Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 65)
— Боги с вами, Нибо, — отмахнулась я. — Что именно должно меня трогать? Любовница? Я понимала, что она должна быть. Меня не было рядом с королем по несколько месяцев за год. Я сама не желала этого знать в точности. То, что он дарил ей подарки? Это были вовсе не те подарки, из-за которых я могла бы скрежетать зубами. Может, из-за того, что он забирал всё, что мне дорого? Это трогало лишь в тот момент, когда жизнь начала казаться беспросветной. А сейчас мне это попросту безразлично, как жил, живет и будет жить Ив Стренхетт. Лишь бы не узнал, что и я жива по-прежнему. Приобрела я много больше, чем потеряла.
— С этим даже спорить не буду, — улыбнулся его светлость. — Теперь я узнал то, что было неизвестно прежде. Для вашей кипучей натуры в Белом мире настоящее раздолье.
— Неоспоримо, — ответила я и прикрыла зевок тыльной стороной ладони. — Однако уже поздно.
— Желаете лечь спать?
Чуть подумав, я отрицательно покачала головой:
— Поработаю еще немного. Сейчас читать получается быстрей. Я даже не всегда выписываю ирэ, уже начинаю понимать комбинации без детального разбора.
— Тогда и я еще немного почитаю, — сказал Нибо, взяв в руки свою книгу. Он чуть помолчал, а затем добавил: — Признаться, рядом с вами уютно, когда вы заняты работой. Я душой отдыхаю.
— Как вам угодно, — улыбнулась я и вернулась к посланию Шамхара.
Ирэ и вправду становились для меня подобны буквам. Порой я не только не выписывала комбинации, но даже не составляла предложения на родном языке, потому что не замечала, как легко усваиваю небольшие куски текста. Похоже, перевод мне вскоре не понадобится вовсе. И сейчас, едва склонившись над книгой, я упорхнула от реальности, в которой рядом расположился герцог Ришемский, и оказалась вдали от него на многие тысячелетия назад другого мира.
«Благословленный Создателем мир процветал. Каждому своему брату или племяннику Он даровал…»
— Катыр олузур… — прошептала я, пытаясь понять смысл этой фразы. — Катыр олу… зур. Большие земли. Даровал много земли? Или же большую землю? Что это может означать? Катыр олузур…
И перед внутренним взором встала роспись савалара. Под изображением каждого духа была определенная территория, на которой находились маленькие человечки, среди которых я узнавала знакомые племена. А между ними текли реки, были и моря…
— Боги, — выдохнула я, ошеломленная пониманием. — Континенты! Он разделил сушу на континенты и направил смотреть за ними своих братьев и племянников, и там же расселил новые народы. Катыр олузур — это континенты!
— Что, дорогая? — Нибо оторвался от своей книги и поднял на меня взгляд.
— Да-да, друг мой, — рассеянно ответила я. — Должно быть, так и есть, как вы говорите.
А после вернулась к чтению, лишь краем сознания уловив смешок его светлости.
«Он даровал свой континент, который тот оберегал и хранил на нем жизнь. Буйной зеленью цвел Дурпакан. Иные называли его Катыр Милек…»
— Земля Теней, — кивнула я сама себе.
«В густых лесах всегда было сумрачно и пахло сырой землей. Пагчи — благородные дети леса, берегли зеленых братьев и никогда не строили своих харатов там, где густо росли деревья. А те, кто желал жить в лесу, строили…»
— Алаур… Похоже на поселение, но что-то более точное… Деревня? Хорошо, предположим, что имеется в виду деревня, тогда…
«А те, кто желал жить среди деревьев, строили деревни прямо в кронах».
— С ума сойти, — охнула я. — Поселение среди деревьев? Алаур…
Вот бы увидеть воочию, должно быть, потрясающе. У них же, наверное, были целые переходы от дома к дому, и явно не по земле. Иначе им пришлось бы каждый раз спускаться вниз, а после снова подниматься на дерево. Да, должны были иметься переходы. А харат, значит, все-таки город. Большие каменные города. Потрясающе.
«Хайнударин и Тагударин существовали рядом, разъединенные узким… — я поджала губы, пытаясь сообразить перевод очередного слова, а потом предположила: — Проливом».
Да, может быть, именно проливом. Возможно, близнецам достались два больших острова. И на них жили кийрамы и… Хм. Кому покровительствовал Тагудар? Травоядным животным и домашнему скоту, да, но народность? Почему-то я не слышала о его подопечных-людях. Или же попросту не интересовалась, и одно из соседних племен поклоняется ему? Впрочем, гадать ни к чему, Шамхар поведает обо всем и со всеми подробностями.
Однако вникнуть в текст дальше я не смогла, потому что была прервана коротким и негромким стуком в дверь. Мы с Нибо обменялись взглядами.
— Стучали? — спросил герцог, но, кажется, больше себя самого, чем меня.
И тут же звук повторился, но теперь и вовсе казалось, что в дверь скребутся, а не стучат. Ришем отложил книгу:
— Отойдите, дорогая. Сейчас вас от двери хорошо видно, — сказал он.
— Да, хорошо, — не стала я спорить и поспешила скрыться за ширмой, где стояла кровать.
На этой кровати спала я, его светлость коротал ночи на старой узкой кушетке. Не знаю, было ли ему удобно, но вставал он в добром расположении духа и не жаловался.
— Боги, — донесся до меня голос герцога. — Что с вами, магистр?
— Воды, — ответ мага я едва расслышала и, охнув, поспешила к мужчинам, едва закрылась дверь.
Элькоса я узнала не сразу, до того изможденным он казался. Магистр казался бледным до синевы, щеки его впали, и морщины стали резче, разом состарив мага лет на двадцать. Сейчас перед нами с Ришемом сидел глубокий старик, каким он должен был выглядеть, если бы не магия, питавшая и физические силы.
— О, Хэлл, — потрясенно прошептала я и бросилась к магистру.
Он упал в кресло, и это было видно по той позе, в которой застыл Элькос. Одна рука его свесилась с подлокотника, вторая прижалась к груди. Дыхание срывалось с бескровных приоткрытых губ тихим хрипом. Даже волосы мага казались какими-то неживыми, будто солома. Впрочем, в одежде беспорядка не было, если не считать расстегнутый ворот рубашки.
— Друг мой, что с вами произошло? — присев рядом с креслом, спросила я.
В это мгновение подошел герцог со стаканом воды в руке. Он приподнял голову Элькоса ладонью под затылок, после прислонил к губам стакан, и магистр немного оживился. Однако сразу же стало понятно, что сил удерживать стакан, у него нет. Да и пил он хоть и жадно, но неаккуратно — вода текла по подбородку, как бы Нибо не пытался быть осторожным.
— Да что же это? — всхлипнула я, вконец перепуганная и встревоженная. — На вас напали? Магистр?
Его светлость убрал ладонь из-под головы мага, и тот, шумно выдохнув, посмотрел на меня из-под ресниц.
— Не надо… плакать, — едва слышно и хрипло произнес Элькос. — Всё хорошо. Так… надо.
— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился Нибо, не спешивший отойти. — Всё это вовсе не хорошо. Вы будто при смерти.
— Так надо, — чуть тверже повторил магистр и закрыл глаза.
— Кому надо? — сердито спросила я, продолжив утирать бегущие от жалости к магу слезы.
— Вам, — он попытался улыбнуться. — Нам. Я должен быть обес… обессилен. Иначе никак. Завтра… опять буду в… силе.
— Завтра? — переспросил Ришем. — Завтра вы от подушки не оторветесь.
— Если не завтра, то никогда, — прошептал Элькос. — Не выдержу. Завтра.
— Ох, — вздохнула я и, взяв магистра за руку, прижалась щекой к тыльной стороне его ладони.
Герцог отнес стакан на стол, после вернулся и застыл рядом, сжав пальцами подбородок. Я подняла на него взгляд, но Нибо размышлял, и мешать ему не стала. Мое внимание вновь досталось магу.
— Чем я могу вам помочь? — спросила я Элькоса. Он никак не отреагировал, и я позвала дрогнувшим голосом: — Магистр…
Его веки приподнялись. На меня смотрел старый и неимоверно уставший мужчина. Вовсе не тот, кто держал меня на коленях в детстве и покрывал все мои шалости. Тот мужчина был столь же полон сил и после, когда спасал Аметиста от скверны, и когда устраивал восхитительные празднества в королевском дворце, и когда остановил моих похитителей в аританском замке Ленсти, но не смог удержать меня саму. И он был полон сил, пока искал меня в течение трех лет, и когда сделал маску и гулял со мной по Большому дворцовому парку, обмениваясь добродушными шпильками, и когда грабил Магический архив, и когда я покидала столицу тоже.
А тот, кто смотрел на меня, был иным. И при взгляде на него, у меня разрывалось сердце от жалости и бессильной злости. На кого я злилась? Не знаю. Может быть, на себя. Это из-за меня Элькос вымотал себя настолько, что казалось — каждый новый вздох мог стать последним. А еще я злилась на Белого Духа, что не дал мне своих сил для возвращения, и теперь страдал дорогой мне человек. Совсем немного, но все-таки злилась.
— Не надо, — едва слышно прошептал магистр. — Остановитесь. Я знал, на что иду. Это мое решение.
И вновь закрыл глаза, но теперь ненадолго. Вскоре маг приподнял руку и попросил, вновь взглянув на меня:
— Я хочу лечь. Помогите.
— Да-да, разумеется, — с готовностью засуетилась я.
Подставив руку, я помогла магистру подняться на ноги. Он оперся на мое плечо, и я повела мага к своей кровати. Где я проведу эту ночь, не думала. Сейчас меня заботил лишь Элькос. И когда он бессильно опустился на постель, я встала перед ним на колени и взялась за ботинок, желая помочь ему раздеться. Магистр, слабо протестуя, взмахнул рукой, но она повисла безвольной плетью вдоль тела, и больше попыток помешать мне не было.