Юлия Ванина – Долина засыхающих трав (страница 6)

Так хочу именно твое тепло ощущать рядом ВСЕГДА! Так хочу, чтобы именно ты говорил мне ласковые и нежные слова, чтобы ты мне названивал постоянно, говоря, как соскучился.

Чтобы просто целовал, напоминая о том, что я – твоя!!! Как хочу!!! От этого все нервы – я не вижу, что тебе нужна, ведь для меня не главное, материальное! А ты думаешь, что я просто не ценю, что ты для меня делаешь. Ценю, но иначе…

Для меня важны (очень!!!), так называемые, «телячьи нежности». Их нет… и я не такая, какая ты хочешь, только поэтому… Как же тебе это еще сказать? Ведь я же говорила, чего мне хочется… А ты мне все о материальном: «Чего хочется тебе – я буду рад дать!» – твои слова, сказанные на море…

Мы любим, но топчемся на одном месте… По кругу ходим, как привязанные: и уйти бы, но так нравится эта веревочка. Привычка? Не знаю… Я ничего не понимаю – перестала что-либо понимать.

Я с тобой уже не знаю: что истина, что ложь… Теряю себя? Нет, я теряюсь… Но так сильно тебя люблю».

«Привет! Вижу, что ты так и не понял: с чего я такая? Поговорить бы, но созрел ли ты для разговора? Хочу поставить все точки над «i».

Глупо думать, что это банальная собственность над тобой. Я изначально говорила тебе, что приезжающие мне не нужны, а ты так и не понял: почему….

Твоя любовь, видимо, измеряется квадратными метрами – чем больше их, тем ты чаще появляешься. Когда тебе было плохо, я тебя не оставила, были вместе, все переживали вместе (никто не знал, как нам было тяжело, но мы это пережили), – а когда тебе стало легче, ты под предлогом уехал к родителям… Пахнет очень сильно потребительством… Использовал человека, и сам не понял? Я тебя, наверно, расслабила терпением, пониманием, ….

Да, эгоисты мы оба, но я свой эгоизм давно в зубах зажала… Даже сейчас – пишу тебе, не готовому к этому разговору.

Не хочу, чтобы мной пользовались! И не допущу этого!!!! Люблю тебя, но не допущу!!! Такие громкие слова были февральским вечером, а на деле – не стоят и гроша… Я сделала ставку на нас, а ты это расценил иначе…

Ты подумай, Солнце мое, нужна ли я тебе? Или так и дальше будем играться? Я устала, хочу спокойствия в отношениях, а когда – так, как у нас… – показуха одна, а не любовь… Ты же сам говорил, что нужно подтверждать, а тебе подтвердить уже нечем…

Я не знаю, что ты будешь делать, чтобы вернуть свою репутацию (если ты этого хочешь) … надеюсь, у тебя веская причина такого поступка… Но ты мне сделал очень больно.».

«Почему ты так со мной? Если я больна морально, у тебя есть два выхода, нет, три. Блин, и в такой день!!!!! Почему у нас так получилось!!!!!!!!!!!! Так вот! Первый, уйти, забыть меня. Второй, «вылечить». Третий, мириться с этим.

Короче, неприятно за сегодня до ужаса, но это получилось, зачем, пойму-поймем со временем. Мне тоже очень хочется, чтобы у нас все было «как у людей», но у нас то одно, то другое… Я этому особо значения не придаю, но ты по этому поводу нервничаешь и злишься.

Можно же просто поговорить, по поводу случившегося и снова общаться на уровне, но ты думаешь постоянно, что мы не подходим.

Я очень хочу быть с тобой, но если все будет продолжаться также, я куда-нибудь, уеду далеко. Почему же с другими все было так просто? Потому что, видимо, любовь – не нужное чувство – оно мешает!!!!»

Устала читать, больно и не нужно уже никому это чтение. Воспоминания еще никому не дали счастья, особенно такие. Но это, как садо-мазо над своим любимым организмом: и физически больно, и душа еще не оправилась. Волнами текли по телу отголоски прошлых обид и горечи, раздували вены, бились стуком в висках, толпились внизу живота и возвращались вновь в оглушенное темя. Разливались от сердца до самых кончиков волос.

Дыхание не давало облегчения, напротив, каждый вздох глубоко вгонял этот пораженный воздух. Ощущение, что он скопился вокруг и точно знает, где она будет в следующую минуту и каждый шаг будет продолжен этим состоянием. Грусть стала удушающей и поедающей все, что осталось светлого от ее «Я», хотя что там могло остаться после, выжигающих все живое в душе, отношений.

Взрыв атомной бомбы прочувствовала, как будто это случилось здесь и сейчас, а не где-то в другой стране и с другими ни в чем не повинными людьми. Невыносимая тяжесть сковала все тело и легкие и она чуть было не задохнулась от воспоминаний.

Закрыв лицо руками, она вспомнила море и его соленые капли, куда она сейчас направлялась. Рисовать не стала себе радужные краски морского лета, ей хотелось все это увидеть вживую.

Проходила проводница и Ия тихо, чтоб не разбудить других, попросила принести чай.

– Вам с лимоном? – та участливо посмотрела на девушку, и ей показалось, что эта чужая женщина её понимает и знает, что и это проходит – все проходит.

– Да, пожалуйста. – она поднялась и направилась в конец вагона, нужно было срочно сменить обстановку и, как минимум, умыться.

Ее место было в начале, поэтому пришлось уворачиваться от ног и рук спящих, идя к цели. Кто-то храпел, и соседний мужчина чуть потолкал храпящего. Стало снова тихо.

Открыв прозрачную дверь, Ия оказалась в немного прокуренном тамбуре – это осталось от тех, кто часа два назад еще не спал и коротал здесь время и явно с телефоном, как же без него в это бешенное время.

Повернула ручку туалетной комнаты. Зашла. Хорошо, что этот поезд фирменный – здесь и после целого дня чисто. Спасибо проводнице. Она следила за чистотой во всем вагоне, а по туалету можно сказать обо всем вагоне.

Тамбур не в счет, надо же где-то задумчивым людям проводить привычное время с сигаретой, как с подругой, которая и слушает, и понимает, и настраивает на мнимое спокойствие, по крайней мере до следующей встречи с ней, она не любит, когда ей изменяют здоровым образом жизни, и прищурив глаз, она впитывается легкими и целует изнутри своим смрадом и пороком.

Закрыла дверь, щелчок был тихим и долгим. Сердце эхом стучало в ушах. В зеркале она? Кто она? Усталые глаза смотрят сквозь нее, увидеть бы в них надежду на то, что таких отношений, такого общения больше не будет.

– Скажи мне, что ты все поняла! Скажи мне, ты же – хорошая девочка, зачем себя загнала в ЭТО? Ответь. Чего смотришь? – Ия открыла кран и холодная вода этой поездки обожгла лицо.

Она снова посмотрела на себя, капли медленные забирали с собой слезы. Будто в замедленной съемки стекали с лица бриллианты и падали без оглядки вниз. Уже теплая прозрачная вода на коже поблескивала и играла под мутным светом этого маленького пространства. С носа смешно висела капля, огромная, любопытная и, заигрывая с отражением и любуясь им, упала вниз.

Улыбнулась, но глаза остались серьезными. Люди сами придумывают себе боль. Ведь это лишь оценка происходящего, под ней только наши желания, точнее анти-желания.

– Опять! Так, все скоро изменится, ты больше не дашь так с собой обращаться и сможешь наконец вздохнуть полной грудью! – вздох раздул легкие до пределов и длинный тяжелый выдох подтвердил.

Но внезапно поезд остановился и все резко рвануло вперед. От неожиданности девушка подскочила и еще более ударилась о зеркало, в котором только что пыталась разглядеть себя. Боль пронзила ее правую ногу, пульсировал висок. Что-то подсказывало не выходить и ждать.

Долгие несколько секунд решили дальнейшую жизнь всего поезда. Где-то далеко послышались крики, тихо, но их не слышать было невозможно. Беспокойство коснулось и этого вагона. Проснувшиеся и слетевшие с полок люди не понимали, что происходит. Глухие крики только поджаривали слух и будоражили воображение каждого. Кто-то начал кричать:

– 2 поезда столкнулись, нужно бежать и помогать тем, кто выжил… – звучал жесткий пожилой голос.

– Что с нами будет? Кто нам поможет? – молодой девичий голос перебил ее.

– Заткнись, дура! Тут что-то не то! – мужской голос отрезал время до и после…

Девушка стала верещать, кто-то стал плакать. «Почему же здесь все так слышно? – Ия тихо стояла и слушала. – Здесь точно что-то не то!».

И потом все поняли – почему. Крики стали усиливаться и приближаться, ощущение, что с людьми что-то происходит. Страх, плач, крики… Теперь и колено болит, но Ия не шелохнулась. Ближе, ближе, теперь слышен топот ног, точнее сапог. Ей вспомнились фильмы ужасов, которые она так любила смотреть всегда.

Картины всех просмотренных кинофильмов прокрутились перед глазами, но это там – по ту сторону экрана, в кинозале всегда было безопасно, это и придавало уверенность и пикантность просмотренного, боишься не боясь – парадокс, но все же.

Здесь же боишься боясь, и это совсем другое чувство. Наверно, оно похоже на то, когда знаешь, что через минуту умрешь. Нет, минута – это слишком долго! Секунда и… ничего. Что там за занавеской этой загадочной старухи по имени «смерть»?

Мы все боимся умереть. Хотя толком не знаем, что это и почему ужас в крови. Для чего нам дан страх покинуть эту землю и что такое боль, которая предшествует ей? Зачем она дана тем, у кого есть тело и у кого есть своя собственная энергия, которую он пополняет сам сном?

Почему мы непременно должны бояться смерти и почему всегда самоубийцы (по мнению Ии, они – очень смелые люди, хоть и эгоистичные) преследовались церковью, и только сейчас все равно, где он похоронен?

Почему так неприятно ощущение страха? Почему заставляет истошно думать, как поступить дальше, чтоб сохранить, порой никчемную, жизнь? Явно такие мысли приходят в голову к тем, кто сталкивается со своим концом вплотную.