Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 9)

О нет! Сестры были благочестивы и Богине поклонялись, как того велит душа, культ и данные обеты. Но разговоры велись воплне себе светские. Бывали и сплетни, и шутки тоже не являлись редкостью в этих стенах. Да, громко не хохотали, но улыбались и смеялись немало. Что бы я ни думала о дочерях Левит прежде, но они жили общиной, а вовсе не в строгой изоляции от мирской суеты.

По городу без дела не болтались. За ворота без нужды не выходили и к себе особо никого не пускали. К примеру, полиция так и не сумела пробиться через твердое «нет» сестры-привратницы, и даже не за мной, а к старшей дочери Левит для беседы. Элиен передала, что сама придет в управу и выслушает всё, что ей желают сказать. Если же стражи порядка будут и дальше творить непотребства и пытаться войти в Дом Богини, то очень об этом пожалеют. Удивительно, но повторять дважды не пришлось, и полицейские ушли, а старшая сестра и не думала идти к ним в ближайшие дни.

— Успеется, — отмахнулась она.

Но оставим полицейских и их пустые чаяния. Обо мне они могли позабыть. Тем более, всё похищенное мной, уже, должно быть, вернулось в замок. Я же задерживаться в Ленсти дольше, чем того требовало ожидание, не собиралась. А вот позавтракать намеревалась без всяких сомнений. И я вошла в гостеприимно распахнутые двери трапезной, где за двумя длинными столами уже собрались сестры. Не хватало только меня и Элиен. Но ожидать долго не пришлось, старшая сестра появилась, как только я уселась на отведенное мне место.

— Приступим, сестры, — кивнула глава Дома Левит. — Сестра Нонни.

Указанная дочь Богини кивнула и поднялась на ноги.

— Матушка, — произнесла она, воздев очи к потолку, — благодарим тебя за новый день. Пусть он будет таким же добрым, как и минувший. Не оставь нас своей любовью и милостью. Освети землю Камерата благодатью, даруй покой и процветание государю нашему и его супруге. Пусть здравствуют они, а скорые роды принесут нашему королевства здорового наследника. Молим…

— Молим, — тихим эхом отозвались мы, и Элиен простерла руку над столом:

— Приятного насыщения, сестры.

Вас что-то удивило? О нет, вы не ослышались, Ивер Второй Стренхетт был благополучно женат уже почти два года, а его супруга вскорости должна была подарить Камерату долгожданного наследника. И когда я узнала об этом, то возликовала. Он. Женился! Женился!!! И не на мне, что оказалось лучшей новостью с момента моего возвращения в родной мир. Но по порядку.

Ивер Стренхетт женился спустя полтора года после того, как столкнул меня в портал. Искал он меня, ждал ли возвращение — этого я сказать не могу, Элиен того знать не могла. Но вот какие выводы сделала я. Искали меня недолго. И вот почему я так считаю. У него точно не было на примете другой претендентки в королевы. И не потому, что он был от меня без ума и не видел подле себя никого иного, а, как я уже говорила, государь Камерата не любил меня свои намерения. Более того, он терпеть не мог, когда его планы рушились, и потому, решив, что королевой должна стать я, он шел к нашему браку, не ведая сомнений и не видя преград. Ради этого он не мешал мне и моему роду вершить реформы, поднимал меня от баронессы до герцогини и владелицы наиважнейшей части Камерата. Даже если бы Ив вдруг меня возненавидел, он всё равно бы женился, ибо лет и усилий был потрачено немало. И он обязан был поставить точку. Но… не случилось.

Так вот. Зная эту черту в норове короля, я со всей уверенностью говорю, что других кандидатур не было, даже на случай моей непредвиденной и скоропостижной смерти. Однако едва минуло полтора года, как Его Величество отвел в храм иную невесту. И ею была не «взращенный в королевском саду цветок», уж простите мне это поэтическое сравнение, а самая настоящая принцесса. То есть король должен был потратить время на подбор, на сватовство, на заключение брачного договора, на подготовку к свадьбе, ну и, как результат усилий, сама свадьба. Выходит, если он и надеялся на мое возвращение, то не более полугода. Далее начались поиски другой жены, потому что ему уже минуло сорок, и времени на рождение и воспитание наследника оставалось всё меньше.

— Знаете, ваше сиятельство, — говорила мне сестра Элиен, — когда прозвучало оглашение свадьбы государя, я испытала двойственные чувства. Меня неожиданно разозлило это. Он собирался жениться на вас, но выбрал другую. Впрочем, когда прозвучало оглашение вашей с ним свадьбы, я тоже не осталась равнодушной. Но тут у меня было одно чувство — сожаление. Мне было бесконечно жаль, что ваша прекрасная песня оборвется, едва дверца клетки захлопнется. И если когда-то я радовалась его дальновидности, что позволил вам менять нашу жизнь, то после оглашения сразу стали понятны все королевские дары. Государь возвышал вас лишь для того, чтобы ввести в храм. Была надежда, что Ивер Реформатор не остановится на уже достигнутом, но день вашей свадьбы близился, в изменений в законах Камерата не было. Я тогда пристально наблюдала за всеми поправками и уточнениями, однако так ничего и не дождалась. Вот тогда я осознала, что вас закроют во дворце, и на этом всё закончится. И все-таки, когда он назвал другую невесту, я ревновала. Попросту искренне не понимала, как же можно выбрать кого-то другого?

Я тогда улыбнулась и ответила:

— Ему был нужен наследник, а не пустая надежда на возвращение исчезнувшей невесты.

— Потому я и говорю, что чувства были двойственные. С одной стороны я радовалась за Камерат, с другой — ревновала. Но лучше уж пусть это будете не вы.

— Так или иначе, но мой путь в этом мире окончен, — сказала я. — Мой новый дом ждет меня, и там я могу дать много больше, чем здесь. Я положила начало переменам, их развитие зависит уже от людей. Я рада, что моему роду было позволено продолжать наше дело. Значит, я и вправду сделала всё, что могла.

Элиен немного помолчала, явно раздумывая над моими словами, а после кивнула:

— Наверное, вы правы, ваше сиятельство. Наш мир сформирован и развит. Если в нем что-то и стоит изменять, то лишь частности, и вы сделали первый шаг, который был принят нашей цивилизацией. Маховик запущен, и остановить его будет уже сложно. Это вызвало бы непонимание дворянства и волнение среди простонародья. К тому же, в начинаниях вашего рода нет ни ереси, ни крамолы, ваши деяния угодны Богам, и это подтвердил сам святейший. Так что и церковь тоже не одобрит разрушения достигнутого. Хвала Матушке и всем Богам, наш государь разумен, он не пойдет на это.

— И это неизменно радует, — улыбнулась я.

Да-да, мой дядюшка продолжал наше дело. Мои опасения оказались напрасны, король не обрушил своего гнева на мой род. По крайней мере, Элиен не слышала о каких-то потрясениях в семействе Доло. Более подробно мне сможет рассказать сам его сиятельство, что происходило после моего исчезновения, потому гадать и что-то выдумывать я не стала, просто набравшись терпения. Я ведь теперь тагайни, пусть приемная и рыжеволосая, но все-таки тагайни, а мои сородичи умеют ждать и не терзать себя лишними вопросами. Всему свое время.

Но вернемся к Иверу Стренхетту. Ее Величество королева Камерата Бранда Атаверская была уроженкой морской державы Атавер, раскинувшейся на противоположном берегу Тихого моря. Можно сказать, соседи. Выгод от этого союза было немало. Одно только прекращение взаимной охоты на торговые караваны друг друга, которое велось всегда в отместку, но кто и кому мстил, уже, кажется, никто не помнил. Впрочем, посольства имелись и в Атавере, и в Камерате, и поздравления с важными событиями мы тоже не забывали отправлять друг другу, что не мешало пиратствовать и грабить. Но это в отместку, вы, разумеется, помните. И не гласно.

В общем-то, особо долго повествовать об этом государстве и его правителях я не стану, в этом нет необходимости. А вот о принцессе Бранде могу сказать, но тоже немного, ибо Ее Высочество в мою бытность при дворе интереса для Камерата не представляла. Когда я исчезла, ей едва исполнилось семнадцать. Помнится, посол Атавера как-то отзывался о принцессе, как о милой и скромной девушке, воспитанной в лучших традициях. Он намекал на возможность союза, однако тогда это было не ко времени. А после моего исчезновения, выходит, время пришло.

Я спрашивала Элиен, нет ли у нее портрета юной королевы, из любопытства. Однако портрета в обители не имелось, возможно, по причине той самой ревности. Впрочем, она уверяла, что после приступа сего недоброго чувства молилась Матушке и снискала благодать. Но на появление портрета Ее Величества это никак не сказалось. Он попросту был не нужен дочерям Богини. Оставалось довериться послу. В любом случае, я желала супруге Ива Камератского терпения, сил и душевного покоя. Во мне не ревности, ни соперничества, ни даже сожалений не было.

Главную свою задачу королева выполнила — понесла. И если вспомнить, сколько детей желал король, то ходить ей в тягости еще несколько последующих лет. Оставалось надеяться на ее отменное здоровье, и что Ив не поступит с ней так, как желал поступить со мной, чтобы устранить от всякой деятельности. В конце концов, Бранда угрозы для его единоличной славы и величия не представляла. Возможно, у нее будет больше свободы. Правда, и разочарований немало, зная привычки нашего государя.