Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 46)

— Покорнейше благодарю, но воздержусь, — усмехнулся его сиятельство и вернулся к тому, что его интересовало больше: — Итак, меня по-прежнему смущает герцог. Как я уже имел честь говорить, его светлость — не лучший выбор. Для вас, так уж точно. Вы можете поручиться, что его помощь не обернется для вас нежелательными последствиями?

— У-у, — промычала я, полостью отдавшись насыщению.

— Это да или нет? — уточнил дядюшка.

Я протяжно вздохнула и посмотрела на него, однако его сиятельство моего ответа не ждал и продолжил сам:

— Я уже говорил вам однажды, что свои чувства он вряд ли забыл. И оказался прав, иначе он не искал бы вас столь настойчиво, Шанни. Этот мужчина всё еще влюблен, а ваше молчаливое одобрение дает ему надежду.

Поперхнувшись, я закашлялась. И пока граф, перегнувшись через стол, хлопал меня по спине, я пришла к выводу, что блюдо, поглощаемое мною, несовершенно. Откровенно говоря…

— Гадость какая, — сказала я, отодвинув от себя поднос. — Это можно есть только по раздельности. Сначала мне показалось, что вкус примечателен, но сейчас я разочарована. Будьте любезны, ваше сиятельство, налейте мне воды.

И эту просьбу дядюшка тоже выполнил. А когда я осушил весь стакан, то снова взяла сухарик и сунула его в рот уже без сливок. Да, так было несравненно лучше.

— Вы меня с ума сведете, — признался дядюшка под возобновленный хруст. — Может, поедите сливок? С ними вы можете разговаривать, они быстро тают на языке.

Посмотрев на вазочку со сливками, я скривилась:

— Нет, сливки я вовсе не хочу. Они отвратительны. Никогда в жизни больше не стану их есть. Что до Ришема, — граф ответил мне внимательным взглядом: — То я не ослепла и не поглупела. Я вижу его взгляд. Однако я не спешу уничтожить его надежду, но и вовсе не поощряю, не обижайте меня подобными подозрениями. Я избегаю всякой возможности откровенного разговора… пока избегаю. Нибо ведет себя благоразумно. Он не распускает рук, не намекает на свои чаяния. По сути, он такой, каким был всегда. Я же уже высказалась, что желаю вернуться туда, где была всё это время.

— Но почему не сказать ему прямо, что вы замужем, а главное, в тягости? — изумился дядюшка.

— По той причине, что сейчас его помощь мне необходима. А, как вы справедливо заметили, его светлость — человек корыстный. Возможно, если он будет лишен видов на собственную выгоду, то растеряет интерес и желание что-то делать для женщины, которая так и останется для него недостижимой. Пусть сначала исполнит, что обещал. И когда Элькос получит свою книгу, я перестану избегать всяких откровений. В конце концов, я его не обманываю. Едва он предложил свою помощь, я честно сказала, что собираюсь его использовать. Его светлость любезно согласился.

Дядюшка удрученно покачал головой, а после развел руками:

— Не знаю, что сказать. Ришем всегда был темной лошадкой. Даже когда играл на нашей стороне, я до конца не доверял ему. Возможно, я так и не простил ему того, что он чуть не сделал с вами когда-то, но его светлость неизменно будит во мне подозрительность.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась я. — А теперь, если вы высказали всё, что желали, я бы хотела вернуться к моим сухарям.

— Не смею более оттягивать ваше с ними свидание, — усмехнулся его сиятельство, а я, кивнув, снова захрустела.

Дядюшка с улыбкой провел тыльной стороной ладони по моей щеке, коротко вздохнул и вышел. Я улыбнулась ему вслед, а после перебралась обратно на кушетку, однако прежнего удобства не ощутила и решила выбраться на балкон. День выдался замечательным. Несмотря на солнце, изнуряющего зноя не было. К тому же приятный ветерок овевал кожу, и мне подумалось, что я зря теряла время в комнатах.

На балконе я оперлась ладонями на перила и, подняв лицо к небу, прикрыла глаза. Мне вспомнился недавний разговор с его сиятельством, и я усмехнулась. Мысли мои сами собой перетекли на герцога Ришемского. Нибо… Мы не виделись с ним вот уже два дня, а до этого не виделись столько же, и это был тот самый день, когда я пыталась следить за помощником архивариуса.

Когда его светлость отвез меня к дому дядюшки, мы не спешили войти. Это было моим желанием, и основано оно было на приметности герцога. Если бы и его заметили у дома графа Доло в то время, когда он должен был ехать в Ришем, оставить мое появление в тайне и вовсе оказалось бы невозможно. По той же причине и Гард не навещал меня у его сиятельства. Приходил только магистр, но он и без меня был дружен с графом.

Вот по этой самой причине, какую я указала выше, мы и не покинули экипажа, каковой остановился, не доезжая особняка дядюшки. Здесь и ожидали появления Элькоса. А пока магистр не показался, я, наконец, дала герцогу ответы на его вопросы: где я была и почему не давала о себе знать. История, поведанная ему, была и вовсе короткой. И хоть я описала людей и места, но умолчала о главном, и вы уже знаете — о чем, как и причину, по которой я это сделала. Впрочем, у меня не было уверенности, что Нибо тут же откажется от своих слов, однако я решила пока не открывать ему всех новостей.

— Невероятно и занимательно, — подвел итог моему рассказу его светлость уже хорошо знакомыми мне словами, которые я слышала от каждого, кто успел познакомиться с моей историей. — Но неужели вам не хотелось бы остаться здесь, где вы всех знаете, и где вас знают и любят?

— Я уже сказала вам, чего бы я хотела, — ответила я. — Там я обрела свое настоящее место, там я принесу пользы много больше, чем здесь. Тем более теперь, когда буду вынуждена скрываться. К тому же мне вовсе не хочется, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Потому даже мои кузены не знают того, что я вернулась и живу в доме их родителей. Для них я безликая сестра Дайни из далекой обители, которая приехала по приглашению его сиятельства.

— Если бы только пожелали, я бы сумел…

Мой взгляд упал на коробку, стоявшую на сиденье его светлости. Я заметила ее не только что, но в ту минуту перебила, чтобы вновь увести от ненужной мне темы:

— У вас есть дама помимо супруги, или же вы решили порадовать ее по возвращении домой? — спросила я, указав взглядом на коробку. — Иначе что у вас в карете делает коробка с дамской шляпкой? На мужских таких ленточек не вяжут.

Нибо опустил взгляд на коробку и вдруг заметно смутился, впрочем, тут же скрыл смятение под хорошо знакомой мне улыбкой очаровательного наглеца.

— Вы правы и не правы одновременно, — ответил Ришем. — Шляпка и вправду дамская, но купил я ее не для герцогини. Что же до другой дамы, то вы отметили верно, и вновь ошиблись, потому что с этой дамой меня не связывает тех отношений, которые вы подразумеваете. Я почитаю ее за своего друга, и как другу купил ей подарок. — Герцог протянул коробку мне: — Не почтите за дерзость или намек. Это всего лишь дар, который вас ни к чему не обязывает, да и странно было бы кого-то обязать шляпкой. Прошу, Шанриз, примите.

Едва он заговорил, я уже имела стойкие подозрения, что именно увижу на дне коробки, и пока развязывала ленты, думала — как поступить… Ровно до того момента, как взглянула на прелестную гирлянду полевых цветов.

— Я видел, как долго вы смотрели на витрину, и как отправились примерить, но вышли с пустыми руками, потому что спешили за вашей целью, и не удержался — захотел вас порадовать. Мне сказали, что заинтересовало вас, и я купил, чтобы доставить вам радость. Прошу, не отказывайтесь, — поспешил повторить его светлость. — Это всего лишь шляпка, и она ни к чему вас не обязывает…

— Разумеется, я ее приму, — прервала я герцога. — Шляпка премиленькая в своей простоте. Дядюшка возместит…

— Нет, — тут же решительно возразил Ришем. — Это подарок. Я не приму никакого возмещения. Не прогоняйте, и это станет лучшим ответом на скромный дар. Я вполне удовлетворюсь возможностью видеться с вами.

Я покрутила в руках шляпку, затем убрала ее в коробку и усмехнулась:

— Стало быть, это подкуп.

— Ни в коем случае, — ответил Нибо и широко улыбнулся: — Это выгодное вложение.

— Экой вы расчетливый, — я с фальшивой укоризной покачала головой. — Небось, уже и барыши подсчитали?

— А как же, — важно произнес герцог. — Я — коммерсант, вам это хорошо известно. — После вновь улыбнулся, но в этот раз нотка смущения была более отчетливой: — Я угодил вам?

— Угодили, — не стала я кокетничать и, закрыв коробку, по-хозяйски уместила сверху ладонь.

Магистра мы дождались. Сначала я поговорила с ним, но больше для того, чтобы предупредить, о чем герцогу пока знать не стоит, потом мы беседовали уже втроем. Дядюшке я в тот раз ничего не сказала, а про шляпку он ничего не спросил, посчитав ее подарком Элькоса.

Через два дня мы снова встретились втроем, чтобы обсудить результаты слежки, точней, выслушать результаты работы герцога и его людей. Мы с магистром более ни за кем не ходили, предоставив это делать тем, кто лучше нас разбирался в слежке. Элькосу подобная работа была знакома, но преследовать ему доводилось магов, и руководствовался он иными приемами, да и роль гончей ему была привычней, чем тени. Я же представляла себе этот род деятельности теоретически, и этим руководствовалась в Белом мире, когда наставляла шпионов. Тогда же и сетовала на то, что знаю так мало. А теперь мне даже было у кого перенять опыт. Так что Ришем был мне полезен даже больше, чем я говорила об этом дядюшке.