Юлия Цыпленкова – Провидица (страница 4)

Ласс обернулся и более пристально взглянул на маленького воробышка, позволившего себе заявить свое право на уважение с его стороны. И, как бы это ни было прискорбно, но девчонка была права. Она была нужна ему, а он ей нет. Можно было надавить, проявить власть, да и просто силу, указав лаиссе Альвран ее место, но толку от этого не будет. Не та ситуация. И мужчина спросил, не скрывая любопытства:

– И как же я должен проявить к тебе уважение?

– Для начала начните обращаться ко мне так, как того требует мое положение. Лаисса Альвран, лаисса Катиль – это уместная форма. И замените «ты» на «вы», я ниже вас по рождению, но все же отношусь к знатному дворянскому роду, и даже являясь вашей пленницей, остаюсь девицей благородного происхождения.

Сказав это, Кати посмотрела в глаза ласса Корвеля и постаралась скрыть дрожь от пронзительного и даже злого взгляда.

– Ежели нет? – поинтересовался он.

– Это усложнит наше с вами понимание друг друга, – спокойно ответила девушка.

– Ты все еще помнишь, что залогом твоего хорошего поведения является замок твоего отца? – с усмешкой спросил ласс.

– Угрозы ни к чему нас с вами не приведут. А исполнение вами угрозы окончательно лишит вас моей помощи, – одни Святые знали, насколько Катиль сейчас было страшно, но она помнила, как егерь говорил, что победить зверя можно лишь, если он не будет знать о твоем страхе. И она изо всех сил прятал свой ужас перед человеком, прослывшим кровожадным чудовищем.

Корвель отвернулся от девушки. Он не любил, когда ему указывали и возражали. И тем более не желал терпеть поучений от этой пигалицы, в которой и женщину-то можно было рассмотреть, лишь хорошенько приглядевшись. Но все-таки ласс признал ее правоту. Если он хотел получить пользу от этого воробья, ему стоило пойти навстречу в ее справедливых требованиях. Однако все это вызвало в душе мужчины бурю негодования.

– Вы правы, лаисса Альвран, – наконец, отозвался он, как только задавил в душе вспышку ярости. – Но, если вы дадите мне повод быть вами недовольным, я им воспользуюсь. В ваших интересах быть послушной и разумной, если вы понимаете, о чем я говорю. – В тоне мужчины проскользнула язвительность, и девушка поняла, что в уме ей только что отказали. Это не расстроило благородную лаиссу.

– О, не сомневайтесь, – усмехнулась Катиль, – на добро я неизменно отвечаю добром. В свою очередь прошу запомнить, что не все мои видения могут устроить вас и порадовать. Я говорю лишь то, что вижу. И если Святые показали мне что-то, то иного уже не будет.

– Я запомню, – кивнул ласс. – Я все запомню.

– В этом нет никаких сомнений, ласс Корвель, – ответила девушка и замолчала, поздравляя себя с маленькой победой.

Постепенно сумерки начали сгущаться, а ни одного фермерского поселения они так и не достигли. Воины зажгли факелы, освещая путь лошадям. Копыта животных вязли в раскисшей дороге, и чувство тоски все сильней наполняло души людей. Даже несгибаемый ласс Корвель поежился. Он негромко выругался и оглянулся на девушку. Она выглядела сильно уставшей, но старалась держаться. Мужчина одобрительно хмыкнул. Более всего он опасался нытья и причитаний.

– Господин, за тем поворотом должно быть хозяйство, – подал голос оруженосец ласса.

– Помню, – коротко отозвался тот.

Дорога послушно свернула за жиденькую рощу, деревья которой казались в темноте скелетами, раскинувшими костлявые руки. Катиль против воли подъехала ближе к лассу Корвелю, чувствуя себя гораздо уверенней под защитой его мощной фигуры. Мужчина бросил на нее быстрый взгляд.

– Бояться нечего, – негромко произнес он.

– Хозяйство брошено, – вдруг произнесла девушка, чувствуя первое веяние Святых за этот день.

– Чушь, – отрезал ласс, подъезжая к повороту дороги, но уже через несколько минут смотрел на темные глазницы небольшого каменного дома.

Не гавкала собака, неслышно было возни и голосов скота. Не теплился дымок из трубы, чернеющей на фоне неба, на которое скользнул молодой месяц и теперь блекло освещал дом внизу и вооруженных людей, подъехавших к нему. Хозяйство, действительно, было заброшено.

– Что за Нечистый согнал их со своих мест? – послышался удивленный голос кого-то из воинов.

– Растопите очаг. Плевать, почему они ушли, нам нужен ночлег, – распорядился ласс и спешился.

Он уже было направился в сторону дома, но скривился и вернулся к Кати. Мужчина протянул руки и легко вытащил девушку из седла. Лаисса безропотно приняла такую помощь и послушно засеменила следом, стараясь не морщиться от жижи под ногами, в которой ее сапожки тонули по щиколотку, и стоило потянуть ногу, как грязь издавала противный чавкающий звук. Катиль немного отстала от ласса Корвеля. Он остановился и недовольно посмотрел на девушку.

– Мне долго вас ждать, благородная лаисса?– не скрывая раздражения и ехидства, спросил мужчина.

– Собака, – произнесла Кати, – указывая в сторону.

Корвель повернул голову туда, куда указывала девушка. Там стояла конура, подле которой еле угадывались в темноте кости. Костей было достаточно, чтобы понять, что это все, что осталось от хозяйского пса.

– Господин! – из-за угла дома стремительно вышел воин. – Там…

– Что там? – уже по-настоящему раздраженно спросил ласс.

– Скотину никуда не угнали, там одни кости. Кто-то сожрал всех, до единого, – перейдя на свистящий шепот, сообщил воин.

– Я нашел хозяев, – мрачно возвестил самый старший из воинов. Он стоял на пороге дома и указывал факелом в темноту. – Все здесь.

Корвель вернулся к лаиссе, взял ее за руку и потащил за собой. Они подошли к распахнутым дверям. Недалеко от порога лежал первый растерзанный костяк. Катиль вскрикнула и прижалась к Корвелю. Он не обратил на это внимания, отпустил девушку, забрал факел у своего воина и шагнул в дом. Вскоре оттуда донеслась его брань. Кати взглянула на воина, но тот уже последовал за своим господином. Испуганно оглядевшись, лаисса Альвран подобрала подол своего платья и вошла в дом. Она зажмурилась и перешагнула человеческие кости, но запнулась и чуть не упала. Вскрик девушке удалось подавить, и она направилась дальше.

– О, Святые, – сдавленно произнесла она, глядя на комнату с очагом, усыпанную костями семьи фермера.

Затем заметила люльку и уже не смогла сдержать всхлип.

– Не ныть! – рявкнул на нее ласс.

Кати не смогла его послушаться. Закрыв рот ладонью, она приблизилась к люльке, но там никого не было. Спасся ли кто-то, унеся младенца, или же он лежал среди своих родителей, девушка не решилась гадать. Она оперлась на люльку, закрыла глаза… Падение в темноту оказалось мгновенным…

– Волки вернулись! – истошно закричал юный паренек.

Черноволосый мужчина схватил факел и меч. Он выбежал на улицу, а следом за ним бросился молодой парень с вилами в руках. В люльке заплакал младенец, рыжеволосая женщина бросилась к нему. За стеной был слышен рев скотины. Беспрерывно лаяла собака, гремя толстой цепью. Причитала молоденькая девушка, придерживая свой большой живот. С улицы донесся первый вой…

– Волки! – закричала Катиль. – Отец, их много!

– Они жрут скотину! – ответила она себе.

– Нам не сдержать их! Все в дом, живо! Мак, дверь! Дверь, Нечистый тебя забери, Ма-а-ак…

Ласс Корвель и старый воин неподвижно застыли, глядя на девушку, заходившуюся в истошном крике. Но вот она повалилась на пол и завизжала, закрываясь руками от невидимой угрозы. Первый отмер Корвель. Он метнулся к лаиссе, схватил за плечи и встряхнул. Катиль замерла, открыла глаза и уставилась на ласса пустым бессмысленным взглядом.

– Желтые глаза, много, – произнесла она. – Волки вернутся. Они уже возвращаются…

Корвель снова встряхнул Катиль, и она заморгала, озираясь вокруг себя диковатым взглядом.

– Это и есть видение? Это предсказание? – спросил он, снова встряхнув лаиссу Альвран.

Она неуверенно кивнула, все еще приходя в себя.

– Волки так не нападают, – с сомнением произнес старый ратник. – Да и нет их здесь столько, чтобы живьем сожрать весь скот и хозяев.

– Все верно, – задумчиво кивнул ласс Корвель. – Но… – он выразительно взглянул на пол. – Все убрать.

После этого вышел на улицу и некоторое время вглядывался в черноту ночи. Вскоре до Кати донесся его голос, отдающий короткие приказы.

– Лошадей закрыть в сарае, всем готовить оружие и факелы. Ждем гостей.

Катиль опустилась на грубо сколоченный деревянный стул. Она отвернулась к окну, за которым мелькали люди с факелами. Ей все еще было дурно и хотелось пить, но девушка не лезла со своими просьбами к трем воинам, которые кидали кости прежних обитателей на расстеленный на полу плащ. Четвертый разжег очаг и теперь бросал в него поленья, сложенные на железной подставке, и вскоре обоняния Катиль коснулся запах горящего дерева, потянуло дымом и теплом. Она поднялась со стула и подошла к очагу, протянула руки к огню и постаралась отвлечься от ржания лошадей, мужских голосов и глухого стука костей, небрежно кидаемых на плащ. Потом послышались скребки метлы по полу. Девушка обернулась, старый воин просто выметал остатки скелетов хозяйской метлой.

– Ниспошлите покой этим людям, Святые Защитники, – прошептала девушка и снова отвернулась к разгорающемуся пламени.

– Проголодались? – ласс Корвель встал с ней рядом.

Кати посмотрела на него и отрицательно покачала головой.