Юлия Цыпленкова – Во славу империи (страница 103)

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Чоу.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Саттор на ухмылку полковника внимания не обратил, однако заметил, что комендант больше не возражает против его участия в допросе. Возможно, берег нервы и предоставил Рику получить все шпильки от Прыгунова, а может, попросту не знал, что говорить дальше. Впрочем, мотивы командира мало волновали майора, главное, приглашение он принял.

— Виктор, чем быстрей мы перейдем к сути дела, тем быстрей закончим. Прекратите клоунаду, она только мешает вам. Вы серьезный ученый и хороший человек, я это знаю. И честный, иначе не смогли бы вырастить Настю такой искренней и открытой…

— Да, — профессор задрал подбородок, — у меня замечательная дочь. И я не уверен, что вы хорошая партия для нее, раз уж приняли участие в этом диком фарсе.

И все-таки тон ученого поменялся, это не могло не радовать. Саттор продолжил:

— Этот фарс начали вы, Виктор. Думаете, мы зашли в вашу палатку из желания позлить вас или задеть ваши чувства? Вы же знаете, что происходит на Демосе, и что мы пытаемся предотвратить. И если бы вы позволили себе отпустить предубеждение, то еще там мы могли бы поговорить в ином тоне и с иным результатом.

Прыгунов передернул плечами. Он всё-таки уселся на стул, закинул ногу на ногу, однако по-прежнему избегал смотреть на военных.

— Я отлично помню, что вы говорили раньше, — чуть ворчливо произнес профессор. — Только я не могу понять, как поиски Шакалов могли привести вас ко мне в палатку.

Чоу и Саттор обменялись взглядами — это уже больше походило на беседу. Полковник кивнул, и Рик заговорил снова:

— Покажите ваш сендер, Виктор. Пожалуйста.

— Пф, — фыркнул Прыгунов. Полковник и майор смотрели на него, больше не произнеся ни слова, и ученый сдался. Он вытащил свой контактор из нагрудного кармана и бросил на стол: — Вот, забирайте. Пользуйтесь на здоровье!

— Это лишнее, — спокойно ответил Рик. Он указал взглядом Чоу на стол, и тот достал контактор, который лежал под матрасом. — Виктор, посмотрите сюда, пожалуйста. — Майор дождался, когда профессор скосит глаза, и продолжил: — Второй сендер мы обнаружили под вашим матрасом. К нему нас привел сигнал третьего контактора. Скажите, второй сендер принадлежит вам? Виктор! — рявкнул Саттор, заметив, что ученый готов к новой клоунаде. — Возьмите себя в руки! Вы взрослый человек, а не сопливый мальчишка, который показывает язык в спины взрослым. Вы понимает, что мы спрашиваем не из праздного любопытства? Сколько у вас контакторов?

— Да один у меня сендер, один! — выкрикнул в ответ профессор. — Довольны?!

— Тем, что вы решили вести себя разумно, да, — кивнул Рик. — Подумайте, кто вхож к вам в палатку, кто мог спрятать второй контактор?

— Откуда я знаю? Я, по-вашему, маг? Ясновидец? И почему я должен думать об этом?!

— Хотя бы потому, — заговорил полковник, — что на второй сендер нас вывел контактор Шакала. Вы понимаете, что это значит? Хозяин второго сендера вел переговоры с Шакалами. Это он приказал напасть на машину, когда майор Саттор и ваша дочь везли в гарнизон важные материалы. И этот сендер был найден у вас…

— Что?! — взвился Прыгунов. — Вы хотите сказать, что это я навел мерзавцев на Настю? На единственную родную душу? На мою плоть и кровь?! Вы…

— Молчать! — гаркнул Рик. Ученый вздрогнул от неожиданности. — Где вы услышали обвинение?! Виктор, черт возьми, ваша дочь полна здравого смысла! Она рассудительна, умеет верно расставлять акценты и делать правильные выводы. Почему вы, ее родитель, несете бред?!

— Что…

— Тихо! Повторю слова полковника, у вас в палатке найден сендер, с которого велись переговоры с Шакалами, — отчеканил Рик. — А вы в своей неуемной язвительности еще и твердили, что он ваш. Вы, наконец, начали осознавать всю серьезность происходящего? Вы — предатель?!

— Да как вы смеете! — вспылил Прыгунов в праведном негодовании. — Я верный сын моей империи! И всё, что я делаю, — лишь в ее славу и пользу!

— Тогда уймите гонор! — рявкнул Саттор и заговорил тише и мягче. — Виктор, подумайте, кто-нибудь приходил в вашу палатку? Пожалуйста, соберитесь с мыслями. Быть может, у вас появятся предположения или догадки, кто бы мог подставить вас?

Профессор, наконец, развернулся лицом к офицерам и посмотрел на Рика.

— Я могу поклясться, что не имею никакого отношения к Шакалам или кому-либо еще, — чуть нервно, но всё же с большей готовностью к диалогу, ответил Прыгунов. — Я верен Гее и императору.

— Хорошо, — улыбнулся Саттор. — Но я прошу вас подумать над моим вопросом. От того, что вы — верный сын Гей, враг с объекта не исчезнет. Помогите нам вычислить его. Может быть, чье-то поведение покажется вам подозрительным. Вспомните.

Ученый нахмурился. Он уложил ладони на поверхность стола, опустил на них взгляд и сложил губы бантиком. Кажется, профессор начал думать, и это было большим достижением. Чоу даже вздохнул с заметным облегчением. Рик продолжал смотреть на отца своей девушки, ожидая ответа.

— Да не знаю я! — вдруг воскликнул Прыгунов. — Не знаю!

Теперь вздохнул Саттор, разговор грозил стать долгим. Рик украдкой бросил взгляд на часы — до появления Насти из госпиталя оставалось семь часов. Майор подтащил к столу второй стул, сиротливо ютившийся в углу, и сел к столу. Он посмотрел в глаза профессору и дружелюбно улыбнулся:

— Виктор, хотите кофе? Может, просто воды? Или приказать принести паек, уже подходит время обеда. Что скажете?

— Я скажу, что вы отнимаете у меня время, — ответил Прыгунов. — Прикажите подать машину, я хочу вернуться к работе.

— Это невозможно, — улыбка Рика стала чуть виноватой. — Тот, кто отправил вас сюда, должен думать, что мы проглотили наживку. Вам пока лучше задержаться в гарнизоне. Да и наш разговор еще не окончен, и сейчас от вашей помощи во многом зависит успех завершения операции. Так что вы хотите?

Ученый поджал губы и устремил на Саттора упрямый взгляд.

— Что значит — невозможно? Я арестован? Предъявите обвинение или катитесь ко всем чертям, я терпеть ваши выходки не намерен, — отчеканил Прыгунов.

Рик поднял взгляд к потолку, отсчитал до десяти и снова поглядел на Прыгунова. Тот всем своим видом выражал праведное негодование на произвол. Кажется, профессор так и не уловил, какая угроза над ним нависла. Майор подпер щеку кулаком и спросил с нескрываемым любопытством:

— Виктор, вы когда-нибудь слышали про Адору? Знаете, что это такое?

Чоу скосил на Саттора глаза. Он был удивлен вопросом, потому что Адора ученому не грозила… разве что в случае, если будет доказана измена империи. Впрочем, содействие эстерианцу в вывозе с Демоса найденных материалов, которые могли оказаться угрозой космическому сообществу, в том числе и Земле, могло быть расценено однозначно — предательство.

Однако полковник быстро понял, что майор просто хочет при помощи планеты-колонии заставить Прыгунова образумиться, потому снова посмотрел на профессора с явным интересом. Ученый удивленно приподнял брови:

— Адора? Что это? Слово знакомое, но не могу вспомнить…

— Это колония, — подсказал Саттор. — Адора поделена на несколько секторов, которые занимают планеты Альянса. Не все, конечно. Так вот в эту колонию отправляют смертников. Их не убивают, Виктор. За заключенными смотрят, кормят, заботятся, в некотором роде. Только недолго. Пара лет — это максимум, который дают приговоренным шахты Адоры. Это планета — преисподняя. Даже надзиратели после проходят оздоровительный курс лечения, хоть и не спускаются в шахты. Оттуда невозможно сбежать и нельзя получить помилование.

— Зачем вы мне всё это говорите? — с подозрением спросил Прыгунов.

— На Адору отправляют за тяжкие преступления: жестокие массовые убийства, насилие… измена своему государству.

— Ко мне это никоим образом не относится…

— Мы уже знаем, какие опыты проводили древние эстерианцы, и каких результатов они добились, — продолжал Саттор, не обратив внимания на слова профессора. — Это бомба, Виктор. И эту бомбу можно использовать. Тот, кто засел в «улье»…

— Прекратите называть нас ульем!

— Если он сумеет завладеть тайнами предков и будет их использовать, то это может угрожать безопасности нашей империи. И если кто-то потворствует ему в этом, то этот кто-то преступает закон. Это будет расцениваться, как измена. Подумайте о том, что своим нежеланием помочь нам, вы делаете шаг к Адоре. — Прыгунов широко распахнул глаза, и Рик закончил: — Осознайте то, что мы пытаемся донести до вас с полковником Чоу. Мы не будем торопить вас, но вы должны проанализировать поступки и поведение своих сотрудников и технического персонала.

— Вы хотите, чтобы я доносил на своих людей? — высокомерно спросил Прыгунов.

И Чоу не выдержал. Он уперся ладонями в стол и, поднявшись на ноги, навис над ученым.

— Профессор, скажите честно, вы — идиот?

— Что-о?! — протянул Виктор, поднимаясь со стула. — Да как вы смеете…

— То есть вы совершенно не желаете понимать, что вы сейчас являетесь главным подозреваемым? — прищурившись, спросил полковник. — До вас не доходит, что вы уже можете никогда не вернуться к своим драгоценным развалинам? Не осознаете, что можете никогда не увидеть дочь? Тогда вы — идиот, господин Прыгунов! Здравомыслящий человек уже прекратил бы кривляться и всерьез задумался, что его подставил тот, на кого он не хочет донести. Вы можете обливать нас презрением и грязью, а в это время та тварь, которая хочет отправить вас гнить в колонию, заберет находки, над которыми вы трясетесь, и будет использовать их так, как посчитает нужным. Он будет торжествовать, а вы предстанете перед судом и будете им устраивать клоунаду. Вы хоть что-то из моих слов уловили?! — заорал комендант, ученый невольно втянул голову в плечи.