Юлия Цыпленкова – Солнечный луч. Между сердцем и мечтой (страница 8)

– И он искупает отсутствие всех прочих, – улыбнулся его сиятельство. – К тому же суметь оценить чужое творение – это тоже своего рода дар. Поэтому я продолжаю настаивать, что вы себя недооцениваете.

– Ну что ж, придется довериться вам, – сказала я с ответной улыбкой.

– И это весьма мудрое решение, – негромко рассмеялся граф. – Идемте в галерею.

– Идемте, – легко согласилась я и воспользовалась предложенной рукой.

Галерея у Гендриков тоже была недурна. О том, что не все полотна принадлежат кисти своего автора, мне сказал сам Элдер. Но, признаться, я бы и не определил подделки, до того хорошо были сделаны копии.

– Эту написал я, – сказал его сиятельство и заметно смутился. – Я не хвастаю, не подумайте. Просто… признался.

– Неужели? – живо заинтересовавшись, спросила я и подошла ближе к указанной картине. Там и вправду стояли инициалы «Э.Г.». Это был пейзаж. Живописное место с видом на небольшой водопад. Краски казались до того живыми, что даже захотелось протянуть руку и подставить ладонь под холодные струи. Восторженно охнув, я обернулась и воскликнула: – Но, помилуйте, ваше сиятельство, это же восхитительно! Боги, до чего же чудесно у вас вышло… – Я вновь смотрела на картину. – У вас случайно нет магического дара? Я будто стою перед этим водопадом и даже слышу, как вода падает вниз.

– Нет, – он рассмеялся, – магии в нашем роду нет, и не знаю, был ли хоть кто-то из предков одарен этой милостью богов. Просто я люблю живопись.

– Да вы мастер право слово, – я отошла на шаг и снова приблизилась к картине.

– Рад, что вам понравилось мое баловство, – он улыбнулся, а я рассердилась:

– Что значит – баловство? Это талант! И не смейте принижать своего мастерства, ваше сиятельство.

Он с минуту помолчал, а после попросил:

– Позвольте мне оставить вас ненадолго, ваша милость, я хочу вам кое-что показать.

– Да, конечно, – кивнула я. – Мне есть чем заняться, пока вы не вернетесь.

– Я скоро, – заверил меня Элдер и удалился стремительным шагом.

Еще немного постояв рядом с его картиной, я перешла дальше. Теперь мне было интересно узнать, если тут еще картины, принадлежавшие кисти его сиятельства. А пока рассматривала, мне пришло на ум, что копии известных картин мог тоже писать он, потому они и висят в галерее старшего графа. Скорей всего, так и было, потому что вряд ли его сиятельство стал бы завешивать свои стены подделками.

Элдер вернулся, когда я не дошла еще и до середины галереи. В его руках был альбом, и я ощутила прилив любопытства. Посмотреть наброски работ мне всегда было интересно, как и готовые, только рисованные карандашом.

– Прошу, не прогневайтесь, – граф вновь выглядел смущенным, – но… вот.

Он передал мне альбом, открытый им на определенной странице. Взглянув, я изумленно приподняла брови и посмотрела на его сиятельство. Он рассеянно улыбнулся.

– Это я?

– Вы, ваша милость, – ответил он. – Зарисовал по памяти после вашего торжества. Хотел после написать портрет красками, но вы отбыли на службу во дворец, а я оставил себе набросок.

– По памяти? – не поверила я. Рисунок был удивительно точен.

– У меня хорошая память, баронесса, – усмехнулся граф.

Я еще некоторое время рассматривала свой портрет, после своевольно перевернула страницу и вновь увидела себя, но уже в полный рост. Платье, в котором была на празднике в честь совершеннолетия, я помнила прекрасно и узнала сразу. А еще дальше я была запечатлена во время танца, и моим партнером был сам Элдер Гендрик.

– Уж простите меня за смелость, – произнес его сиятельство и отвернулся, потому что теперь не только взгляд его был смущенным, но покраснели и щеки.

– Ничего, – пробормотала я. – Мы ведь с вами танцевали.

– Я не думал, что вы запомните это. Партнеров за вечер у вас было немало.

Элдер стоял по-прежнему ко мне спиной, заложив руки за спину. Дальше переворачивать я не стала, опасаясь найти еще одно свое изображение, да, признаться, сама ощутила неловкость, потому что начала листать альбом без разрешения. Мне показали только один рисунок. Возможно, эти его сиятельство не собирался демонстрировать…

– Пожалуй, нам лучше вернуться к нашим родителям, – произнесла я и протянула злополучный альбом графу. – Благодарю, ваше сиятельство, я польщена.

Граф обернулся, забрал у меня альбом, а после спросил:

– Вы не против, если я все-таки напишу ваш портер в красках? А если окажете мне милость, то я бы хотел нарисовать не по памяти, а с натуры.

– Я не принадлежу себе, – извиняющимся тоном, ответила я. – Вскоре я возвращаюсь во дворец, и у меня не будет возможности покидать его.

– Но если когда-нибудь сможете мне позировать…

– Я с удовольствием сделаю это, – заверила я, слабо веря в то, что подобное произойдет.

– Вы сделали меня счастливым, ваша милость, – улыбнулся граф. – И… простите за рисунки.

– Мне не на что сердиться, – ответила я.

Вскоре его сиятельство вернул свой альбом туда, где взял, а меня в гостиную. Просидев еще некоторое время за беседой, больше утомлявшей, чем увлекавшей, моя родительница наконец решила возвращаться домой. Мы распрощались с графским семейством, обменялись приглашениями, и я вздохнула полной грудью, радуясь обретенной свободе.

– И как вам показался граф Элдер? – спросила матушка с живейшим интересом, когда мы уже ехали в карете.

– Его сиятельство учтив, – ответила я.

– И только? А мне он очень нравится. Весьма приятный молодой человек. Вы видели картины? Некоторые принадлежат его кисти. Чудесные работы.

– Работы хороши, матушка, – не стала я спорить. – Однако художник не вызвал у меня желания выйти за него замуж, – родительница открыла рот, но я продолжила, не дав ей заговорить: – Мне понятен наш сегодняшний визит. Вы устроили мне смотрины. Эта прогулка по особняку, романтическая часть в зимнем саду, а после главное достоинство жениха – его талант. Я не растрогана, матушка, и графиней Гендрик быть не собираюсь. Надеюсь, что Амберли вы не станете навязывать младшего графа. Его сердце уже занято, и я не желаю сестрице участь жены при муже, который будет думать о другой женщине. Амбер будет несчастна. А вот Элдер мог бы ей подойти.

– Но он увлечен вами! – воскликнула баронесса. – И что, в конце концов, за тон? Вы меня поучаете? Бран Гендрик – прекрасная партия для Амберли. Он молод, недурен собой…

– И влюблен в другую, – напомнила я.

– И что такого? – матушка легко отмахнулась: – Его родители никогда не одобрят неравный брак, а наша малышка Амберли сумеет очаровать его. Бран неглуп, он быстро смирится. К тому же, если вы выйдете замуж за Элдера, то сможете поддержать сестру и вразумить деверя.

– Не будем спорить, – сказала я, не желая ссориться с родительницей.

У меня была Амбер, которой я могла объяснить, во что может превратиться брак с мужчиной, который влюблен в другую. К тому же у сестрицы должен быть выбор, и он точно будет. Благодаря мне и дядюшке баронессу Мадести-Доло будут желать взять в жены многие. Два родственника, которые служат в королевском дворце – это отличная рекомендация.

– Впрочем, не хотите Элдера, молодых людей и без него немало, хотя я на стороне графа, – ответила матушка.

Я растянула губы в улыбке и решила дождаться дядюшку, чтобы нажаловаться ему и заручиться поддержкой. А потом у нас еще оставался король, который желал лично одобрить кандидата мне в мужья. Так что ее милость могла благоволить кому угодно, последнее слово будет за государем. Лишь бы не сказал «да»…

Глава 3

– Девочка моя! Как же вы очаровательны, не устаю вами восхищаться!

Раскинув руки, ко мне направлялся магистр Элькос – верховный маг Камерата и старинный друг моей семьи. Я поспешила ему навстречу, сияя искренней улыбкой. Мы обнялись, и я подставила щеку для поцелуя. Присутствие уже прибывших гостей меня нисколько не смущало.

– Доброго вам дня, дорогой господин Элькос, – произнесла я. – Как же отрадно видеть вас.

– Его Величество справлялся о вашем здоровье, Шанриз, – не понижая голоса, известил меня маг. – Он прислал вам и вашей семье наилучшие пожелания.

– Это так мило со стороны государя, – ответила я, продолжая сиять улыбкой. – В добром ли здравии наш господин и повелитель?

– Мне бы каплю его здоровья, я бы разом помолодел лет на двадцать, – отмахнулся магистр, и мы рассмеялись.

Это был спектакль, рассчитанный на благодарных зрителей. Так мы с Элькосом увеличивали вес баронессы Мадести-Доло в глазах света. Ее родственница получает пожелание здоровья от короля через первого мага королевства и персоны, особо приближенной к Его Величеству. Разве не было бы славно заполучить такую родню? Это же превосходная партия, ну что вы!

Глаза магистра сверкнули лукавством и весельем, когда мы отошли с ним в сторону от гостей, и Элькос сказал уже негромко:

– А между тем всё это правда, дорогая. Он спрашивал о вас и просил передать наилучшие пожелания.

– Государь… – я отвела взор, – он больше не злится на меня?

– На вас? – магистр удивленно приподнял брови. – Когда это он злился на вас, Шанни?

– Вы понимаете, о чем я говорю, магистр, – с ноткой досады ответила я.

– Так это не злость, девочка моя, это страдания отвергнутого мужчины, – маг улыбнулся. – Ничего, и государям порой полезно испить эту чашу. То, что легко идет в руки, не ценится столь высоко, как то, что получено путем борьбы и усилий.