Юлия Узун – Песчинка. Пустой мир (страница 4)

Мы встречались с Джошем около шести месяцев, и я даже не знаю, когда он умер и как. Помню, в ноябре заметила первые признаки странной болезни. Люди кашляли, у некоторых на коже появлялась сыпь. У Джоша высыпало всю правую руку. Мы подумали, что это аллергия, но потом я заметила эту сыпь у мамы и у брата, а еще через неделю почти вся наша группа в институте ходила с красными пятнами на разных частях тела. Никто ничего не понимал, а врачи разводили руками, пока в один прекрасный день не позвонил дедушка и не рассказал отцу, что ожидает человечество в будущем.

И вот, мы в этом самом будущем.

Оливия привела меня в свой дом, зажгла свечи, так как за окнами давно стемнело, достала из неработающего холодильника чипсы с пепси, и мы устроились на мягких диванах в гостиной.

Девочка поддерживает чистоту: я не чувствую плохих запахов, вещи все на своих местах, ничто нигде не валяется.

– Здесь нет генератора? – решаю поинтересоваться, думая, что Оливия, возможно, не знает, как его подключить.

– Он есть, но три месяца назад генератор перестал работать.

– Почему не ушла жить в другой дом?

Оливия громко хрустит чипсами, а некоторые дает Эльбрусу.

– Не хочу жить в чужих домах. Я здесь привыкла.

Смотрю на собаку, и вдруг мелькает мысль, что чипсы могут привести к каким-нибудь расстройствам. Я ничем ему не смогу помочь, потому что не ветеринар.

– У тебя есть для него специальный корм? Сейчас такое время, знаешь, что лучше не рисковать здоровьем выживших, – задумчиво смотрю на то, что мы сами едим, затем отодвигаю в сторону. – Нам тоже надо бы постараться питаться лучше.

– Корм у меня есть, – Оливия соскакивает с кресла и бежит на кухню, затем возвращается с большой миской сухого корма. – Селена, я эту собаку уже пять месяцев кормлю, и пока ничего не случилось. С нами тоже ничего не будет. Да и где мы найдем хорошую еду?

– А давай завтра прокатимся загород? Сейчас много фруктов и овощей спеют. Конечно, не во всех огородах можно будет найти что-нибудь вкусненькое, но уверена, что есть такие деревья, которые плодятся без всякого ухода. – Улыбаюсь ей самой искренней улыбкой, но Оливия не отвечает мне тем же. Я пересаживаюсь к ней ближе и беру за руки. – У нас всё получится, вот увидишь. Мы найдём других выживших и заживем одной семьей. Расскажи мне про иммунитет. Как ты узнала об этом?

И Оливия охотно соглашается ответить на этот вопрос. Я рада, что девочка не убрала рук, а оставила, позволив мне наслаждаться настоящим человеческим теплом.

– Когда люди начали болеть, мама отвела меня в больницу, потому что на моей коже не возникало сыпи, и она хотела убедиться, что я не подцепила заразу. И правда, доктора ничего не обнаружили. Потом меня начали водить по больницам, обследовали с ног до головы и выяснили, что в моём организме есть какие-то антитела.

– Антитела?

– Да. Они защищали меня от заражения. Доктор Вайбер назвал это стабильным иммунитетом.

Я хмурюсь и вспоминаю табличку на двери кабинета врача: Джон Вайбер. Так-так, кажется, я шла по правильному пути.

– И… что случилось потом? Ну, узнали они о том, что ты с иммунитетом, что же они решили?

– Стали проводить опыты. Мама согласилась, потому что хотела жить, но она умерла до начала пандемии. И не от болезни. Ее сбил мотоциклист.

Сочувствие и сожаление в нынешней ситуации уже не играют никакой роли, поэтому я просто глажу ее по волосам.

– В общем, – продолжает Оливия, теребя шнурок от кофточки, – они хотели применить мою кровь, чтобы создать лекарство, но не успели. Вирус слишком быстро распространялся. Там были и запущенные стадии, а они самые опасные. Доктор Вайбер в компании какой-то женщины психолога рассказывали, как выжить после исчезновения людей.

– Но ты же говорила, что думала, якобы это случилось только в Сан-Франциско?

– Да, я, правда, так думала. Мне никто не сказал, что пандемия – это мировая катастрофа, и человечество вымрет. Доктор Вайбер объяснил, что скоро я останусь одна в городе, учил меня добывать еду, показал, что брать в аптеке, если болит живот или возникнет простуда. Психолог готовила меня к жизни без людей. Как я уже сказала, осиротела я раньше, поэтому не противилась их указаниям.

Откидываюсь на спинку дивана, запрокидываю голову и закрываю глаза.

– Выжить такой маленькой девочке непросто, – тихо произношу.

– Мне уже двенадцать! – протестует Оливия. – А еще я девочка-скаут. В школьном лагере и не такое видели.

Из ее уст это так забавно звучит, что я начинаю смеяться.

– Девочка-скаут, – повторяю я. – А можно я буду называть тебя Скаут Оливия?

– Оригинальненько. Скаут Оливия, Скаут Селена и Скаут Эльбрус.

Теперь я уже хохочу. Оливия подхватывает мой смех, и это веселье я ни на что на свете не променяю.

Глава 9

На следующий день мы действительно едем искать огороды, решив, что здоровье превыше всего. А что мы можем есть в городе? Только сухие завтраки, печенье, готовые полуфабрикаты, наподобие готовой лапши или супов в пакетиках. К счастью, у макарон и риса хороший срок службы и иногда можно сварить что-то посущественнее. Консервы позволяют не забывать вкус мяса, рыбы и прочих подобных продуктов. Но я даже к консервам отношусь очень осторожно и стараюсь добывать их в самых холодных подвалах.

Сегодня утром мы нашли консервы из индейки и умяли почти по пять банок за раз, заедая слайсами. Эльбрус тоже полакомился с удовольствием.

Но мы не знали, что за городом нас ждет рай из столового винограда. Я и раньше находила овощи и фрукты, но сейчас осознаю, как соскучилась по этим ягодам.

Виноградник, в который нас занесло, необъятных размеров. Мы бегаем и верещим как дети, срывая грозди и лопая кисло-сладкие ягоды.

– На велосипеде я так далеко не ездила, – признается Оливия.

– А я однажды нашла целое поле морковки! – смеюсь.

Мы идем вдоль виноградника, доедая ягоды. Я скоро точно лопну!

– И что ты сделала с морковкой?

– Собрала штук шесть, а дома почистила и приготовила спагетти с морковным соусом. Тогда еще многие продукты были доступны.

– А я первый месяц объедалась шоколадом, – озорно говорит Оливия. – А потом он мне надоел.

– А доктор Вайбер чему тебя учил?

– Рассказывал про местные погреба, где можно добыть качественную еду, постоянно напоминал, что я должна проверять срок годности продуктов, особенно молочных и мясных. Просил не есть много сладкого, потому что зубного врача мне больше не найти. А еще… – она молчит с грустью глядя себе под ноги, словно вспоминая. – Доктор Вайбер за пару месяцев смог почти стать мне отцом. Он подарил мне велосипед, как напоминание… сказал, чтобы я не забывала его. В тот день у него начала чернеть рука.

В моей голове внезапно мелькает последняя картинка перед тем, как папа спрятал меня в «бомбоубежище». Его рука тоже была черная. А потом думаю о том, что видела в кабинете доктора Вайбера: его обувь и докторский халат… его пальто, которое сохранило запах парфюма.

– А как он выглядел?

– Доктор Вайбер?

– Угу.

Воздух в саду свежий и слегка бодрит, вокруг зелено и Эльбрус с удовольствием тычет носом в землю, вынюхивая себе что-нибудь интересное. Для собаки такая вылазка тоже идет на пользу. Мне так приятно за ним наблюдать. А ведь раньше я не любила животных!

Оливия срывает очередную гроздь темного винограда и с улыбкой отдается воспоминаниям.

– Доктор Вайбер был одним из тех мужчин, о котором мечтают женщины. Моя мама так говорила, – смущенно хихикает. – У меня, знаешь ли, не было папы.

– Бросил?

– Да… когда мне было три месяца. Мама не хотела о нем рассказывать. Не знаю, как выглядел папа, но доктор Вайбер был красавчиком, хоть и седой уже, но зато мужественный, стройный… Если бы не вирус, то я хотела бы видеть мою маму и доктора вместе. Он был хороший и неженатый.

Не скажу, что по рассказу Оливии я могу представить этого Доктора «Мачо», но то, что хочу залезть в его компьютер и планшет – уверена на все сто. Сейчас они как раз заряжаются в одном из магазинов, где я нашла генератор.

Я хочу задать следующий вопрос, но в этот момент Эльбрус начинает громко лаять. Мы поднимаем головы и видим, как собака прыгает около небольшого холмика и виляет хвостом.

– Эльбрус, что там? – кричит Оливия и несется к нему. Я не спешу.

Девочка подбегает к собаке и смотрит пристально куда-то вниз между листьями сухой травы.

– Селена, иди сюда!

Подхожу ближе, готовясь увидеть что-то ужасное. Сердце так и колотится в груди. В голове вновь всплывает образ почерневшего мужчины в деревне. Меня начинает тошнить.

– Их двое, – шепчет Оливия, и я понимаю, что стою с закрытыми глазами. – Селена? – смеется девочка.

Открываю один глаз, потом второй. В нас сейчас бурлит слишком много эмоций, поэтому увидев двух коричневых белок, страх сменяется безудержным смехом. Оливия тоже смеется.

– Это белки! – не верю я.

– И они живые!

Но вдруг мы обе затихаем. Белки не убегают, а испуганно смотрят на нас. И Эльбрус продолжает лаять. Беру палку и толкаю животное, оно не двигается с места. Оливия закрывает глаза, не желая видеть то, что предстает перед нашим взором, когда я разъединяю белочек.

– Черт! – рычу я неистово, затем бросаю палку, хватаю Оливию за руку и мы бежим к машине. Эльбрус от нас не отстает.