Юлия Вариун – Яркая Искра забытой любви (страница 2)

— Прости, Искорка моя, прости меня, — кинулся я к Жасмин и заключил в объятиях. Но вместо радушно распахнутых рук меня приняли настороженно отталкиваясь. — Я не мог бороться с обстоятельствами. Я не мог прийти раньше. И звонить оттуда нет вариантов. Это… Демоны, малышка, да я был практически в тюрьме эти пятнадцать лет! И только мысль, что ты меня ждёшь, помогала мне преодолеть все трудности!

Но в ответ тишина и только ручками упирается мне в грудь, не подпуская ближе.

— Я встречаюсь с парнем, — бьёт меня наотмашь её голос. — И сейчас собираюсь на вечеринку, если ты не заметил. Не сидела и не ждала мечту из детства. Так что извини…, Алекс…слишком поздно.

— Нет уж! — Рычу я и преодолеваю ее сопротивление, всё же обнимаю и крепко прижимаю к себе. — Какой парень? С Олегом что ли? С тем Олегом, с которым Кирилл тебе наверняка запретил общаться?! Или с тем Олегом, которому я пятнадцать минут назад чуть руку не сломал?! Нет больше у тебя парня, Жасмин! Никого кроме меня! Поняла?!

— Не командуй мной! — Шипит девушка, а я принюхиваюсь к ее офигенному аромату и улыбаюсь.

— Ты дождалась меня, искорка, ты невинна, — шепчу ей в самые губы.

— Да как ты смеешь?! Нахал! Тебя не было больше десяти лет! Да я первые три года каждый день ревела и ждала тебя! А потом поняла, что всё зря! Что тебя вообще не существует нигде, кроме моего воображения. Уходи! Убирайся в свой ад, из которого вылез! Ты мне больше не нуж…

И я не дал ей договорить. Просто закрыл очаровательный ротик поцелуем. И уже раскрывая упёртые губки своим языком, понимал, и мне просто не будет, как я нелепо надеялся когда-то. Будет очень даже сложно. Но… еще я радовался той растерянности и неопытности, что чувствовалась в неловких попытках не то сопротивляться мне, не то сдаться и ответить… Нет, искорка, ты ждала меня. Ты еще даже не целованная толком. Ничего, я тебя всему научу сам.

А характер то у девочки дай боги. Не смотря на то, что ножки уже подрагивают, а сердечко гудит, но упираться руками не перестала. Ох, Кирилл порадуется, что и мне не дастся крепость с наскока. Ну и пусть! Зато потом будет, что вспомнить нам.

— Отпусти, — вырывается из моего поцелуя Жасмин и опаляет меня гневным взглядом. — Ты мне весь макияж испортил, платье помял, а мысли вообще перепутал. Отпусти, гад.

— И куда это моя невеста собралась в таком вызывающем виде? — Я всё еще обнимаю ее, любуясь то прекрасным взглядом, совпадающим по цвету с кудряшками, то белоснежной грудью, пышущей жаром и так аппетитно выставленной напоказ в узком кожаном корсете.

— Вечеринка у нас. Костюмированная. Хеллуин же, — отводит глаза Жасмин и снова просит. — Отпусти меня.

И я отпускаю, предварительно поцеловав обижено вздернутый остренький носик.

— Никакой вечеринки Жасмина! Не в этом наряде и тем более без меня.

— Не имеешь права! — Капризно топнула шпилькой девушка.

— Имею, — нагло улыбнулся я, — приведи себя в порядок и спускайся вниз, слышу, что Кирилл уже вернулся, поговорим по-семейному что ли…

— Демоны! — Выругалась моя прелесть и быстро побежала срывать с себя неподобающую одежду. По ее поведению, понял, что слинять на вечеринку она собиралась без ведома и без разрешения, а я ей помешал. Не успела. Ну вот, еще один повод у нее меня ненавидеть. И не смотря на это, я улыбался. Спешил вниз, где слышал счастливые голоса детей, наперебой что-то возбужденно рассказывающих, лучистый смех моей прекрасной приемной сестренки Лилии и рычащий голос Кирилла, моего весьма неожиданного, но стопроцентного друга.

— ГДЕ ОН? — Рокотал Чернов, очевидно услышав от домработницы обо мне. — Я ЕГО ЧЕТВЕРТУЮ! ОРТАЙЛ!

А я улыбался. Смотрел на эту невообразимую картину сверху лестницы и улыбался… Как же я за вами скучал, друзья!

Колючая Искорка

Я снова видела его во сне. Своего выдуманного рыцаря. Я вновь и вновь, как сотни раз до этого ревела беспомощным ребенком на заднем сидении разбитой машины. Родители не могли меня ни успокоить, ни ответить на мои крики и мольбы. Они лежали в месиве стекла и крови, выброшенные жестоким ударом на капот собственного автомобиля. А я всё плакала и звала то маму, то папу, но ответа всё не было. В груди разливалась боль и отчаяние. Я не понимала, что происходит. Ни вокруг, ни внутри меня. Только вдруг увидела его, моего рыцаря — спасителя. Алекс внезапно появился, практически насильно вытащив меня из салона.

Мне семь. Я в панике. Истерика почти бесконтрольна. Это я сейчас понимаю, просматривая сон в сотый раз. А тогда, в моей детской реальности, я не могла осознать всего случившегося.

Конечно, вполне логично, что моё детское подсознание нарисовало мне героя — спасителя, что забрал боль из души и успокоил, прижав к своей груди, как прижимал папа, когда я плакала. Странно, что этот мой психоз затянулся так надолго. И странно, что мои новые родители не разубеждали меня, не пытались скормить психологам, а даже в некотором роде потакали моей выдумке. Странно. Но и это я переросла. Поняла, осознала. Психологическая травма детства проявляется только вот такими редкими, но реалистичными снами, где я не разрешаю оторвать себя от груди Алекса ни медикам, ни полицейским. И он так и уносит меня на руках, в мой новый дом, к новым родителям, и обещает всегда быть рядом и защищать. И всегда этот сон заканчивается нашим расставанием. Он уходит в мерцающее марево портала, не оборачиваясь, а я остаюсь плакать и ждать его возвращения. Ждать выдумку своего травмированного подсознания. И ведь ждала же… Пока не выросла.

Открываю глаза, чувствуя, что лицо мокрое от слёз.

— Его нет, и никогда не было, — я тихо выговариваю потолку жестокую правду, снова и снова заставляя себя поверить. — Я здоровая, цельная личность, я не верю в призраков прошлого. Я живу дальше.

Дав себе установку, провожу день в относительно ровном состояние. Отнекиваюсь от похода с семьёй на соревнования мелких, в надежде сбежать до их появления из дома на вечеринку. И вот я уже практически готова отправляться, уже даже такси вызвала и намарафетилась королевой вампиров, когда в мою комнату без разрешения вошел он. Призрак моих детских снов. Мечта, придуманная глупой девчонкой. Конечно, я не сразу адекватно отреагировала, вообще не поняв, кто вторгся в мою святую детскую комнату. Но когда узнала Алекса, прекратила хаотичное метание всего и сразу.

В пользу моего вернувшегося сумасшествия говорила очень быстро затягивающаяся рана на рассеченной брови Алекса. Регенерация девяностого уровня? Да и моя меткость тоже оказалась просто феноменальной. Тоже плюс в пользу зарождающейся истерики. Он не изменился ни на йоту. Как был молодым и красивым в моем воображение, таким сейчас и стоял передо мной. Только кровь с лица рукавом вытер недовольно. И еще, какие-то права на меня предъявляет, командует. Так, кажется мне надо нечто большее, чем просто аутотренинг, что я не псих. Возможно, даже помощь специалистов понадобится.

Размышлять — то я размышляю, а со своим персональным глюком диалог всё равно веду. И обиду ему высказываю, что и ждала его и плакала, а потом уверовала, что он лишь плод моего воображения и больше не нужен мне. Всё. Слишком поздно. Возможно, я еще до чего-то договорилась бы, не поцелуй он меня, сжимая в крепких объятиях. Настолько крепких, что, кажется и не человек он вовсе из плоти и крови, а один и папенькиных псов. И почему я раньше не подумала, что он может быть не человеком?

Если мой отец демон, а окружают его твари тёмные, и только мама единственный светлый человечек среди всего этого бестиария на Земле, то почему бы и Алексу не быть демоном? Или Оборотнем? Или еще кем-то? Выбор велик. Мои мысли сбивались с нужного курса, сбитые с толку наглым вторжением на мои законные территории, которые по какому-то праву Алекс решил, что они ему принадлежат. Ага! Размечтался! Целуй — не целуй, я не таю, как мороженка в горячих руках, я глыба льда Алекс! И ты еще отморозишь об меня свои желания и хотелки!

— Приведи себя в порядок и спускайся вниз, слышу, что Кирилл уже вернулся, поговорим по-семейному что ли… — Расставляет мужчина акценты на том, кто тут хозяин положения и уходит из комнаты, насмехаясь над моим поспешным переодеванием. Если папа увидит меня в таком виде, будет и скандал и взыскания материальные и вымотанные нервы. Папа строг у нас, ничего не скажешь. Но это касается только нашего воспитания по части поведения. А так-то любит, конечно, балует, защищает.

И вот эта его защита, в гипертрофированной форме и вызывает у меня самый бурный протест. Мне нельзя посещать вечеринки, мне нельзя встречаться с парнями. Меня даже из обычной человеческой школы родители забрали, потому что там же не объяснишь противоположному полу, что дочь Чернова — плод неприкосновенный. Так что я обретаюсь по большей части в кругах всякой нечести, что боится в мою сторону смотреть не с того ракурса. Я ж дочь Чернова! Старшего Круга. Демона. Иногда это такая проблема, когда твой папа капец, какой матёрый. Только с поступлением в университет немного свободы и получила.

Я грустно улыбнулась, бросив взгляд на фото рамку, где мы с родителями и братьями развлекаемся в аквапарке. Да, нет, чудесные у меня родители. Это всё мой трудный возраст и конфликт поколений.