Юлия Цыпленкова – Солнечный луч. Фаворитка (страница 2)

– Прощены, ваше сиятельство, – не стала я вредничать.

Мы немного помолчали. Атленг вновь отвернулся, поковырял землю носком сапога для верховой езды, после покосился на меня и продолжил:

– Вы можете повлиять на Его Величество, и я прошу вас исполнить данное когда-то слово. Вы правы, время идет, король не становится моложе, а у Камерата всё еще нет наследника.

Я подняла глаза к небу, полюбовалась на облачко, напомнившее собачью голову, коротко вздохнула и вновь обратила взор на министра.

– Кто нынче у вас в фаворе, ваше сиятельство? – спросила я прямо. – Прежде вы настаивали на кандидатуре Аннен Йорденс-Квелинской, но Ее Высочество уже выдана замуж, и кого же теперь вы прочите нам в королевы?

– Дочь герцога Мэйта, – живо откликнулся министр. – Чудесная девушка.

Я задумалась. Мэйт – небольшой остров в Тихом море, восточный берег и прилежащие воды которого принадлежали Камерату. Особой политической выгоды от этого союза не было. Наши корабли заходили туда на стоянку, пополняли запасы пресной воды, но зато и выходили на защиту острова, если герцогу была необходима помощь. Союзнический договор был заключен еще три столетия назад и не нарушался ни разу. Камерат мог обойтись без Мэйта, а Мэйту без нашего королевства пришлось бы туго.

А еще у герцога было пять дочерей, которых надо было пристроить. И значит, этот брак был нужен только герцогу, ну и Атленгу. Наверняка ему пообещали немалое вознаграждение, если он протолкнет одну из девиц в королевы. Любопытно, которую?

– Какая из пяти? – спросила я, не став терзаться догадками.

– Флоринс, – с готовностью ответил министр. – Старшая уже просватана. Однако Его Высочество не настаивает на кандидатуре второй дочери и готов предоставить портреты оставшихся четырех. Все девушки образованы и хорошо воспитаны. Каждая из них станет достойной супругой. Но вам опасаться нечего, ваше сиятельство, – неожиданно поспешил заверить меня граф. – Герцогини милы, но в красоте вам уступают. Государь любит вас, и это видно каждому, однако ему необходима супруга, а вы ею стать не можете, сами понимаете.

– Скажу больше, ваше сиятельство, – усмехнулась я. – Я не только не могу стать королевой, но и не желаю быть ею.

– Это верная позиция, – улыбнулся граф. – Так что же вы мне ответите?

– А вы мне? – спросила я в ответ.

– Чего же вы от меня ожидаете? – изумился Атленг.

– Того, что обещали когда-то, – сказала я: – Дружбы. Но уже не той скрытной, которую невозможно разглядеть даже в увеличительное стекло, а самой настоящей. Мне нужна ваша поддержка в Совете, – откинув игры, сказала я. – К тому же вы должны учитывать, что король сам принимает решения. Я передам ему, что вы сказали о герцогинях, но ответ будет принадлежать только ему. Однако даже если ваши чаяния и не сбудутся, мы сможем с вами поладить и в иных вопросах. Так что же вы мне ответите? – вернула я министру его же вопрос. – Я могу рассчитывать на вашу дружбу?

Он смерил меня взглядом, помолчал еще несколько минут, а после вдруг усмехнулся и покачал головой:

– А вы хищница, ваше сиятельство. Хорошо, я согласен. Но вы уж постарайтесь сказать о герцогинях так, чтобы государь хотя бы задумался.

– Можете на меня рассчитывать, – заверила я графа с улыбкой. – Вернемся к остальным?

– Да, пожалуй, – не стал он спорить. А когда до придворных осталось немного, произнес: – Позвольте сделать вам комплимент, госпожа графиня. С тех пор, как устройством охот стали ведать вы, время проходит быстрей и приятней. Прежде я едва выносил известие о большой охоте, теперь же еду со спокойной душой, зная, что не придется бесцельно слоняться между другими придворными и выслушивать всякую чушь.

– Кто-то должен нарушать традиции, – пожала я плечами. – Почему бы и не я.

После рассмеялась и удостоилась еще одной улыбки министра иностранных дел. Мы раскланялись, и я вернулась к Айлид Энкетт. Она отходила к столу с закусками и упустила момент, когда Атленг перехватил меня. Впрочем, свою пропажу графиня быстро обнаружила и теперь, дождавшись моего появления, спросила, бросив взгляд в спину министра:

– Чего хотел от вас этот мрачный и ужасный тип?

– Милейший человек, дорогая, – улыбнулась я, забрав у нее бокал с легким вином.

Теперь я позволяла себе хмельные напитки, легкие и в небольших количествах. Этикет велел мне не употреблять вина как девице, но таковой я уже не являлась. И пусть замужество тоже меня коснулось, но факт оставался фактом, и изображать из себя непорочную деву спустя почти два года проживания рядом с государем было бы лицемерием. Однако я любила свой чистый разум, а потому затуманила его только раз, если не считать тот случай, когда король опоил меня возбуждающим снадобьем. И хоть было весело, но после я ощущала себя глупо, а потому пришла к выводу, что даже одобренная порция спиртного для меня излишняя.

– Скажете тоже – милейший, – фыркнула графиня. – У него всегда такое лицо, будто он с самого утра обнаружил в мыльнице таракана и не может отойти от своей находки весь день.

– Теперь мне ясно, отчего во дворце невозможно встретить тараканов. Они все собрались у его сиятельства, чтобы портить ему настроение день ото дня, – ответила я.

– Вам бы только насмешничать, Шанриз, – с легкой укоризной ответила Айлид. После стрельнула взглядом в сторону Атленга и произнесла: – Должно быть, это заговор против его сиятельства.

– Тараканий, – важно кивнула я. – Не иначе.

Мы переглянулись и рассмеялись, и интерес к министру иссяк. Ее сиятельство взяла меня под руку. Мы прошлись до музыкантов немного послушали исполнение произведения набиравшего популярность композитора. Мне он нравился, но как-то выборочно. На мой взгляд были композиторы и поинтересней. Айлид скосила на меня глаза:

– Как-то напыщенно, – тихо сказала она.

Я кивнула, дав понять, что разделяю мнение подруги, и мы покинули музыкальный уголок, где и без нас хватало слушателей. Мы неспешно побрели по кромке поляны, не стремясь присоединиться ни к одному из образовавшихся кружков. И к нам никто не спешил присоединиться. Придворные знали, когда я готова вести беседы, а когда мне хватает общества одного-двух человек, чьи имена были прекрасно известны. И сейчас, видя, что мы с графиней удаляемся от всех, несложно было сделать вывод – компания нам не нужна.

– Вам удалось получить разрешение на поездку? – спросила меня ее сиятельство.

– Не спрашивайте, Айлид, – покривилась я. – Пока упорствует.

– Государь не любит отпускать вас, – улыбнулась графиня.

– И дел у него набралось немало, – проворчала я. – Вот и выходит, что сам сопровождать меня он не может, а выпустить из своих когтей одну не желает.

– Но вы сказали, что я готова сопровождать вас в поездке?

– Сказала, разумеется, но ему необходимо не терять меня из виду.

Все-таки тяжело с ревнивцами. Это я знала по собственному опыту. О нет, государь не изводил меня подозрениями, но, чтобы чувствовать себя спокойно, желал сам наблюдать за тем, что я делаю. Ему даже не хватало того, что два гвардейца постоянно и неотступно следуют за мной, охраняя от новых нежданных приключений, а заодно от тех, кто мог увидеть во мне женщину.

– Ты расцветаешь всё ярче, и я вижу, какими взглядами тебя провожают. Меня это раздражает.

– Но я-то ни на кого не смотрю, – справедливо заметила я.

Действия это не возымело. Я даже пыталась выведать причину, отчего он полон недоверия, хотя я ни разу не дала повода в себе усомниться. Даже в ту пору, когда приходилось превозмогать неприязнь, возникшую после того, что он со мной сотворил после моего похищения. Однако прошло время, и я успокоилась, чему немало способствовали мои занятия с преподавателями, выделенными мне государем (милейшие старички, когда-то учившие и его самого). Да и не только они, но и прочие дела, которыми я теперь занималась. Но об этом чуть позже.

Так вот, я пыталась понять, чем вызвано его недоверие, и государь мне ответил:

– Ненавижу терять то, что мне дорого. Да и что ты хочешь, душа моя? Все Стренхетты ревнивы до безумия. Мой дед держал фаворитку в закрытых покоях, отец не заводил постоянных любовниц, чтобы ни к кому не привязываться. Я же позволяю тебе делать, что вздумается. И единственное, чего не позволяю, это покидать меня с кем-то, кроме твоих родственников, и дольше, чем на один день. Я очень даже доверчивый и милый. Согласна?

– Нет, – фыркнула я, и пока иных действий для доказательств утверждений короля не последовало, поспешила добавить: – Но милым порой бываешь.

В общем, я пришла к выводу, что причиной его постоянных сомнений служат кровь и следствие смерти матушки, которая была для государя отдушиной. Он когда-то рассказывал, что отец пестовал его, готовя в правители, а мать давала тепло, необходимое ребенку. С ее потерей Ив лишился необходимой ему ласки. Тогда его ненависть досталась сестре, которая впоследствии все-таки сумела растрогать его. А вот с женщинами выходило иначе. Измену он воспринимал не просто болезненно и наказывал беспощадно. Плохо только, что ему для этого хватало одних подозрений. И чтобы не мучиться домыслами и слухами, Его Величество решил проблему, как ему было удобней. Только меня этот поводок раздражал. Однако пока Ивер держался данной мне когда-то клятвы, держалась своего обещания и я. Да и он находил, чем смягчить мое неудобство.