Юлия Цыпленкова – Провидица (страница 16)

– Надеюсь, у нас не будет повода это проверить, – улыбнулась Кати.

В дверь постучались, и сайер позволил войти. Фермер с супругой осторожно шагнули в комнату, низко поклонились и засуетились, спеша накормить господ. Мужчина и девушка замолчали, не желая продолжать разговор, пока не исчезнут невольные слушатели. Пока готовился завтрак, ласс Корвель ушел в свои размышления, уже не следя за происходящим, а Катиль вышла на улицу.

Воины склонили головы при ее появлении. Подобно своему господину, они тоже ожидали нытья и жалоб от высокородной девицы, но та упорно держалась наравне с опытными и сильными мужчинами. И хоть ее мотало от усталости, девушка умудрялась оставаться благожелательной ко всем и даже улыбалась. Подобное положило начало уважению, и мужчины постепенно проникались симпатией к маленькой лаиссе. Все оставшиеся в живых после встречи с волками, кроме одного.

Хриплый воин, переживший звериные зубы, теперь с трепетом ждал горы, где ему была предсказана смерть. Он почти перестал разговаривать с товарищами, замкнулся в себе и все порывался поговорить с провидицей, но никак не мог найти в себе смелость подойти к ней. Однако еще больше воин боялся, что услышит господин, и тогда его постигнет участь тех, кто пытался повесить благородную лаиссу, приняв ее за ведьму и шлюху.

Когда Кати вышла на улицу и кивнула приветствовавшим ее воинам, хриплый ратник сидел в отдалении. Он смотрел на свои загрубевшие ладони и все пытался представить – какого это, когда летишь в пропасть? Должно быть, все произойдет быстро, и он умрет, едва достигнет дна. Просто удар и все… Все! Ни солнца, пусть и редкого в их краях, но такого теплого и ласкового. Ни ветра, ни дождя, ни снега, ни цветов, ни песен деревенских девок, ни кружки доброго эля, ни жаркого женского тела, ничего. Просто удар и все. Смрад мертвечины, вечный холод, черви, пожирающие его плоть, конец. Впрочем, его даже никто не полезет доставать со дна пропасти. Значит, падальщики обглодают кости, птицы выклюют мертвые глаза. И никто даже не вспомнит, что был такой Рёнгафт Туни.

Он мотнул головой, пнул камешек, лежавший под ногами, и увидел лаиссу Альвран. Она тоже была в одиночестве. Не было рядом сайера, не крутился возле нее старый Рагнаф, пичкая своими байками. Девушка смотрела на серое небо, о чем-то думая. В больших синих глазах плескался покой, который давно покинул истерзанную ожиданием душу воина Рёнгафта Туни. Поджав губы, мужчина решился.

– Благородная госпожа, – позвал он.

Катиль обернулась и пристально взглянула на ратника, ожидая, что он скажет. Хотя… Девушка знала, но не спешила отвечать раньше, чем воин задаст свой вопрос.

– Я… – он помялся, но все же решил договорить, – точно скоро умру?

– Ничего нового я не вижу, – ответила Кати.

– Как это будет? – хмуро спросил воин.

– Я не знаю, – мягко ответила лаисса, и от этой мягкости в ее голосе Рёнгафт Туни помрачнел еще больше.

– Скажите, я хочу знать, – упрямо повторил он.

– Я не знаю, – Катиль хотела сказать, что видела лишь падение, но мужчина не желал верить, что ей неведомо, как и когда точно он умрет.

– Ну, так посмотрите, лаисса! – воскликнул воин.

– Я не могу, – спокойно ответила Кати и развернулась, чтобы уйти.

– Почему?!

– Святые молчат, – сказала она, не оборачиваясь.

Катиль сделала несколько шагов в сторону дома фермера, и Рёнгафт бросился следом. Он схватил девушку за плечо и развернул к себе.

– Ты лжешь, ведьма! – крикнул ей в лицо воин. – Зачем ты лжешь?! Это твоя месть? Я оскорбил тебя, прости! – он упал на колени и с мольбой взглянул на испуганную девушку. – Я хочу жить, госпожа, – прошептал Туни.

– Рён! – к ним подбежал Бартвальд Даги. Он оттащил хриплого от Кати. – Совсем обезумел? Господин велел не прикасаться к лаиссе.

– Пусть она скажет, – потребовал ратник, – пусть скажет, как я умру! Пусть скажет!

– Ты сдохнешь прямо сейчас, ежели еще хоть раз посмеешь дотронуться до нее! – прогремел голос взбешенного сайера.

– Но, господин…

Корвель бросил на своего воина короткий взгляд, и тот, замолчав, покорно отошел в сторону. Ласс обернулся к Кати.

– Не стоило выходить одной, – сказал он раздраженно и указал взглядом на дом. – Идемте, завтрак уже готов.

– Благодарю, – кивнула девушка и вздохнула.

– Держитесь рядом со мной, Катиль, и тогда вам некого будет опасаться, – уже спокойней и мягче произнес мужчина, следуя за ней.

Лаисса Альвран промолчала.

– Что он от вас хотел? – Корвель, открыв дверь, пропустил Кати в дом и посмотрел на ратника.

Тот вернулся на свое место и снова замкнулся в себе. Лаисса Альвран тоже обернулась, тихонько вздохнула и поспешила в дом, чтобы избежать дальнейших расспросов. Ласс взглянул на фермерскую жену, еще хлопотавшую возле стола, и промолчал, больше ни о чем не спрашивая, на что и рассчитывала Кати. Она не могла сказать, что жалеет того, кто хотел сначала изнасиловать ее, а после повесить, но сочувствовала ему. Подобное девушка уже видела.

Когда она увидела смерть конюха в болоте, то предупредила его. Мужчина закрылся в замке и с тех пор отказывался ходить в лес, а на Кати поглядывал со священным ужасом, будто она не предупредила его, а наколдовала страшную кончину. И хоть он ничего не говорил, лаиссе было неприятно. Потому о кабане и егере она сказала лишь отцу, попросив того отменить охоту. Ласс Альвран послушался дочери, желая угодить, и егерь так и не узнал, чего избежал. Правда, судьба все равно настигла его, и зимой он замерз насмерть, но такой исход Кати был неведом.

– Ближе к вечеру мы прибудем в Дагейд, – сказал ласс Корвель. – Нас ждет горячая вода, чистая одежда и мягкие постели в моем городском доме.

– У меня нет чистой одежды, – усмехнулась лаисса. – Ежели только одна из ваших служанок поделится со мной.

– Катиль, – сайер поставил локти на стол и переплел пальцы, – ваша язвительность излишня. Как только мы окажемся на месте, я отправлю человека в портняжную лавку. У них есть и готовые платья, так что за это вам переживать не стоит. После, когда вернемся в мой замок, вам пошьют наряды, какие пожелаете, но до той поры придется обойтись тем, что окажется под рукой.

– Как вам будет угодно, сайер, – склонила голову Кати.

Они замолчали, воздавая должное пище, поданной на стол семьей фермеров, кормивших сейчас воинов. Уже закончив трапезу и ополоснув руки, ласс Корвель взглянул на девушку, допивавшую травяной напиток, который им заварила хозяйка дома.

– В Дагейде к нам присоединится Рагна, – сказал он. Девушка сделала последний глоток и посмотрела на мужчину.

– Вы опасаетесь, что я выкажу ей презрение? – спросила она. – Я не испытываю неприязни к вашей наложнице. И ежели мне не придется столкнуться с отношением, которое мне покажется унизительным, я не подчеркну разницу между нами. Вас же это волнует, ласс Корвель?

Сайер отвернулся к слюдяному окну. Катиль попала в точку. Безродное происхождение его возлюбленной стало камнем преткновения. Он видел в ней свою супругу, другие всего лишь дочь егеря, попавшую на ложе господина. Не первая и не последняя. Ласс зверел, когда замечал презрительное отношение к Рагне. Она успокаивала его, уверяя, что ее не задевают косые взгляды, но Корвель видел обратное.

Когда-то два года назад, он случайно увидел чудо с распущенными, сияющими на солнце волосами. Рагна шла к озеру с корзиной постиранного белья, чтобы прополоскать его. Девушка бросила на господина быстрый взгляд и поспешила скрыться. Корвель тогда проехал мимо, но уже через два дня вернулся, ища встречи с красавицей. Вскоре он увидел в ее глазах ответный интерес.

Сайер не спешил и не хотел насильно забирать девушку в свой замок, потому что она разбудила в нем не только страсть, но и любовь. Привозил подарки, возвысил ее отца, но когда услышал, что к Рагне сватается парень из соседней деревни, все-таки забрал. Он не трогал ее, ждал, когда она будет готова, и однажды Рагна робко произнесла: «Да». С тех пор она прочно заняла свое место рядом с ним. Уже и прислуга, и соседи – все привыкли к тому, что в его жизни есть женщина, кроме которой суровый сайер никого больше не желает видеть подле себя.

И что особенно радовало мужчину, его фея не стала капризной и вздорной, возвысившись до положения хозяйки. Рагна была неизменно мила и доброжелательна. И тем острей ласс воспринимал неуважение к своей избраннице. Потому так бурно реагировал, если ему казалось, что его женщину могут обидеть.

– Я прошу вас, лаисса Альвран, не забывать о том, что вам стоит сказать мне, ежели вам покажется что-то неприятным и унизительным, – повторил он.

– А вы меня услышите? – усмехнулась девушка.

Корвель почувствовал легкое раздражение.

– Чего вы ожидаете, Катиль? – спросил он. – Что вас будут обижать, словно бедную сиротку?

Девушка вздохнула и вновь усмехнулась.

– Вы уже начали, стоило мне лишь спросить, насколько хорош ваш слух, ежели дело коснется вашей наложницы.

– Возлюбленной, дорогая моя лаисса, возлюбленной! – ладонь сайера сжалась.

Катиль посмотрела на кулак, Корвель проследил за ее взглядом и разжал руку.

– Думаю, мы можем закончить этот разговор, ласс Корвель, – спокойно произнесла лаисса Альвран, поднимаясь со своего места.

– Нечистый, Катиль! – сайер поднялся следом. – Я не пытался запугать вас, и не злился…