Юлия Цыпленкова – На перекрестке двух миров (страница 4)

— Все-таки он тебя привел.

Я едва не вопросила — кто, но сдержалась в ожидании развития событий. Однако скажу честно, с этой минуты я даже несколько расслабилась, потому что звать подмогу и хватать меня, кажется, никто не собирался. Тем временем мужчина вышел ко мне, прикрыл за собой зверь, а после строго велел:

— Идем-ка со мной, девонька. Нечего тебе по хозяйским покоям шастать. Хорошо, я тут один-одинешенек и никто, кроме меня, не слышал, чего ты тут устроила. Но завтра придут убираться, и если тебя увидят, неприятностей не оберешься. А мне, знаешь ли, выслушивать потом управляющего не хочется. Так и места лишиться можно.

— Один? — ухватив наиболее важное из всего сказанного, переспросила я.

— Конечно, один, — ответил старичок, шагая впереди меня. — После того, как герцогиню к герцогу нашему король отправил, так все из замка разбежались. Слуги из городского дворца через день-два убираться приходят, а управляющий и того реже появляется. Вот только я и остался за добром смотреть. Да и было бы добро. Еще при обыске все самое ценное забрали, потом управляющий велел вывезти, что осталось. Всё во дворец герцогский свезли, мало что оставили. Только вон, — он кивнул назад, — покои змеюки не тронули особо. Никому пачкаться не хочется. Сама знаешь, что за дрянь она была. Хотя сказывают, о мертвецах дурно-то говорить нельзя, чтоб не прослышали. Такая-то, как ее светлость, пусть Боги упокоят ее черную душу, еще и явиться с местью удумает. Я-то грешным делом на нее подумал, — он обернулся и, прикрыв рот ладонью, захихикал. — Это когда ты тут греметь изволила. Я-то уж и испугался маленько, но службу свою знаю, вот и пошел проверять. Иду, а у самого коленки трясутся. Я ж ее, гадюку это, порой вспоминаю, когда замок обхожу с проверкой. На дверь ее покоев, было, плюнул в сердцах. Вот и решил, что по мою душу пришла. А это ты. Аж от сердца отлегло. Только, — он опять обернулся и строго погрозил мне пальцем, — не дело это вы с братцем удумали. Нечего тут отсиживаться. Знает ведь, паршивец, что завтра придут, а он все-таки привел тебя.

В это мгновение мой желудок напомнил о том, что я собиралась его накормить, и сторож снова покачал головой.

— Голодная? — спросил он. Мы как раз дошли до лестницы. Мужчина ухватился за перила и начал спускаться, потому говорил дальше, уже не оборачиваясь: — Это что ж он, негодник, сестру без еды тут оставил? Ай, негодник…

Я смотрела на плешь старичка сверху, но не спешила с ответом. Ему это особо и не требовалось. Сторож явно не закрывал рта от одиночества, в котором жил день ото дня. В моем лице он нашел слушателя, а собеседник, похоже, был ему и не нужен. Мужчина привык говорить сам с собой, это делал и сейчас. Я лишь заменяла ему стену или что-то, с чем он привык общаться, но дала новую тему — обсудить «моего брата», о котором я не имела ни малейшего представления, но изнывала от любопытства, потому что узнать больше все-таки хотелось. Однако задать вопрос было бы неразумно, и потому я продолжала слушать, а старичок говорить. И нас обоих это вполне устраивало.

Впрочем, кое-какую информацию замковый сторож мне уже дал. Из его слов я теперь знала, как поступил Ив со своей теткой. Он не удавил ее и не отдавал такого приказания, но поступил более изощренно — лишил своей защиты. То есть признал обвинения в убийстве герцога Аританского справедливыми. И потому вершить суд он отдал честь племяннику покойного герцога, который вынес убийце суровый приговор, каковой и следовал за столь тяжким преступлением. Затем король, как наследник, забрал часть имущества. Возможно, обыск имел и иную цель — поиск писем и свидетельств, которые открыли ему имена всех, с кем герцогиня вела переписку. А значит, полетело немало голов… ну, или хотя бы многие должности сменили сановников. Но всё это меня уже касалось лишь косвенно. Ни сожалений, ни сочувствия, ни даже толики жалости я не испытала. Пусть Боги судят виновных, а я на себя мантию судьи натягивать не собиралась.

— Заходи, — сказал сторож, первым войдя в небольшую комнатку, где проживал сам. — Сейчас тебя накормлю. Можешь даже вздремнуть, места хватит. А утром, уж не обессудь, отправлю тебя с глаз. У меня другого дома нет, потому лишиться места из-за ваших с братцем шашней не хочу. — Я устремила на него пристальный взгляд, изумленная последней фразой. Даже захотела уточнить, что он имеет в виду, но мужчина истолковал мой взгляд по-своему и ответил без всяких вопросов: — Не смотри ты на меня так, знаю я, как вам тяжко, а всё ж свое место-то дороже вашей любови. Кто ж виноват, что ваши родители сошлись, а вам теперь мучиться?

Сводные брат с сестрой? Похоже на то. Я даже выдохнула с облегчением, уж больно странно прозвучали его слова прежде. И пусть меня это не касалось, но как-то оказаться втянутой в историю с порочной связью мне вовсе не хотелось. Однако они сводные, и это уже легче.

— Эйрис мне сказывал, что сызмальства на тебя поглядывал, и что мечтали вы с ним пожениться. Да вон как судьба-то распорядилась, родители ваши вдовые прежде вас сойтись успели. И вроде не родные, а вроде как и породнились. Жених-то у тебя совсем что ль плох? С чего бежать-то надумали? Может и ничего жених твой? — старик посмотрел на меня: — Чего молчишь?

— Эйрис лучше, — сказала я, надеясь, что этого моему собеседнику хватит.

— Это верно, — покивал тот. — Он тебя крепко любит, сказывал мне, когда просил тебя спрятать. Вот придет завтра, я ему устрою. Это что же, негодник, сотворил, ты погляди, — старичок покачал головой. — Ему, значит, дельце обстряпать, а мне старому потом, что делать? Вам молодым и на чердаке худом хорошо будет, а мне, знаешь ли, теплое местечко терять не хочется. Тут и сыт, и крыша над головой, и вообще хозяин всему замку, а выгонят, куда мне идти? Нет уж, девонька, как хотите, а с рассветом я тебя выпровожу. Скажи, где ждать его будешь, я передам. А оставить никак не могу, не обессудь.

— Всё хорошо, я уйду, — улыбнулась я. — Простите, что так вышло, мы не со зла.

— Да знаю, что не со зла. — Сторож вздохнул. Он еще немного помолчал, а после всплеснул руками: — Чего ж это я стою, накормить обещался, а сам только разговором и потчую. Погоди, милая, сейчас принесу. А ты пока садись, где хочешь. Я мигом.

И когда он скрылся за дверью, я возвела глаза к потолку и от души прошептала:

— Благодарю.

Похоже, моя удача была со мной, а значит, Хэлл не оставил свою подопечную. И я, ощутив умиротворение, приготовилась ждать свой поздний ужин. Пока всё складывалось весьма недурно, пусть так и останется далее…

Глава 2

Городок Ленсти, расположенный в местечке Ленсти рядом с замком Ленсти, был маленьким, аккуратным и чистым, но более ничего примечательного в нем не имелось. Однако давайте разберемся в этом тройном Ленсти. Итак, замок, где некогда проживала опальная герцогиня Аританская, носил название… да, вы совершенно правы — Ленсти. Таково было имя любимой дочери первого владельца сей цитадели, давно утратившей и свое стратегическое значение, и административное, и даже какую-либо значимость, как и половину внутренних построек. Он принадлежал роду герцогов Аританских уже не менее двухсот лет и был получен вместе с приданным одной из герцогинь. Которая в свою очередь являлась последним потомком рода той самой Ленстины (если уж говорить о полном имени).

Земли, на которых располагался замок, получили одноименное название. Некогда это были обширные владения, но с тех пор, как они оказались присоединены к герцогству, ужались до размеров местечка. Местечко Ленсти включало в себя город, замок и деревню, находившуюся рядом с городом.

Что до городка, то он вырос из деревни, которая некогда существовала под стенами замка. И когда селение превратилось в маленький, но все-так город, то и название у него появилось, соответственно, тоже Ленсти. Вот отсюда и тройное упоминание в почтовом адресе, если бы, конечно, кому-то вздумалось писать сюда. Впрочем, мне писать было некому, даже гостеприимному, но осторожному сторожу мои послания были ни к чему.

Это он рассказал мне об одноименных местечке, городке и замке. Сам. Я не задавала вопросов, иначе выдала бы себя с головой, и вместо помощи «сводной сестре Эйриса» могла бы получить совсем иное и вовсе не помощь. Старичок, неожиданно встретивший слушателя в моем лице, сам переходил с темы на тему, даже особо не обращая внимания, слушаю я его на самом деле или нет.

А я слушала. Мне хотелось знать, что произошло в королевстве за время моего отсутствия, и к чему мне быть готовой. Однако разведка не принесла результата. Мой «язык» болтал без умолка, но ни о чем для меня существенном. Он немного помыл кости управляющему замком, который появлялся редко, но каждый раз находил к чему придраться.

— А я-то тут при чем? — вопрошал у меня сторож. — Не я же языком мету вместо уборки. А он — почему пыль, откуда паутина? Мое дело — охранять, я и охраняю. У меня слух такой — ого-го, а глаз, знаешь, какой зоркий? Ты не смотри, что я развалина, зато зоркая и слышу хорошо. Может, добежать и не успею, но точно услышу.

Я, осоловев после позднего ужина, только кивала, согласная со всем, что он скажет. Подобная покладистость моего гостеприимного хозяина вполне устраивала. Ему мои ответы были не нужны. Даже если задавал вопрос, чаще всего сам же на него и отвечал, а если и слушал, то ему хватало и мычания. Не знаю, сколько он еще разговаривал, когда я все-таки задремала, но разбудил он меня, когда солнце еще только поднялось над крышами домов. Опять накормил, даже дал в дорогу кусок булки и сыр. А после отправил, пока не пришла обслуга. В общем, расстались мы добрыми друзьями. И, пожалуй, этот добрый болтливый старичок остался лучшим воспоминанием о герцогском замке.