Юлия Цыпленкова – Курсант Его Величества (страница 83)

Георг посмотрел на экран. Его пилоты начинали отходить, от траорских эскадрилий мало что осталось. И все-таки они продолжали огрызаться, удерживая противника в бою. Времени оставалось всё меньше, и Саттор рявкнул в переговорник:

– Всем на борт, я сказал!

Первыми помчались к крейсеру оставшиеся «Пантеры», за ними потянулись остальные. Последними из сражения вышли штурмовики, еще не пресытившиеся яростью схватки. Уже показались свежие силы противник, а не все машины влетели в свои ангары.

– Ну! – нетерпеливо воскликнул коммандер.

– Все машины на борту, – доложил первый помощник.

– Отлично. Равиль, верни долг траорцам.

– Есть, – со смешком ответил майор Саджади.

Вновь загудела импульсная пушка, набирая мощи, и залп умчался к уцелевшим машинам погибшего корабля Траора, захватил часть подоспевшего подкрепления, превращая машины в бесполезный безжизненный металлолом.

– Готовимся к скачку.

– Есть.

«Завоеватель» сдвинулся с места и дал задний ход, увеличивая расстояние между собой и новым траорцем. Развернулся, ложась на нужный курс, и пошел отсчет.

– Траорец совсем близко…

– К черту траорца.

– До скачка шестьдесят секунд…

– Мы на линии поражения…

– Сорок секунд, тридцать пять,

– Нас атакуют, коммандер…

– Двадцать секунд…

– Успеем, – стиснул кулаки Саттор.

– Десять секунд, пять…

– В нас стреляют, коммандер.

– Три, две одна…

– Скачок!

Сноп залпового огня ударил в борт «Завоевателя» и… пропорол пустое пространство. Крейсер успел…

Послесловие

Императорский дворец мало напоминал современные постройки, хотя внутри имелись все реалии высокоразвитого общества, но они были скрыты за позолотой, лепниной и мрамором. Горианскому принцу, призванному для управления новообразованной империей пришелся по душе Версаль, здесь он и обосновался, определив место императорской столицы, и его наследники не спешили менять насиженного места. Так что дворец французских монархов теперь служил императорам, чьи корни уводили далеко за пределы галактики Млечный путь.

Впрочем, после нападения на Землю и боев за ее спасение, Версаль, как и множество других памятников архитектуры, пришлось восстанавливать, и это привнесло в его облик определенные перемены, но общий стиль был сохранен. Тогда вообще пришлось собирать жизнь из осколков, привыкать к новым условиями и реалиям. И если кто-то в Альянсе посмеивался над землянами, жившими под властью чужака, то сами земляне только пожимали плечами и с жаром кидались на защиту правящей династии. Если бы не горианский флот, самой планеты бы уже могло не существовать, в любом случае, людей на ней так уж точно. Так что горианец стал не узурпатором, а спасителем, который привел своих подданных на новую ступень развития и поставил вровень с другими высокоразвитыми цивилизациями. И пусть поначалу было сложно, но выжившие народы, в конце концов, перемешались, одарив своих потомков смешанными внешними признаками и именами. Они привыкли жить сообща в одном государстве, которое получило название по названию планеты: Гея – земля. И под властью пришельца, который оказался настолько мудр, что не привез в новую империю привычных традиций, а научился жить по традициям своих подданных, жить оказалось не так уж и плохо. Так что земляне любили своего императора.

Но новые традиции все-таки появились, и одной из них стал ежегодный прием для лучших выпускников военных и гражданских высших учебных заведений. Его Величество поздравлял и благословлял будущих светил науки, экономики, дипломатии и, конечно, новых героев Геи, которым предстояло отстаивать честь империи в сражениях среди звезд. И в этом году выпускников, отмеченных руководителями университетов и академий, собралось немало. Среди военных учебных заведений присутствовали: и ИВА, и Третья Космическая Академия. А вместе с выпускниками стояли в большой тронной зале и их родители.

Стоял среди гордых родителей и генерал Саттор. Он смотрел на своего сына, ощущая сумасшедшую смесь эмоций. Конечно, гордость! Рикьярд Саттор, родившийся и проживший первые годы на планете, где считали, что мир плоский, как блин, а их светило вращается вокруг них. И вот этот мальчик стал одним из лучших выпускников, и сейчас ожидал появление императора, чтобы из его рук получить офицерские погоны. И выглядел парень на загляденье. В парадной форме, подтянутый, с отличной выправкой, в белоснежных перчатках. Даже в носках начищенных ботинок можно было увидеть собственное отражение. Красавец!

А еще было смятение. Мальчишка вырос. Больше не было малыша с наивными глазищами и любовью к конфетам. Сладости парень, конечно, любил по-прежнему, но уже не округлял глаза и не выдавал с придыханием: «У-ух!». У него вообще появилось множество новых пристрастий, положенных молодому человеку его возраста: машины, девушки, хмельные встречи с друзьями. Рик стал самостоятельным, и выпускать его из крепких отцовских рук во взрослую жизнь не хотелось вовсе.

И была радость, что это он – Георг Саттор, сумел воспитать сына так, что за него можно было только гордиться. Да, был Кадетский корпус, была Академия, где парень провел большую часть своей жизни. Там его хорошо натаскали, и все-таки сын впитал ценности отца и следовал им, сделав своим жизненным девизом. Генерал оставался примером для мальчика с Танора на протяжении шестнадцати лет, и это дорогого стоило.

И был страх… Прославленный коммандер, не боявшийся самого черта, до одури опасался будущего. Он пережил полет сына на Адору. Чего ему это стоило, знала лишь Вселенная. А потом был проклятый бой с траорскими кораблями, когда Георг увидел гибель мальчишки. Как не свалился с инфарктом прямо в командной рубке, для генерала до сих пор оставалось загадкой. Он любил сына всей душой, прикипел к нему, прирос крепкими корнями, и увидеть его смерть оказалось настоящим ударом. А то, что Рик выжил тогда, коммандер считал истинным чудом. Он и по сей день с дрожью вспоминал тот день. А как ворвался в ангар «Пантер» после скачка, и вовсе до конца не мог вспомнить.

– Щенок! – прогрохотал генерал, хватая парня за грудки и с силой тряся его. – Зарвавшийся сопляк! Как ты смел ослушаться приказа? Как ты смел подставиться?! – орал на весь ангар коммандер, продолжая трясти сына так, что его зубы клацали раз за разом, и казалось, что голова вот-вот расстанется с телом. – В карцер до конца практики! Понял меня? Понял, раздолбай?!

После с силой рванул Рика на себя и сжал так, что захрустели кости. Георг отчаянно зажмурился, совсем забыв, что вокруг него замерли пилоты, боясь даже двинуться с места.

– Как ты смел заставить меня поверить в то, что тебя больше нет? – сипло спросил коммандер, шумно выдохнул и отступи, спешно отвернувшись и спрятав влагу в глазах. – Наказание вступает в силу с завтрашнего утра, а сейчас всем отдыхать, – объявил он и стремительно покинул ангар, чтобы не оголить себя еще больше перед лицом подчиненных.

Впрочем, из карцера курсанта выпустили уже через два дня. Отец вызвал его к себе и, стоя напротив Рика, он признался:

– Мы никогда не будем служить на одном корабле. Может, я и вправду становлюсь старым и слишком размяк, но видеть, как в моего сына выше моих сил.

– Согласен, – кивнул парень.

– Ты отлично проявил себя во время боя, и это я отражу в твоих бумагах, которые уйдут в академию. И все-таки я прошу тебя быть отважным, а не безрассудным. Ты понимаешь, что это просто чудо, что ты не превратился в фейерверк?

– Понимаю, и обещаю не рисковать понапрасну, – ответил Рик.

– Надеюсь на твое благоразумие. У тебя умная голова, я это знаю, потому прошу не забывать о том, что Вселенная любит не только отважных, но и живых.

– Обещаю, – повторил младший Саттор. Отец на мгнвоение обнял его, хлопнул по спине ладонью и все-таки не удержался, невесело усмехнувшись:

– Гаденыш. Нервы вымотал.

– Ну, па-ап, – протянул Рик, совсем, как в детстве, и генерал негромко рассмеялся.

– Иди уже к своим. Мерзавцы устроили мне осаду, требовали вернуть им щегла. Защитнички.

Хвала всем богам, больше происшествий не было, и в родную империю «Вильгельм Завоеватель» вернулся не в полном составе, но в целости. Рик покидал борт крейсера под дружеские напутствия команды и пошловатые шутки звена «Пантер», даже майор Югай не остался в стороне. Паренек, принятый настороженно в начале полета, стал своим за те два месяца, что корабль провел в космосе. И уже не думалось, что это генеральский сынок. Теперь Рика воспринимали, как сына генерала Георга Саттора, а это звучало намного лучше.

– Космос маленький, встретимся! – крикнул курсант напоследок.

– Это звучит, как угроза, – хохотнул Травничек.

– Мой зад открыт для твоего тарана, Сэт, – рассмеялся младший Саттор.

– Предпочитаю перед, причем, женский, – проворчал капрал, и звено «Пантер» взорвалось дружным хохотом.

– Испортили мне парня, раздолбаи, – коммандер покачал головой.

– Это еще вопрос, кто кого испортил, – весело ответил Негода. – Отличный парень!

И вот Рик стоял в императорском дворце, ожидая появления Его Величества, а его отец пытался справиться с обуревавшими его эмоциями, скрытыми под маской привычного каменного спокойствия. Чтобы отвлечься, Георг пробежался взглядом по сторона и остановил его на том, из-за кого пришлось пережить немало тяжелых минут. Алекс Романов повернул голову, словно почувствовав взгляд другого генерала, и мужчины некоторое время рассматривали друг друга. Наконец, Саттор кивнул в сторону, предлагая Алексу отойти. Тот поджал губы, но возражать не стал.