Юлия Цыпленкова – Солнечный луч. Дорогой интриг (страница 22)

– Пусть едут, – легкомысленно отмахнулась герцогиня и снова посмотрела на меня: – Идемте.

Фрейлины, ожидавшие госпожу, проводили нас с недоумением, но, конечно же, вопросов задавать не посмели. Как и я. Всё, что мне оставалось, – это идти за герцогиней и ждать ее решения. Меня наряд для пикника вполне устраивал, и менять его не хотелось. Это была юбка без кринолина, и была она не пышной и не узкой. Не стеснила бы движений, когда пришлось бы присесть, и ветер не смог бы задрать подол, оголив ноги. Еще имелась блуза и жакет, который можно было снять, если станет жарко. Рассчитан этот наряд был на то, что дама может отправиться на пикник верхом или же решит прокатиться на лошади во время отдыха на природе. К тому же я еще ни разу не надевала этот костюм, а он мне нравился, но ее светлость решила иначе.

– Я хочу, чтобы вы выделялись на общем фоне, – сказала она, когда мы зашли в мои комнаты. – Вы должны стать заметной.

– Мне кажется, я заметна, – улыбнулась я и указала на свои волосы.

– Нет, дорогая, вы станете самим воплощением нежности, – герцогиня потрепала меня по щеке и велела моей служанке: – Показывай платья.

Ее светлость устроилась в кресле в гостиной, я встала за ее спиной, и моя Тальма поспешила в гардеробную. Герцогиня придирчиво рассматривала платья, после указывала, что унести, а что оставить. Изучив подробно то, что осталось, моя покровительница уверенно ткнула в легкое белое платье с нежно-зеленым поясом.

– Вот это, – велела она. – И переделайте прическу. Никаких шляпок, пусть будет белая лента.

– Но это же… – начала я и осеклась под взглядом герцогини.

– Одевайтесь, я жду, – приказала ее светлость.

Это было утреннее платье с короткими рукавами, которое надевали до выхода в свет, и появиться в нем было всё равно что в ночной сорочке. Признаться, я была ошеломлена решением герцогини. У этого платья не предусматривался подъюбник, да и легкая ткань и свободный крой юбки способствовал тому, что при дуновении ветра мои ноги могли стать центром внимания.

– Ваша светлость, – осторожно заговорила я. – Мы всем показываем, что я строга и сдержанна, и вдруг этот наряд. Что если ветер? Это будет конфуз…

– Это будет выстрел в мужские сердца, – легко рассмеялась герцогиня. – Впрочем, если вы волнуетесь, мы все оденемся также.

– Это было бы недурно, – вырвалось у меня. – В этом случае я бы не чувствовала себя бельмом у всех на глазах. Да и остальным придворным не придет в голову подшучивать надо мной, если в подобный наряд одета моя госпожа, а я лишь исполняю ее волю, как и остальные фрейлины. Возможно, так мы даже введем новую моду при Дворе.

Я улыбнулась и потупила взор, изображая смущение, а ее светлость вдруг задумалась.

– И то верно, дитя мое. – Она взглянула на меня и озорно улыбнулась: – А что? Я всё еще важная персона при Дворе, и пусть не списывают меня со счетов. Я еще могу задавать придворную моду. Вот и сразим их всех нашей смелостью и покажем пример, что простота может быть утонченной и изысканной. Прекрасная мысль! Сейчас же прикажу всем переодеться в утренние платья. Но прическу измените только вы, Шанриз, – уже строже закончила она. – Можете и вовсе не собирать волосы. Только пусть это выглядит красиво, а не так, будто вы только что встали с постели. И непременно ленту! Собирайтесь.

И она ушла, а я осталась. Мы переглянулись с Тальмой, и я махнула рукой:

– Переодеваться.

– Слушаюсь, ваша милость, – поклонилась она, и работа закипела.

Закончили мы сборы, когда кортеж уже отправился к означенному для пикника месту. Возглавляли кортеж охотники, и мне удалось увидеть лишь мельком всадников и несколько всадниц, которые должны были участвовать в охоте. Рассмотреть мне их толком не удалось, но об этом я особо не переживала. Больше меня волновало, как пройдет выходка герцогини с нашими нарядами. Но ее пожелание я выполнила. Правда, от совсем распущенных волос я отказалась.

Тальма собрала мне их на затылке пышным пучком, оставив часть прядей, начиная от висков, свободными, превратила их в локоны, а после разбила ловкими движениями, но расчесывать не стала. Затем повязала ленту, которая аккуратно легла поверх головы и была повязана под пучком. Удержать всё это сооружение должен был помочь состав магистра Элькоса, входивший в подарок на мое совершеннолетие. Вышло даже прелестно. Этакая легкая небрежность, не оставлявшая сомнений в том, что над прической изрядно поработали.

Теперь к моему наряду совсем не шли украшения, выбранные ранее. Просмотрев свои драгоценности, я выбрала короткую тонкую жемчужную нить, охватывавшую шею, но не спускавшуюся на грудь. На нити имелась небольшая подвеска – изумрудная капля, приятно гармонировавшая с цветом моих глаз. А прочих украшений не надела вовсе. Сменив туфельки, которые надевала к костюму, на более подходящие к новому образу, я подошла к зеркалу.

– Юная свежесть и красота, – прокомментировала я свое отражение и скосила глаза на служанку.

– Истинно, – важно кивнула она.

Когда я пришла к покоям герцогини, их хозяйка уже успела сменить наряд. Окинув меня взглядом, ее светлость просияла:

– Именно так! Это то, что я желала видеть. Очаровательно, – подвела она итог.

А пока она рассматривала меня, я также разглядывала герцогиню. Этот легкий наряд ей шел необычайно. Она будто помолодела разом лет на десять. Прическу моя покровительница тоже сменила, да так, что ни о каких шляпках разговор не шел. На ее макушке был свернут объемный пучок, вокруг основания которого шла серебряная нить с россыпью бриллиантов, и они красиво контрастировали с черными волосами герцогини. В отличие от меня, на ее светлости украшения имелись, но не громоздкие, оттого смотревшиеся уместно.

Кроме меня в покоях присутствовали десять фрейлин. На всех были уже надеты утренние платья. Дамы тоже успели внести необходимые штрихи и теперь выглядели необычайно мило. Удивительно, как может преобразить женщину не только богатый наряд, но и упрощенный продуманный образ. Мы теперь казались не придворными дамами, но стайкой бабочек. На фоне остальных женщин должны были выглядеть, как распустившийся цветок среди ухоженных веток.

Фрейлины отнеслись к своему преображению спокойно, в любом случае, никто не выглядел хмурым или угнетенным, будто всё это было задумано изначально и принято душой и сердцем. Разве что следующая причуда ее светлости ввергла нас в ошеломление.

– Мы поедем верхом, – заявила герцогиня. Она осмотрела нас и изумилась в ответ: – И что это за недоумение на ваших лицах, дети мои? Мы ужасно опоздали, и если не поспешим, то упустим момент, когда государь отправится на охоту, а мы так и не пожелаем ему удачи. Необходимые распоряжения я уже отдала. Поспешим. – Она прошла к дверям, но вдруг остановилась и опять обернулась: – Надеюсь, среди нас все умеют держаться в седле? Мы поскачем быстро.

Вопрос явно предназначался мне, об остальных фрейлинах герцогиня знала достаточно. Однако вздохнула только Керстин.

– Ох.

– Значит, все, – удовлетворенно произнесла ее светлость, и мы наконец отправились на пикник.

Скажу честно, я даже обрадовалась тому, что мы поедем верхом. Это было очередным «преступлением», о котором матушка не знала. Когда мы отправлялись на лето в ее поместье, я пользовалась свободой, которую получала там, и часто каталась на лошади. Разумеется, об этом баронесса знала, не знала она лишь о том, что, отъехав от усадьбы, я пересаживалась на коня грума, и пока он вел в поводу мою кобылку, я скакала в свое удовольствие, сменив дамское седло на мужское. Амберли знала, укоряла, но молчала, как и грум. Но как раз в его интересах было хранить нашу маленькую тайну, и потому я с неизменным успехом и удовольствием нарушала правила.

Моей милой Звездочки не было ни во дворце, ни тем более в резиденции Его Величества. Но имелись лошади ее светлости, и они уже ждали хозяйку и ее сопровождение. Это были спокойные и послушные скакуны. Для них была выделена отдельная конюшня, и ухаживали за ними конюхи ее светлости, над которыми стоял граф Экус, высокий длинноногий мужчина с надменным лицом и совершенно бесцветными чертами.

Он тоже был представителем Малого Двора герцогини Аританской и прибыл вместе с ней из Аритана после ее возвращения в королевский дворец. Графиня Экус была когда-то фрейлиной ее светлости, однако, забеременев, покинула службу, но не свиту герцогини. Впрочем, она жила в своем поместье, где растила детей, а их у четы Экус было уже пятеро. Когда главный конюший успевал совмещать свою службу и обязанности мужа, оставалось загадкой, но все его дети были похожи на него, как доверительно рассказала мне Керстин – мой неутомимый поставщик сплетен и правдивых сведений.

Граф стоял подле лошадей, и когда мы подошли, помог своей госпоже сесть на белоснежную лошадь, покрытую попоной с гербом ее светлости. Такие же попоны были и на наших лошадях. Мне достался жеребец гнедой масти. Он легко подпустил меня к себе, дал погладить и, фыркнув, ждал, пока мне поможет забраться в седло лакей, замерший рядом с конем.

– Как его кличка? – спросила я.

– Аферист, ваша милость, – с поклоном ответил лакей.

– Аферист? – изумилась я.

– Его кличка – Аметист, – вклинился в нашу беседу граф Экус, услышавший ответ.