Юлия Цыпленкова – Мальчик из другой эпохи (страница 34)

– Настоящий Саттор, – услышал Георг смешок Стивенса. – Боец.

– Тебя отпустили? Ты у Яши дома?

– Нет, – вздохнул Рик, – я буду ночевать в этой опеке.

– Ты не голодный?

– Нет, пап, я кушал. Сейчас мы с Яшей играем, а потом я помолюсь богам и лягу спать. А завтра мы надерем уши и поедем домой. Жалко, Боба не пустили, мне с ним спокойней. Но Яша говорит, что меня никто не обидит. Я даже с Жулей поговорил. Они Жулю обидели, пап, гады. Я их за это ненавижу, но терплю. И ты терпи! Обещаешь, пап?

– Обещаю, малыш, – улыбнулся полковник. – Я буду самым терпеливым. И драться не буду. И даже ругаться. Буду ждать завтра. – Он судорожно вздохнул: – Я соскучился по тебе, сынок.

– Я тоже скучаю, пап, но мы потерпим немного, а потом всю жизнь будем жить спокойно. Так Яша говорит.

– Яша прав, – усмехнулся коммандер. – И ты прав, сынок. А раз вы оба правы, то и я спорить не буду.

Они еще некоторое время поговорили, затем Георг пожелал Рику добрых снов. Сендер вернулся к Якобу. Саттор подождал, пока адвокат, пообещав мальчику вернуться, отошел для разговора.

– Говори.

– Гоша, твой парень верно сказал, главное, не нервничай. У меня в руках столько материала, что мы похороним Вилкову и всю Службу опеки вместе с ней. Забрать его, к сожалению не могу. Эта сука успела оформить запрет на мое временное опекунство, и он прошел через Службу, но завтра мы этот запрет тоже снимем. Даже если у них есть туз в рукаве, то у меня там целая колода.

– Рик был сильно напуган?

– Твой пацан – это нечто. Когда я к нему вошел, он обещал выпустить мне кишки, – рассмеялся Якоб. – Уж не знаю как ты умудрился мальчику передать свои гены, но это твой сын. По духу, так уж точно. И… Гоша, ты только насмерть Ли не убивай, это я его попросил поймать тебя.

– Ли выжил, – заверил адвоката коммандер. – Раздолбаи тоже. Сейчас отожмут штаны и снова буду жить спокойно.

– Ты все-таки очень добрый командир, – вновь рассмеялся Стивенс. – Я пойду к Рику, мне не стали ограничивать время посещения. У них тут дежурит очень милая девочка, надо будет ей потом цветов прислать в благодарность за понимание.

– И от меня скажи спасибо, – улыбнулся полковник. – Когда уедешь, соединись со мной. Расскажешь подробней.

– Если только клянешься не разносить город из главного орудия.

– Город устоит, – пообещал Георг с усмешкой.

– Тогда жди мой вызов…

– Якоб, – остановил его Саттор, пока Стивенс не отключился, – если я не отвечу, вызывай Ли, мой сендер где-то потерялся.

– Понял, – хмыкнул адвокат. – До скорого, Гош.

– До скорого, Яша.

Сендер замолчал. Полковник некоторое время пребывал в задумчивости, наконец, коротко вздохнул и поднялся на ноги. Он подошел к двери.

– Андреас, выпускай меня, я в разуме.

– Точно? – осторожно спросил майор.

– Точно, – проворчал коммандер. – Все выживут.

Немного помедлив, первый помощник все-таки приказал капралу открыть дверь и стремительно отступил в сторону. Саттор усмехнулся, заметив это:

– Облегчился? Теперь строй остальных головорезов, папа говорить с семьей желает.

– Они выполняли мой приказ…

– Поучи отца, – пренебрежительно ответил полковник и направился на выход из отсека гауптвахты. Но уже дойдя до входного люка, обернулся и бросил капралу Бржизе: – Сынок, ты, конечно, здорово напоминаешь шкаф, но я тебя вижу. Отлепи зад от переборки и тащи его на построение.

– Есть отлепить зад, – бодро козырнул Бржиза. – Коммандер, можно вопрос?

– Валяй.

– Как вы сбили койку? Где это место?

– Эту тайну я унесу с собой в могилу, – усмехнулся Саттор и вы шел в узкий коридор.

– Живая легенда, – со значением произнес первый помощник, устремив указательный палец в потолок.

– Жмот, – буркнул под нос капрал, ойкнул и, шлепнув себя по губам, поспешил за старшими офицерами.

ГЛАВА 8

Утро следующего дня Саттор встретил на линкоре. Он не вернулся домой. Представив, что его там встретят тишина и одиночество, полковник зябко передернул плечами и ушел в свою каюту. Андреас Ли остался с Георгом, решив не оставлять друга наедине с его тревогами и мыслями о завтрашнем дне. Они проговорили до полуночи, особо не выбирая тем, а затем Саттор выставил майор и завалился спать.

Домой коммандер все-таки вернулся, но уже утром, после построения. Дом обрушился на него стерильной чистотой и глухим покоем. До одури не хватало суеты и жизни, которые заполнили стены холостяцкого жилища с появлением в них маленького мальчика. Тихо выругавшись, Саттор стремительно поднялся в свою комнату, однако не удержался и подошел к дверям детской. Ее переоборудовали еще неделю назад, и Рик торжественно переехал из спальни отца в свою собственную комнату.

Здесь тоже было чисто и пусто. Несмотря на обилие детских вещей, без своего жильца комната выглядела уныло.

– Надерем уши и поедем домой, – Георг повторил вслух слова сына, прикрыл дверь и вернулся к себе.

Надев парадный мундир, на котором красовались его награды, полковник взглянул на себя в зеркало, скривился и, буркнув:

– Показуха, мать их, – спешно покинул свой дом, так и не дав никаких распоряжений Иннокентию, маячившему за плечом хозяина.

К зданию имперского суда полковник подъехал за полчаса до начала рассмотрения его дела. Первым было обвинение в нарушении «Закона о невмешательстве», после рассмотрение дела об усыновлении, поэтому Рика пока не привезли. Его и вовсе могли не привезти, если коммандера признают виновным по первому обвинению, тогда отказ в усыновлении должен был последовать автоматически. Но о таком исходе Георг старался не думать.

Якоб уже был на месте. Он встретил полковника на лестнице, пожал руку и хлопнул по плечу:

– Мы их сделаем, Гоша.

– Я в тебя верю, – рассеяно улыбнулся коммандер. – Кто, если не ты?

– Именно, господин полковник! – воскликнул Стивенс.

Мужчины поднялись к залу, где должен был пройти трибунал. Сначала военный суд, затем гражданский – дела относились к разным юрисдикциям. Якоб сжал плечо Саттора:

– Не дерзи, не огрызайся, не лезь в драку, даже если услышишь абсурдные и обидные обвинения. Помни, из одного дела вытекает другое, и ты должен быть безупречен. На трибунале будут присутствовать представители Службы опеки. Они будут наблюдать за тобой.

– Я не сосунок, и не полный придурок, – поморщился Георг. – Я буду само спокойствие и достоинство. В конце концов, я офицер Его Величества, а не шавка, чтобы гавкать попусту.

– Умница моя, – хмыкнул Стивенс.

– С Риком виделся утром?

– Я связывался с Мегуми, она передала сендер мальчику. Он настроен решительно, – Якоб улыбнулся. – Госпожа Янак обещала задержаться после смены и скрасить Рику часы ожидания. Она же должна приехать с ним, как наш свидетель, я вчера заручился ее согласием. Хорошая девочка, умненькая, душевная.

– Скорей бы вся эта дурь закончилась, – немного нервно произнес полковник.

– Терпение, мой друг, и еще раз терпение, – назидательно ответил Якоб, и Георг отмахнулся.

Дверь в зал суда открылась с опозданием на три минуты. Пунктуальный Саттор сцедил сквозь зубы нечто нечленораздельное, но на этом его недовольство закончилось. Входил в зал он с выражением невозмутимости на лице. Кивнул секретарю, мазнул взглядом по месту, где располагался прокурор – капитан Планетарной Службы. Бровь полковника поползла вверх, и капитан, ощутив его взгляд, распрямился и козырнул, приветствуя старшего по званию. Саттор ответил и прошел на свое место, прокурор повернул ему вслед голову, и когда коммандер уселся рядом со Стивенсом, тоже сел и раскрыл свой коммуникатор.

В зал вошли несколько гражданских, их Георг не знал, но по взгляду Якоба понял, что это представители Службы опеки. Последним появился генерал Янсон. Он шел вальяжной походкой, надменный, важный. Саттор поднялся с места, приветствовал генерала, сохраняя на лице выражение каменного истукана. Янсон ответил на приветствие капитана и уселся рядом с ним, словно не заметив коммандера. Стивенс бросил на друга быстрый взгляд.

– Слава императору! – гаркнул вдруг Саттор.

Капитан вскочил с места, генерал, все-таки одарив полковника злым взглядом, последовал примеру прокурора.

– Слава! – провозгласил капитан.

– Слава, – сдерживая раздражение, повторил генерал.

Удовлетворенный полковник уселся на свое место и скривил уголки губ в издевательской улыбке. Вынудив Янсона проявить уважение, пусть и не к своей персоне, Саттор вновь стал спокойным, даже расслабленным. Чего нельзя было сказать о генерале. Теперь он сидел, насупившись, ерзал и что-то тихо чеканил прокурору. Тот кивнул и поднял руку, призывая Янсона успокоиться.

– Змей, – негромко хмыкнул Стивенс, наблюдавший всю эту возню со стороны.

Саттор скосил на него глаза и умиротворенно вздохнул.