Юлия Вариун – Непокорная (страница 63)

Я виновато захлопала ресницами, кусая губу. Знаю, как это жест действует на мужчин. И этот не исключение. Правда дело тут не в очаровании мной, а в шоке от того, что я не пищу, прячась в закутке, а дерзко провоцирую гадов.

Со спины слышу быстрые шаги и поворачиваюсь, сразу встречая на свой меч чужую атаку. Прав Брайтон. Не хватает мне сил против мужиков. Нельзя мне блокировать удары. Пробивают на раз. Я пошатнулась, падая назад. Поздно уже ускользать и обманывать атаки. Один блок и я повержена тупо силой. Не мастерством. Падаю прямо под ноги своему первому противнику, но прежде, чем его сапог касается моего лица, обоих атакующих сносит магией, ударяя со страшной силой об стены, потом об потолок, в итоге бросает на оставшихся воинов и вся эта куча мала валится на пол, корчась от боли. Артефакт Брайтона сработал, как и надо. Я же говорила, что у меня есть сила. Я подскочила, пряча кинжал в ножны за спину и подхватывая снова утраченный меч. Подумав, подхватила еще один, в другую руку. Оглянулась на деморализованных и разбитых противников. Вспомнила, что в путь собралась совсем без денег. А ведь мне предстоит еще скрываться. Побежала быстро в гардеробную, схватила кошель со скудным, но все же запасом монет, что брала с собой, когда ехала в пансионат. С тех пор, ни копейки оттуда не пришлось потратить. А теперь пригодится. Побежала обратно к окну. Из коридора заглянул в комнату кто-то из виверн. Оценил валяющуюся кучку своих собратьев и хотел было уже гаркнуть что-то своим, зовя подмогу, но мой нож оказался у него между глаз быстрее чем он успел издать хоть звук. Когда яростно ругаясь на ненавистных идиотов, что лезут на рожон, проходила мимо кучки тел, где кто-то еще что-то слабо постанывал, меня за ногу ухватили чужие руки. Не глядя, насколько противник в состоянии меня обидеть, я ударила второй ногой и сверху по хребту приложила рукоятью меча.

«Не убьешь ты – убьют тебя, - звучали в голове слова брата, преподающего мне очередной жестокий урок, после которого я уползала домой, еле волоча уставшие ноги. – Будь быстрее. Хитрее. Злее. Пропустишь удар. Второго не будет. Тебе хватит одного, чтобы умереть»

Что ж, Брай, можешь мною гордиться, хмуро подумала я, оглядывая поле битвы. Накинула капюшон, натянула на лицо защиту, и без каких либо задних мыслей прыгнула в темноту, кусающуюся ледяными колючками.

Оборотней нигде не вижу, хотя тут вообще трудно, что-то увидеть, в этом ледяном аду. У подножия горки споткнулась об тело. Но на поверку несчастный оказался кристорданцем. Второй тоже тут же нашелся. Он был еще жив и регенерировал. Его глаза хищно сверкнули желтизной, когда я склонилась над ним. Никогда никого не пытала, кроме Брайтона. Это наш с ним огромный секрет, но свирепый командир гварейцев до ужаса боится щекотки. Но не щекотать же мне умирающего виверна, что так отчаянно пытается регенерировать.

- Их ри гарод?[13] – склонилась ниже, наступив на запястье врага, чтобы не подумал даже схватиться за оружие и нагло поинтересовалась, чего собственно приперлись гости дорогие и где мои ревнивые собственники, чего не спешат мне на выручку, - Шер ларион зивар Рикардио?[14]

- Шелла зивар дан! Ларса плю! – выплюнул мне в лицо виверн, откидываясь на снег. Вокруг него быстро расползалось кровавое пятно окрашивая белоснежное полотно. Кажется регенерация у вивернов в разу хуже драконьей. Умирает он быстрее, чем восстанавливается. Я отступила на шаг, не желая пачкать обувь в крови. Скривилась от горечи во рту. Герцогской подстилкой меня еще никто не называл. Впрочем и шлюхой тоже. По самолюбию неприятно зазмеились трещины.

Услышав из окна шум, я оглянулась и оценив степень опасности, рванула прочь. Я скрывалась, иногда натыкаясь на тела. Тут были и гвардейцы. И виверны. И обычные слуги. Я бежала, не разбирая куда. только надеясь, что мой внутренний компас не подведет и я верно представляю, где в этой снежной круговерти конюшни. Да. Пешком я не уйду далеко. Мне нужен конь. Даже, если не будет никого в упряжи, придется брать какой будет. Лишь бы не сбрасывал. И бежать отсюда ко всем чертям. Если повезет найду и брата и жениха. Но, что-то мне подсказывает, что это им придется меня искать. Осознание, что их просто так не победить грело душу. Они действительно серьезные дяди. И будь ты даже виверном, так просто с великим драконом не сладить. Тем более, что видела я этих метаморфов. Вполне себе смертные. Странно только, что никто ипостась не сменил. Впрочем, чего мне жаловаться. С виверном в его истинном облике, было бы справиться уже нереально.

Звуки боя затихали где-то далеко за моей спиной, когда я услышала тревожное ржание животных. Конюшни… возможно, даже удастся укатить в закат. Попадаться нельзя точно. Памятуя уроки исторических конфликтов, виверны и драконы вседа конфликтовали. Если они решились преодолеть суровое море в это время года, значит шли не просто так, а с умыслом. Они назвали меня подстилкой герцога, значит подозревают его отношение ко мне. Как минимум думают, что я любовница. Значит, дорога. О том, что я вообще-то истинная его светлости знать не могут. Мы сами узнали об этом только вчера. Но даже знания, что я не просто так живу в замке, ставит меня под удар. Сказали «взять девку» Значит, хотят воздействовать на милорда через его слабость. Через любовницу, да? Да хрена с два вам звеемордые гады! Да простит меня мой учитель изящной словестности, если конечно, он еще жив. Но герцогская шлюха не достанется вивернам и предметом политического торга не будет. Или я не Клевеленд!

Размышляла я уже в пути, а подо мной бодро выстукивал копытами черный конь брата. Куда он уносил меня, я не знаю. Но даже, если погоня будет, снег заметет мои следы. Если милорд жив, а он жив, он найдет меня. Или мы не истинная пара?

Глава 37

- Уму не постижимо… - шепчется кто-то из гвардейцев, шагая следом за нами. Мы с драконом шли впереди, ощетинившись магией. Эрику и Карда я оставил в замке. Не знаю почему. Предчувствие, что они там нужнее, чем здесь. Внушительную гвардию мы тоже брать не стали, ограничившись лишь двумя десятками избранных. Лучшие воины. Они были таковыми изначально. Но после четырех месяцев моей муштры стали на ступень серьезнее воинами.

Когда посреди ночи в замок явились беженцы из ближайшего села, с криками, ором, плачем и требованием защитить, мы не думали, что катастрофа будет таких масштабов. Нет, разумеется, поверили, что на деревню действительно напали, действительно там грабят – убиваю – насильничают. Но людям свойственно преувеличивать. А у страха глаза размером с великие океаны. Поэтому, хоть и снарядись в течении десяти минут в спасательно – карательный поход, все же не ожидали… таких… масштабов.

- Кем же надо быть… - снова слышу шепот за спиной. В отличие от меня и милорда, шедших молча, гвардейцы не скрывали эмоций. Многие знали жителей этой деревеньки. Кто-то по девкам бегал сюда, кто-то вполне серьезно наведывался к женщине, покупали у местных выпивку и пироги, помогали чинить дома одиноким майсам и старикам, у кого не было молодца в семье. Даже я знал половину жителей в лицо, и еще половину так, по слухам.

Стараясь не выдавать своей боли, я ступал по ледяному насту, щедро залитому кровью. Снег от горячей человеческой влаги подтаял, а мороз сделал свое дело и теперь нам приходилось ступать буквально по кровавому льду. От каждого шага в душе обрывалась очередная нить, удерживающая меня от отчаяния.

Той парочке покалеченных девиц, что смогли скрыться, и побежать за помощью в замок несказанно повезло. Потому что в деревни не осталось никого… живого. Теперь это один сплошной погост. Усыпальница пары сотен людей. Мужчины, женщины, старики, дети… я прикрыл глаза, желая развидеть картину жестокой расправы над несчастными. У меня крепкий желудок. Еще крепче яйца. Но кошмары мне обеспеченны теперь на всю оставшуюся жизнь. Милорд перевел дыхание, заметив на кровавом льду потерянный детский башмачок. И следы… кто бы не пытался убежать с дитем на руках, не смог. Следы явно говорили, где упал человек, куда его тащили. Хотя судя по отпечатавшейся тут же ладони на обагренном снегу, не его, а ее.

- Разойтись по домам, - хрипло выдаю я. Мой голос предательски вибрирует. – Ищите выживших!

Гвардейцы не дожидаясь завершения приказа, бросаются в дома, спускаются в подвалы. Ищут… безнадежно, ищут. Хоть кого-то. Мой взгляд цепляется за разорванную тряпичную куклу, лежащую в сугробе. От нее куда-то за угол дома ведет кровавая тропинка следов. Слишком меленьких, чтобы принадлежать кому-то взрослому. Закрываю глаза, отчаянно растирая лицо ладонью, затянутой в перчатку. Мне на плечо падает тяжелая рука дракона. Я качаю головой, безмолвно прошу не трогать меня. Я в норме. Я в порядке. Сейчас буду. Сейчас. Промакиваю глаза рукавом и встряхиваю головой. Мои ребята молча ходят из дома в дом. Никто не может нарушить молчание. Что-либо говорить сейчас, кажется святотатством. Осквернением этой огромной могилы. Замечаю, в свете полной луны, как предательски блестят глаза у бойцов. Сам я даже не порываюсь посмотреть в глаза дракона. Не надо ему знать, что я тоже человек. Не за сердце нанимал меня. Где-то далеко, домов через пять раздался душераздирающий крик. Мужской. Мы ускорились, даже не знаю на что надеясь. Я видел, как туда целеустремленно шел гвардеец, когда я отдал приказ искать выживших.