Юлия Цыпленкова – Солнечный луч. Между сердцем и мечтой (страница 16)

Но вот мое сознание встрепенулось от узнавания того, кого я вижу, а после…

– О Хэлл, – выдохнула я. – Это же… Это же Гард! – воскликнула я и поспешила к дверям гостиной.

– Шанриз, куда вы?

– Матушка, к нам пожаловал барон Гард, – с широкой улыбкой оповестила я и бросилась навстречу своему другу.

Не обращая внимания на попытки воззвать к моему разуму и воспитанию, я покинула гостиную. Стремительно преодолев коридор, я сбежала вниз по лестнице. Лакей еще только направлялся доложить хозяевам о визите, а я уже была в холле, опередив прислугу.

– Фьер! – воскликнула я и кинулась к нему.

– Ох, Шанриз, – опешив в первую минуту от обуревавших меня эмоций, охнул Гард. Но уже спустя короткое мгновение стиснул в объятьях, приподнял над полом и отступил в сторону, возвращая нашей встрече видимость приличий. – Доброго дня, ваша милость, – учтиво произнес барон. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Доброго дня, ваша милость, – ответила я ему уже иным тоном, впрочем, не пряча улыбки. – И я безмерно рада видеть вас. – А после, дождавшись, когда у Гарда заберут плащ и шляпу, сжала его руку и потянула за собой. – Идемте же, мой дорогой друг, я представлю вас моей матушке и сестрице.

Он послушно прошел половину лестницы, но вдруг остановился, и я обернулась, взглянув на барона с недоумением. Он улыбнулся, отрицательно покачал головой и поднялся на следующую ступеньку. Озадаченная рассеянным выражением лица Гарда, я спросила:

– С вами всё хорошо, ваша милость?

– Более чем, – ответил Фьер.

– А ваша супруга и сын? Здоровы ли?

– Баронесса Гард и наш с ней сын в добром здравии, благодарю, ваша милость, – улыбнулся Фьер.

– Ее светлость?

– О, – отмахнулся барон, – здоровью ее светлости можно только завидовать. Она сияет ярче летнего солнца.

– Хвала богам, – ответила я, и мы продолжили подъем.

Мы поднялись до площадки между этажами, и мои пальцы, скользившие по перилам, накрыла ладонь Фьера. Обернувшись, я с изумлением взглянула на его милость.

– Остановитесь, Шанриз, – произнес он и отвел взгляд. – Я не могу так. Не могу смотреть в глаза вам и вашим родным, зная, зачем я явился. Лицемерить я могу в отношении кого угодно, только не перед вами.

Развернувшись к нему, я спросила:

– Что терзает вас, Фьер?

– Нам надо поговорить, – ответил Гард. – Наедине.

– Ну хорошо, – я пожала плечами и вдруг ощутила, как в груди разрастется ледяная пустота. – Государь… – начла я и оборвала себя, не в силах продолжить догадку, пришедшую мне в голову.

– С ним всё отлично, – с раздражением отмахнулся барон. Он выдохнул и попросил: – Укажите, где мы с вами можем поговорить без свидетелей. И уж потом, если вы пожелаете, вы представите меня своей семье.

– Да что же с вами такое?! – воскликнула я.

– На моей душе мерзко, Шанни, но я должен всё это вам сказать, – мрачно ответил Гард и велел: – Ведите.

Кивнув ему, я продолжила подъем. Вскоре мы входили в кабинет моего отца, сейчас отсутствовавшего дома. Указав на стул, я устроилась на краю стола и выжидающе посмотрела на своего гостя, пребывавшего не в лучшем расположении духа. Барон не сел, он отошел к окну, выглянул на улицу и коротко вздохнул.

– Говорите, ваша милость, – попросила я, устав ждать откровений моего друга.

Он обернулся, посмотрел на меня… с сочувствием и произнес:

– Ее светлость… Мне велено передать вам, ваша милость, что герцогиня довольна проделанной вами работой. Она обещает не забыть ваших стараний… ради ее блага и в награду за вашу недолгую, но верную службу ее светлость отправляет вам подарок, который вы оцените по достоинству. – Фьер замолчал, снова бросил взгляд на улицу и закончил: – Более в ваших услугах герцогиня Аританская не нуждается. Простите, Шанриз.

Последнее явно относилось лично к Гарду. Я ответила непонимающим взглядом. После тряхнула головой и переспросила:

– О чем вы толкуете мне, ваша милость?

– Это отставка, Шанриз, – мрачно ответил барон. – Вы оказались слишком самостоятельны, и она избавилась от вас.

Отказываясь понимать услышанное, я воззрилась себе под ноги. Отставка? Отставка?! Сейчас?!! Но это же невозможно! И… и почему? Ришема больше нет, принцессу приструнили, государь благоволит мне… Горький смех сорвался с моих губ. Ну конечно же! Зачем я ей, когда враг повержен и дорога к собственным желаниям ее светлости открыта?! Только я со своим своеволием и собственным мнением стояла у нее на пути. Теперь нет и меня.

– Герцогиня верна себе! – с издевкой воскликнула я. – Использовала и выбросила!

– Это еще не всё, – негромко произнес Гард. Он приблизился ко мне, сжал мои ладони и посмотрел в глаза.

– Ну, сразите же меня, – криво усмехнулась я, кажется, подозревая, что он хочет сказать.

– Она взяла новых фрейлин, – продолжил барон. – Та, что займет ваше место, прибыла ко Двору на следующий день после вашего отъезда как гостья ее светлости, но сегодня она уже названа новой фрейлиной. Герцогиня подобрала женщину, чем-то похожую на вас. Ее волосы не так ярки, как ваши, но цвет похож. У нее тоже зеленые глаза, рост и стать походят на ваши. Должно быть, ее светлость начала искать такую уже давно…

– Отчего вы так думаете? – тускло спросила я.

– Потому что она из Аритана, Шанриз, – ответил Фьер. – Нужно было время, чтобы отправить послание и дождаться появления графини. Скорей всего, герцогиня задумала убрать вас еще летом, и сейчас ей представился самый удобный момент. Вас нет, и некому затмить ее новую ставленницу. Кроме аританки, ее светлость взяла светловолосую фрейлину, схожую с Серпиной Хальт, и брюнетку. Все они привлекательны, даже красивы, каждая по-своему.

– На любой вкус, – усмехнулась я.

После освободила руки, встала на ноги и отошла от барона.

– Девиц среди них нет, это молодые, но опытные женщины, и каждая готова служить герцогине в благодарность за ее заботу.

– И каждая будет не против оказаться в покоях фаворитки, – закончила я и стремительно развернулась к его милости. – А он? Что же он, Фьер?

– Мне не влезть в голову короля, Шанриз, простите, – Гард присел на угол стола. – Вчера на Большом завтраке государь задержал взгляд на аританке, но в нем скорей было удивление. Возможно, в первую минуту он перепутал вас, оттого и смотрел пристально.

– Я получила от него сегодня записку, – сказала я больше для себя. – Государь написал, что ждет моего возвращения… И вы, – я вскинула взгляд на барона: – Фьер, вы тоже написали, что ждете! Если вы знали…

– Я не знал, – прервал меня Гард. – Не знал, что перед вами закроют ворота дворца. До сегодняшнего дня ваше место оставалось за вами. Только два часа назад ее светлость призвала меня и отправила к вам, чтобы сообщить об отставке. А то, что решила подарить вам Аметиста, больше похоже на издевку, чем на дружественный жест.

Аметист? Герцогиня отдала мне моего любимого жеребца? Это было бы мило, если бы и вправду не напоминало издевку… И я вновь расхохоталась.

– Она должна была лично усадить меня в седло и подстегнуть коня, чтобы он мчался долой с ее глаз! – воскликнула я, ощущая приближение истерики. – Скачите, ваша милость, скачите! Вы ведь так обожаете скачки!

Меня согнуло пополам от сотрясавшего меня хохота.

– Шанриз! – воскликнул Гард. – Шанриз, успокойтесь!

– Но каково! – продолжала я, не слушая призывов: – Она ведь подталкивала меня к тому шагу, после которого повернуть назад уже невозможно, а сама искала мне послушную замену?! А Дренг?! Да что Дренг! Ни магистр, ни дядюшка не предупредили меня о готовящейся подлости! Дядюшка!

– Да откуда всем нам было знать?! – воскликнул Фьер. – Аританку привез ее муж. Они прибыли как посланцы герцога Аританского для решения каких-то дел, к которым имеет касательство ее светлость. Но сегодня граф Хорнет отбыл, а его жена осталась как новая фрейлина герцогини. После этого мне был дан приказ сообщить вам об отставке, привести Аметиста и вернуться, чтобы подготовить званый вечер.

– Званый вечер? – переспросила я, и моя истерика набрала ход: – Званый вечер! Ха-ха! А кто же у нас почетный гость? Сам Его… ха-ха… Величество! Вот вам новая утеха, госу… государь! Прошлая оказалась слишком… ха-ха… упрямой, – кривлялась я, перемежая слова с хохотом. – Не герцогиня, а поставщик постельных грелок! Ха-ха-ха! Ох…

Меня обожгла пощечина. Смех мгновенно оборвался, и я в ошеломлении посмотрела на Гарда.

– Простите, ваша милость, – хмуро произнес он, – но иначе вас было не остановить.

– Да, – я прижала ладонь к горящей щеке: – Благодарю.

– Шанриз, – Фьер покривился, – я не хотел причинять вам боли.

– Она хотела, – равнодушно ответила я. – У нее вышло. Простите, ваша милость, – я мазнула по нему взглядом и направилась к двери: – Сегодня я не в силах разговаривать. Вас проводят.

– Могу ли я и впредь оставаться вашим другом? Могу ли я навещать вас? – спросил барон в спину.

Я обернулась и выдавила улыбку:

– Если вы мой друг, то не станете ждать ответа. Дружба не заканчивается отставкой… если она, конечно, дружба.

– Тогда я не буду ждать ответа, Шанриз.

Кивнув ему, я вышла за дверь кабинета и встретилась взглядом с матушкой. Кажется, она стояла всё это время здесь и слушала наш разговор с Гардом. Наверное, даже поняла то, о чем я молчала до этого. Родительница протянула руку и коснулась моей щеки, на которой алел след от ладони борона. После сжала мое плечо пальцами и произнесла, глядя в глаза: