Юлия Цыпленкова – О чем молчат боги (страница 31)

– Стоп, – снова остановила я саму себя, но уже вслух, и Рахон, и без того внимательно следивший за мной, вопросительно приподнял брови.

Мне вдруг вспомнились слова матери, которые она произнесла на сангаре перед тремя войсками, когда Белый Дух принародно указал, кто является его любимцем и избранником. Она говорила о первых тагайни, которые имели несколько иные черты, чем те, кто живет сейчас. И тогда же прозвучала ее фраза «кровь уже смешалась». Я удрученно покачала головой: «Глупая, глупая Ашити. Надо было тогда еще обратить внимание на ее слова и задать вопросы». А я не задала, потому что было не до этого, а вот теперь осознала, но спросить уже не у кого… Или есть у кого?

Я опять поглядела на Рахона и прикусила губу, продолжая раздумывать, стоит ли его спросить о древней истории Белого мира, или же пока не стоит?

– О чем ты думаешь, Ашити? – наконец не выдержал пятый подручный, и я улыбнулась:

– Научишь меня тем ирэ, которых я не знаю?

– Хорошо, – легко согласился илгизит. – А ты научишь меня своему языку?

– Хорошо, – ответила я и отвернулась к стеллажам, чтобы скрыть, как скривилось мое лицо.

Мой язык, да? Ну, разумеется! Они же собираются в мой мир, и полагаться только на меня нельзя. Да и зачем на меня полагаться, когда можно заполучить необходимые знания и обойтись своими силами? Хм… А ведь и вправду, зачем я им в моем родном мире? Знание языка, законов и уклада поможет отступникам избежать пристального внимания. Они получат, что хотят, и уйдут, не оставив следа. А я как раз весьма жирный след, особенно если там меня ожидает враг. И как быть?

Ответ пришел быстро. Я с улыбкой провела пальцем по одному из ящичков. Хорошо, они получат, чего они хотят, но так, как хочу я. Еще поглядим, кто быстрее усвоит знания. И я обернулась к пятому подручному.

– Рахон, у меня есть еще одна просьба.

– Какая? – полюбопытствовал он.

– Мне бы хотелось прогуляться до тех развалин, что стоят недалеко от водопада. Это возможно?

– Если великий махир разрешит, – осторожно ответил илгизит.

– Тогда нам стоит попросить его об этом, – решила я и, взяв пятого подручного под руку, повела вдоль стеллажей. – Расскажи мне, что здесь еще хранится. Вот, например, тут…

Рахон возражений не имел. Он зачитывал мне надписи, я слушала и сразу же выбрасывала из памяти те шахасы – документы, которые не имели пользы. Однако делала для себя пометки, что хотела бы прочесть, когда узнаю новые ирэ. Их я собиралась начать изучать уже сегодня, и даже великий махир не сумел бы мне помешать в моем стремлении к знаниям.

Глава 9

– Идем.

Я оторвала взгляд от свитка, куда записывала новые ирэ, и перевела его на бальчи. В отличие от меня Рахон удивленным не казался, как и раздосадованным, что наше занятие прервали по пока неизвестному поводу.

– Великий махир разрешил тебе поездку к развалинам, – пояснил пятый подручный вместо немногословного прислужника.

От последнего можно было чего-то добиться, лишь задавая вопросы. А вот Рахон говорил сразу, только мне было непонятно…

– Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила я. – Ты говорил с Алтаахом?

– Нет, – ответил илгизит. Затем хитро улыбнулся и добавил: – Просто знаю.

Я перевела взгляд на бальчи, стоявшего равнодушным истуканом за моей спиной.

– Это так? – спросила я.

– Так, – подтвердил бальчи.

– А ты откуда знаешь? Ты не отходил от меня…

– Знаю, – равнодушно ответил прислужник.

Я перевела взгляд с хитрой физиономии Рахона на каменную маску бальчи и подумала, что хочу стукнуть их обоих. Просто… раздражали. Однако свое желание я оставила при себе и поднялась со стула. К руинам я хотела не меньше, чем побить илгизитов.

– Мне позволено ехать с тобой, – сообщил мне пятый подручный.

– Значит, мы поедем, а не пойдем? – уточнила я.

– Наши салгары всё еще здесь, – жизнерадостный оскал Рахона стал еще шире.

– Замечательно, – вежливо улыбнулась я в ответ.

– Ты недовольна? – накал счастья пятого подручного снизился до простой неуверенной улыбки.

– Довольна, – не стала я врать. – Я очень хочу там побывать.

– Тогда почему нет радости? – уже совсем серьезно спросил Рахон.

Да потому, что ты сейчас начнешь расспрашивать меня о моем мире! Могла бы я ему огласить причину, из-за которой компания пятого подручного меня тяготила, но, как обычно скрыв правду, заменила ее полуправдой:

– Не люблю переходить от одного дела к другому, пока не закончено первое. У нас шел урок, который прервал бальчи, отсюда недовольство. Но к руинам я хочу, и послушать их историю тоже. Ты ведь мне расскажешь?

Рахон снова улыбнулся, удовлетворенный отговоркой. Улыбнулась и я, поощрив его за то, что довольствовался тем, что я сказала. Однако уже через минуту улыбка моя стала совсем искренней. Правда, принадлежала она не пятому подручному и уж тем более не бальчи. Я радовалась прогулке. За два дня, что находилась в Даасе, он меня еще утомить не успел, однако здесь я была пленницей. И пусть рядом останется мой надсмотрщик, я всё же вдохну немного воздуха призрачной свободы. А кстати…

– Бальчи, ты едешь с нами?

– Я буду ждать внизу, – ответил прислужник.

Вот это номер! Стало быть, бальчи с нами не отправится, но почему? О нет, я вовсе не была расстроена. Напротив, я порадовалась, потому что теперь появилась возможность поговорить с Рахоном о своей тени. Бальчи о себе так ничего мне и не рассказал, а у пятого подручного при нем я спрашивать не стала. Понадеялась, что найду нужные сведения в хатыре, но махир предоставил мне шанс, который может подарить информацию много быстрее. Хорошо.

Бальчи сопроводил нас с Рахоном до уреч-ката, где уже ожидали оседланные салгары, что в очередной раз поставило меня в тупик. А они-то откуда узнали, если я услышала о прогулке совсем недавно?! Впрочем, предположение, что Алтаах отдал все распоряжения еще рано утром, пока я спала, было стойким и вполне логичным. Однако имелось одно но. Сама я с махиром так еще и не встречалась и о поездке не спрашивала. Но бальчи и Рахон тоже говорят, что они не спрашивали дозволения на поездку. И все-таки мне ее одобрили, и салгары уже под седлами.

Впрочем, я несколько кривлю душой. Было бы глупо не допустить возможность илгизитов общаться так же, как я с названой матерью, только в обратном порядке. То есть говорил с ними сам Алтаах. И я решила дознаться в точности, что происходит вне поля моего зрения, а заодно занять пятого подручного иными беседами, а не о моем мире. И с этой мыслью я забралась на своего «козла».

Створы ворот неспешно расползлись в стороны по мановению Рахоновой длани, и когда мы выехали за ворота, то я с удивлением отметила, что тумана в этот раз нет.

– Почему? – полюбопытствовала я у своего спутника.

– Ты уже видела, что проход закрыт, – ответил илгизит. – Больше нет надобности показывать то, что ты уже знаешь. Но если бы ты решилась выбраться одна, то не смогла бы этого сделать. А если бы и сумела открыть ворота, то туман бы закрыл тебе путь, и великий махир сразу узнал о побеге.

– Весьма кстати ты о нем заговорил, – сказала я. – Поясни, откуда Алтаах узнал о моем желании ехать к руинам, если никто из нас троих, кто знал об этом, не просил его дозволения.

– На то он и великий махир, чтобы знать обо всем, что происходит в Даасе, – с прежней лукавой улыбкой ответил пятый подручный.

Я на улыбку не ответила и новых вопросов не задавала, лишь на миг задержала на илгизите равнодушный взгляд и отвернулась. Молчание продлилось недолго.

– Ашити, – позвал меня Рахон.

Обернувшись к нему, я ответила внимательным взглядом, но быстро потеряла интерес к своему спутнику и продолжила нашу прогулку, любуясь величием скал. Они и вправду вызывали восторг. Я так ярко ощущала собственную хрупкость и незначительность на фоне незыблемых каменных исполинов, что от этого чувства захватывало дух. Сколько они видели людских страстей, пустой гордости, самолюбования, трагедий и мелких радостей? Но никого из тех, кто жил здесь когда-то, уже нет, а они стоят и будут стоять, когда не станет даже наших потомков.

– Рахон, – все-таки позвала я пятого подручного.

– Что, Ашити? – он с готовностью повернул ко мне голову, и я усмехнулась про себя. Илгизит, похоже, тяготился наступившим молчанием и отчуждением, которое появилось между нами на некоторое время.

– Что здесь было раньше?

Он ответил непонимающим взглядом, и я пояснила:

– То сооружение, к которому мы едем, оно ведь принадлежит не вам…

– Здесь всё принадлежит нам, – прервал меня илгизит.

– Сейчас да, – не стала я спорить. – Но к той постройке вы не имеете отношения, в противном случае ваши дома выглядели бы иначе. И потому я спрашиваю, что было здесь, когда горы еще не принадлежали поклонникам Илгиза?

Теперь отвернулся пятый подручный. Он не спешил ответить, и это начало не просто раздражать – я разозлилась. И если о причинах молчания на мой первый вопрос о нашей прогулке я еще могла понять – дело касалось тайн великого махира и илгизитов, то нежелание отвечать о прошлом этого места принимать не желала.

– Я не знаю, что тебе ответить, – вдруг произнес Рахон, и я устремила на него удивленный взгляд. – Здесь всегда были наши земли. Я хочу сказать, что здесь жили наши предки…

– То есть, – начала я, желая ему помочь облечь мысли в словесную форму, – ты хочешь сказать, что здесь тоже жили тагайни. Ваши предки верили в Белого Духа, и это было их землей, пока вера не переменилась. Так?