Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 86)

– Я не знаю, – сказал он. – Никогда не думал об этом.

– И я, – отозвался Юглус.

– Никто и никогда не приходил с той стороны, – произнес дайн. – Может, кто и живет, но мы о них не слышали. Спроси у матери. Она – шаман, вдруг знает.

– Да, мама должна знать, – улыбнулась я. – Я и книгу взяла с собой. Может, она что-то и о ней скажет.

Танияр снова пожал плечами. Я вздохнула и обвела степь взглядом. Она и вправду казалась бесконечной. Лишь справа от нас вдали тянулась невысокая каменная гряда, в которой находились логово охо и пещера… савалар Белого Духа. Имелись еще большие и маленькие валуны, разбросанные по священным землям, но их было немного, и взор за них не цеплялся.

А потом послышался рев Уруша. Я повернула голову и сразу увидела борозду в траве, стремительно несшуюся нам навстречу. Рырхи замерли и одновременно развернули морды в ту сторону.

– О, Хэлл, – выдохнула я и воскликнула: – Нельзя!

Но рырхи уже бросились наперерез тому, кто бежал к нам. Вот прыгнул Бойл, и из травы разомкнувшейся пружиной выскочил турым. Он цапнул рырха за ухо, и тот обиженно вякнул. Уруш промчался под брюхом Торн и споткнулся только на Мейтте, когда тот взвился в воздух вместе с турымом. Оба зверя упали на траву, и вожак маленькой стаи перекатился на спину и забил лапами по воздуху.

– Боги, – я прижала ладонь к груди. – Мне показалось, что они хотят напасть на Уруша.

– Они же не скалились и не рычали, – улыбнулся Танияр. – Просто обрадовались появлению своего друга. Они играли. Это Уруш суров, а рырхи веселятся.

– Здравствуй, мальчик, – я свесилась с седла, и турым, подпрыгнув, ткнулся носом мне в ладонь.

Сторож шаманского дома помчался обратно, а следом за ним бросились и рырхи, продолжая свои игрища. А вскоре мы уже спешивались перед крыльцом, на котором стояла Ашит. Она неспешно спустилась на землю, и я обняла шаманку.

– Милости Создателя, мама, – сказала я, после поцеловала ее в щеку и отступила на шаг назад, зная, что долгих нежностей не будет.

Она подняла руку и провела сухой ладонью по моей щеке.

– Он доволен тобой, – сказала Ашит.

– А ты? – с улыбкой спросила я.

– А я тебя ждала, – ответила мама. – Пирогов напекла. Идем, кормить буду.

То, что шаманка скучала, я поняла, взглянув на стол. Там были не только пироги. Мама наготовила на целое пиршество и не только привычные ей кушанья. Похоже, Ашит вспомнила все рецепты, какие знала по жизни в тагане, потому что ей одной хватало самого простого без изысков. А сейчас изыски были, какие и Сурхэм не готовила на каждый день.

– Настоящий праздник, – улыбнулась я.

– Дочь из далеких земель вернулась, – ответила мама. – Есть что праздновать. Садись, все садитесь.

И пока мы воздавали должное стараниям шаманки, сама она сидела напротив, подперев щеку ладонью, и смотрела на меня. Я ощутила неловкость и смущенно потупилась.

– Мама, – начала я, чтобы отвлечься самой и отвлечь ее, но так и не договорила, потому что она вдруг заговорила сама:

– Знаю, о чем спросить хочешь, нет ответа.

– Почему? – я подняла на нее удивленный взор. – Ты живешь в священных землях и не знаешь, что находится за ними?

– Айдыгер, – сказала шаманка и встала из-за стола.

– А в другую сторону?

– Я туда не ходила, – ответила Ашит. Она уселась около окошка. – И сюда оттуда никто не приходил.

Вытерев руки о тряпицу, я подошла к окну и уселась рядом на скамейку. После устремила взгляд на улицу и улыбнулась, глядя на то, как звери играли в догонялки. Теперь к ним присоединился и Ветер. Йенах Малыш вышел из сарая, но пока только наблюдал. Впрочем, причиной тому мог стать пучок травы, который он жевал.

– Неужели тебе было неинтересно узнать, что находится с той стороны? – спросила я, вновь посмотрев на мать.

– Отец не приказывал смотреть, а мне там делать нечего, – ответила она.

Взгляд Ашит не отрывался от моего плеча, и я невольно поглядела туда же. Ничего примечательного, просто солнечный луч попал на прядку, создав легкий ореол. Шаманка взяла эту прядку пальцами и осторожно провела по ее длине.

– Знаешь, что означает мое имя? – неожиданно спросила она.

– Что?

– Ашит – это свет. А ты, выходит, маленький свет. Ашити – луч, – пояснила мама.

– Значит, я – луч света, – улыбнувшись, уточнила я. – Как солнечный луч…

– Знаете, магистр, когда она родилась… Простите, господин Элькос, я сегодня совсем расчувствовалась… Так вот, когда я увидела свое дитя, мне показалось, что мой мир озарился светом. Еще и этот рыжий пушок на ее головке…

– И вы дали ей имя Шанриз. Солнечный луч.

– Шанриз, – произнесла я, плавая в вязком мареве, вдруг охватившем сознание.

Из-за стола встал Танияр. Он подошел ко мне и, присев на корточки, обнял лицо ладонями.

– Ашити, тебе плохо? Ты побелела. Ашити?

Я перевела на него невидящий взгляд. После, слабо отдавая себе отчет, убрала его руки от своего лица и поднялась на ноги. Сделав несколько неверных шагов, я все-таки обернулась и произнесла:

– Мое имя Шанриз. Баронесса Тенерис из высокого рода Доло.

И закричала от ослепительной вспышки, разорвавшей мне голову. Будто безудержный водопад, на меня разом обрушился поток видений, лиц, имен и событий. Они придавили к полу каменной плитой, распластали, расплющили. Дыхание мое стало хриплым и прерывистым, а потом свет померк, и я провалилась в спасительное забытье.

– Вещая, что с ней?

Встревоженный голос мужа я узнала сразу, но глаза не открыла. В голове моей был туман, но постепенно он прояснялся. А вместе с этим выстраивалась четкая цепь воспоминаний моей прошлой жизни.

– Уже всё хорошо, – ответила шаманка. – Очнулась.

Более прятаться не имело смысла, и я открыла глаза. Надо мной склонился Танияр. Взгляд его вправду был обеспокоенным. Он провел ладонью по моим волосам, и я выдавила слабую улыбку. После схватила его за руку и прижала ладонью к своей щеке. Зажмурилась что есть сил и прошептала:

– Я так сильно тебя люблю.

Супруг присел рядом на лежанку, немного помолчал, а после рывком поднял меня и усадил к себе на колени.

– Ты вспомнила, – уверенно произнес он и добавил: – Шанриз.

Вот теперь я вновь посмотрела на него и встретилась с настороженным взглядом. Значит, не победил свои опасения, просто задавил их. Или же они вернулись в эту минуту. В любом случае дайн был напряжен, и теперь я сжала его лицо ладонями и приникла к губам. Я чувствовала, как расслабляются мышцы, а через мгновение охнула, сдавленная в сильных объятиях. Однако протестовать и не думала.

Поцелуй вдруг стал отчаянным и жадным, я сама цеплялась за плечи супруга, будто за соломинку. И пока я целовала его, перед внутренним взором один за другим проходили до боли знакомые образы. Вот матушка отчитывает меня и рассказывает очередную поучительную историю из жизни страдалицы девицы О. А вот батюшка сидит со своей вечной газетой, но взгляд, брошенный на меня, полон тепла. А вот мы бежим с сестрицей Амберли по саду, падаем на траву, и я щекочу ее. Амбер заходится от смеха, взвизгивает, а вместе с ней смеюсь я. А вот я сижу напротив своего дядюшки – его сиятельства графа Доло, и мы беседуем с ним как равный с равным.

Не удержавшись, я всхлипнула, и из глаз моих побежали слезы. Сердце сжалось от боли – как же они там, что сталось с моими родными? Должно быть, переживают…

– Ашити… Шанриз, – позвал меня Танияр.

– Дай мне немного времени, – попросила я, вымученно улыбнувшись. – Это было слишком неожиданно, мне надо прийти в себя.

Я слезла с его колен, направилась к двери, но вдруг изменила направление и подошла к Ашит, возившейся со своими травами. Обняв со спины, я уместила подбородок на ее плече.

– Ты всё равно моя мама, – негромко сказала я. – В этом мире я иной матери не знаю.

Шаманка перелила из глиняного горшочка ароматный настой в кружку и, повернувшись, дала его мне:

– Выпей, станет легче.

– Мама…

Она с улыбкой провела ладонью по моей щеке и строго велела:

– Пей.

Послушно осушив кружку, я поставила ее на стол и все-таки направилась к двери – хотелось выйти на воздух.

– Дайнани, – позвал меня Юглус, и я обернулась. – Кто же ты?

Приподняв брови в деланом удивлении, я ответила: