохнул, понимая свою беспомощность. Я не могу форсировать события. Пока артефакт не проведет все изменения в теле, не остановится. Процесс необратим. Но быть рядом и по возможности, отбирать ее боль, я просто обязан. Ведь, она не просила меня о таком «подарке» А значит, мне отвечать за свои действия, а не ей.

— Посмотри на меня, — прошу почти шепотом, касаясь заплаканного лица. Но Жасмина не реагирует, смотрит в одну точку перед собой, иногда зажмуриваясь от красочный ощущений. Тогда считаю, что нет смысла деликатничать, раз уж протоптался по ее доверию грязными ботинками. Решительно двигаю девочку на кровати, чтобы лечь рядом и крепко обнять ее, максимально касаясь ее тела. Шепчу заклинание, призванное отнять чужую боль, перенеся ее на мое тело. Да, вот такая вот некромантия коварная. Если, что хочешь — заплати. Надо вытащить умирающего с порога смерти? Отдай взамен другую жизнь. Хочешь забрать чужую боль? Прочувствуй ее сам. Не зря же я не хотел развивать этот дар. Наслышан был. И поскольку простым обезболивающим заклинанием сейчас не обойтись, я принимаю решение именно отобрать боль, надеясь, что когда Жасмина успокоится и перестанет отторгать мой подарок, его действие ускорится.

— Пусти, — упираются мне в грудь ладошки. Но я лишь крепче стискиваю зубы, начиная чувствовать то, на что обрек свою маленькую и слабенькую девочку. Мне с болью справляться не привыкать.

— Лежи смирно, — сквозь зубы прошу я и крепче прижимаю ее к себе. — Чем быстрее ты примешь мой дар, тем легче нам обоим будет пережить этот кошмар.

— Я хочу, чтоб ты ушел, — более тверже звучит ее голосок.

— Я знаю, — прикрываю глаза и судорожно вздыхаю, зарываясь в копну каштановых завитков лицом, жадно вдыхаю любимый аромат, словно это могло мне помочь, растворить боль, а не раствориться в ней. — И мне тоже надо заниматься делами, любовь моя.

— Ну, так иди, — обиженно дергается.

— Не могу, — признаюсь я. — Тебе легче?

— Боль… затихла, если ты об этом. На душе не легче.

— Если я уйду, боль вернется к тебе. Поэтому постарайся не двигаться. Не разрывай контакт. — Стараюсь относительно ровно говорить, чтобы не выдать факта, что боль ушла ни куда-то в эфир, а на ее покорного слугу. — Расслабься Малыш, — прошу я, поглаживая ее напряженную спину, переплетя ее лодыжки со своими ногами, максимально вжав хрупкое тело в себя. — Просто поменьше дергайся и скоро все закончится. А браслет… — провожу рукой по украшению, уже ставшим рисунком на коже, неотделимым от нее, — он скоро исчезнет. При желании или необходимости, ты сможешь пожелать его увидеть, и он появится. Но в остальное время, считай, что он в ждущем режиме.

— Я очень зла, — тихо предупреждает меня мой огонек, но я лишь понятливо хмыкаю, сведя челюсти от прошившего тела болезненного спазма.

— Спи Искорка. Скоро все закончится, — целую ее макушку и прижимаюсь к ней щекой. — Отдыхай, любимая…

И моя магия уволакивает сознание девочки в спасительный сон, пока Тьма, окутывает наши тела в единый кокон, переплетая нас в плотный жгут, помогая нам обоим справиться с болевыми ощущениями.

— Прости меня, — напоследок шепнул я Искорке, и уже не знаю, для кого добавил, — надо немного потерпеть.

— ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! — набросился на меня с кулаками Артем, стоило мне только выйти в гостиную, где Кирилл сидел мрачнее тучи и прижимал к груди голову Лилии. Бедняжка была в крайнем отчаянии и тихо плакала. Прайдон же смотрел на меня бесстрастно. Это у него дар такой. Быть чудовищем при необходимости, поэтому, наверное, он меня отлично понимает. Как и понимает мое отвратительное душевное состояние, от того, что мне пришлось практически пытать любимую.

— Арт, убери руки, пока я их тебе не оторвал, — равнодушно смотрю на злющего демона. — Я, правда, могу, не напрягаясь. — Мой взгляд суров и с каждым мгновением всё тяжелее.

— Я тут с ума сходил, чувствуя ее боль! Да, черт бы тебя побрал, некромант хренов, все чувствовали кошмар, творящийся с Жасминой! Даже они! — ткнул он пальцем в сторону Кирка с Лилией, а ведь они не эмпаты, не менталисты! Да они даже не одной с ней крови, но чувствовали волны страха, боли и отчаяния, сносящие с ног!

— Сколько ему лет? — Бросаю вгляд на Прайдона, прекрасно зная, что тот осведомлен о Градацком вплоть до цвета и модели его трусов.

— Сто семьдеся три, — холодной отвечает Антон и усмехается, — но слишком эмоционален для своего почтенного возраста, да.

— Так, принцесса, — возвращаю свое внимание недосопернику, — бери свои эмоции под контроль, если хочешь и впредь участвовать в этом деле. Нет? Свободен. Мне кисейная барышня ни к чему!

— Ты не знаешь, какого это, чувствовать чужую боль, как свою, — отпускает меня Артем и в отчаяние трет переносицу.

— Что ж ты не ворвался к нам, рыцарь плаща и шпаги? — издевательски усмехаюсь, когда у самого на душе демон скребет.

— Да прорвешься тут, пожалуй, через этих, — презрительный кивок на Кирилла и Антона. — Отец называется! Что ты с ней делал? — опять требует от меня ответ. Но я не хотел даже вспоминать ее крики, переходящие в визг. Самому тошно.

— Почему вы его остановили? — задаю наводящий вопрос Кириллу и подхожу ближе, присаживаюсь около ног Лилии на корточки.

— Я тебе доверяю, — глухой ответ Чернова. — И очень жду объяснений. — Он успокаивающе гладит по волосам жену, а с его пальцев срываются маленькие черные всполохи, призванные успокоить бедняжку.

Я коснулся щеки своей названной сестренки, понуждая ее обратить на меня внимание. Пустой взгляд, мокрые щеки.

— Как ты, детка?

— Алекс! — Кидается мне на шею в слезах Лилия и быстро тараторит. — Боги, какой ужас, Алекс! Что там произошло? Что с моей девочкой?

— Ты мне доверяешь? — мягко отстранил женщину от себя и смотрю ей прямо в глаза. Дождался уверенного кивка. — Я сделал ей очень больно, — с мукой в голосе, признаюсь. Больно настолько, что не уверен, сможет ли она мне простить этот случай. — На пару секунд повисло молчание. Я, собравшись с духом, выдал еще одну правду, которая возможно разорвет нашу нежную связь с этим трогательным человечком навсегда, — и тебе, я сейчас сделаю тоже очень больно, детка. Надеюсь, ты сможешь меня понять, когда всё закончится.

Лилия с оторопью посмотрела на меня, потом на мужа, что с серьезным видом слушал мои откровения. Бедняжка прижалась к Кириллу, ища защиты, не понимая, чего я от нее хочу.

— Мне нужна твоя помощь, Кирк, — поднял отчаянный взгляд. — Лилия всегда была слабее и нежнее моей огнеопасной невесты. Она может не справиться с пыткой.

— Ты уверен в своих намерениях? — глухой ответ друга, он крепко прижимает к себе жену, и буравит меня тяжелым взглядом. Получил от меня уверенный кивок и решившись, спросил, — что от меня требуется?

— Держи ее. И старайся максимально забрать ее боль. Мне пришлось прибегать к магии. Но у вас связь душ, тебе должно быть легче это сделать.

— Алекс, я не понимаю, — прекрасные серые глаза полные слез и страха.

— Ты же мне веришь, да? — снова спрашиваю ее, беря за руку. — Я хочу сделать тебе подарок, сестренка, но его активация, сродни пыткам. Придется потерпеть, ради твоей же безопасности на будущее.

— А Жасмина? — дрожит голосок пугливого огонечка.

— Она отдыхает и адаптируется под новые функции своего организма. Ей нужно время. — Честность моего ответа никак не придает Лилии мужества и желания участвовать во всем этом. Но, не смотря на свой страх, она находит в себе силы не отвести взгляд.

— Что я должна делать? — дрогнул голосок.

— Не отторгай мой дар. — Прошу я, — это ускорит и упростит процесс. Жасмина сильно сопротивлялась. Но это моя вина. Не предупредил ее.

— Почему? Она умная девочка, она бы поняла, — Лилия в отчаяние прижимает к груди кулачок. Кажется, она до сих пор чувствует тот кошмар, что не смогла удержать даже закрытая от мира комната.

— Я не знал, что так будет. Хотел, красивым жестом, надеть ей украшение. А вышло… как вышло. — Признание в собственной ошибке никак не облегчило совесть. Но времени на самобичевание нет. — Держи ее крепче Кирк, в агонии, она может навредить себе или прервать процесс. Они не контролируют себя в таком состоянии.