Юлия Цыпленкова – Курсант Его Величества (страница 71)

– Н… не сильно, – глухо ответил Егор. Пальцы его сжались в кулак, словно он держал не контейнер с запиской, а руку, протянутую для спасения.

– Если кастрюлю мою, мать его, не сделают, завтра может, еще свидимся, – Рик махнул рукой заключенным, уже минуя взглядом Брато. Смотреть на него было слишком тяжело.

– Прощай, – услышал он голос Ястреба.

– До свидания, – с нажимом ответил Саттор, не оборачиваясь, и ушел к охране, у него было еще одно дело.

Но прежде, чем парень скрылся за дверями административного и жилого корпуса одновременно, он еще постоял с надзирателем, после поболтал с подошедшим Сато и еще незнакомым охранником. И всё это время он чувствовал пристальный взгляд, направленный на него, но, сколько не оборачивался, махая в разговоре руками, только пару раз встретился глазами с Егором, Ястреб тоже умел претворяться и прятать свой интерес. В какой-то момент Рику показалось, что спина Брато стало ровней, и даже в походке появилась исчезнувшая твердость, записку он, похоже, прочитать успел.

Посчитав, что потоптался на улице достаточно, Рик вернулся в помещение и сразу направился к Крымскому.

– Мне бы, мать его, своих вызвать, – заговорил Лофиас Тир. – Можно, майор? Мой переговорник, на хрен, такое же дерьмо, как летающая кастрюля.

– Только без упоминания места, где находишься, – строго велел Анатоль. – Не давать координат и не просить забрать себя, мы всё равно никого больше не подпустим. Попытка какого-либо корабля выйти на орбиту Адоры будет пресечена. Твой случай беспрецедентный. Мы просто помогли кораблю, терпящему бедствие. Понял?

– Так, мать его, майор, я же не полный дурак, – развел руками возмущенный Лофиас. – Только скажу, что не украл товар, наору немного и всё.

– Ори, – усмехнулся Крымский и отвел к связисту.

Рик продиктовал код канала связи, после подмигнул сержанту, сидевшему за пультом, и… заорал:

– Мать его, уроды! Угробить хотели Лофа Тира? А вот хрен вам! Живой я! И товар ваш в целости!

– Лофиас Тир, куда вы пропали? – донесся до него ровный голос отца. – Наши клиенты с Эраты прислали жалобу…

– А я, вам, мать его, скажу, где! – за этим последовала гневная тирада, далекая от всяких приличий, когда Рик мог выплеснуть скопившиеся эмоции, не опасаясь, что это вызовет подозрения. Теперь его гнев был оправдан. Выдохшись, парень перешел к делу: – Первый день после Флока ваш долбанный навигатор еще пытался жить, потом сдох. Я три дня над ним бился, затем пять дней вызывал вашу проклятую, мать его, базу! Ответов ноль! Переговорник хрипит, как десять подыхающих ремигов! Я засужу вас, попомните мое слово! На этой, мать его, кастрюле летайте сами, еще хоть двадцать лет! Хоть по косой траектории, хоть через пять галактик! Пошли вы, твари!

– Меньше эмоций, Лофиас…

– Да как меньше? Как можно меньше, когда тут такое?!

– Ситуация критическая?

– Есть еще добрые люди, приняли, выручили, так что доставлю вашу проклятую продукцию и увольняюсь, на хрен!

– Через сколько сможете осуществить доставку?

– Как отремонтируют! – рявкнул эратианец.

За его спиной стоял Крымский.

– Техники обещали завтра закончить ремонт, – негромко произнес он.

– Завтра вылечу, – сердито ответил представителю своей компании Лофиас.

– С грузом?

– Нет, мать его, с задницей колючего аргана, – язвительно произнес эратианец. – Никуда ваш груз не делся. Всё по документам, на хрен, можете на месте убедиться. У меня всё четко.

– Ждем оповещения о доставке груза. Удачного полета, Лофиас.

Эратианец обернулся к Крымскому и возмущенно округлил глаза:

– Нет, ты слышал?! Им же плевать на меня, только о своем долбанном грузе заботятся! У них, мать его, репутация, а моя жизнь, на хрен, пустое место! Засужу, мать его, засужу уродов!

– Этим грешат все торговые и промышленные компании, – сочувственно вздохнул майор.

Георг Саттор, сидевший в кресле пилота, судорожно вздохнул и посмотрел на подрагивающие руки. Его сын сделал невозможно – прорвался на Адору. Его не сбили, подпустили и поверили. Генерал откинул голову назад и ожесточенно потер лицо, только сейчас понимая, насколько он был напряжен всё это время. Затем шумно выдохнул, схватил коммуникатор и еще раз посмотрел на личный код заключенного Брато, продиктованный Риком: 13501020/5.

– Ну, поехали, – сказал он сам себе, открывая доступ в базу данных колонии на Адоре…

Эту ночь Рик не спал. Он был далек от состояния расслабленности, о котором говорил заключенным. Парень вертелся с боку на бок на казенной койке, предоставленной ему майором Крымским в одной из многочисленных комнат. Саттор старался не думать о том, каким увидел своего приятеля, гнал его образ, но злость и горечь никак не хотели отпускать. Измучив себя в конец, Рик поднялся с кровати и подошел к окну. Распахнул его и втянул носом прохладный ночной воздух Адоры. После устремил взгляд в черное звездное небо и подумал, что где-то там его ожидает отец. И если завтра не получится вырваться из этой западни, в которую он добровольно сунул голову, генерал будет его ждать до тех пор, пока не поймет, что они проиграли. И что тогда сделает коммандер Саттор? Улетит к Стронну?

– Нет, – отчетливо понял Рик.

Рассудительный и хладнокровный Георг последнее время всё чаще терял самообладание, когда речь заходила о его сыне. А на борту яхты имелась пушка, парень знал о ней. Она не входила в комплектацию яхты, но малогабаритное космическое судно, принадлежавшее Троду, было оснащено такой деталью изначально, а генерал не имел ничего против. Он рассматривал возможность того, что им придется отбиваться от погони. И если генерал поймет, что его сына взяли, он рванет сюда…

Рик гулко сглотнул и ударил по подоконнику стиснутым кулаком. У него не было выбора, только очередная задача: вывезти друга и не позволить отцу сорваться. Георг так часто твердил им с Егором об ответственности, а теперь она лежала каменной плитой на плечах двадцати двухлетнего парня. Давила своей тяжестью, пригибала к земле, только вот скинуть ее не хотелось. Младший Саттор готов был нести свой груз до тех пор, пока не поймет, что может оставить его, или же пока не превратиться в лепешку, придавленный многотонной тяжестью.

– Только жизнь имеет смысл, – прошептал курсант. – Хранить и защищать.

Эти слова он знал с детства, еще с тех пор, как перешагнул порог Третьей Космической Академии. Капрал Реджинальд часто повторял сопливым щеглам девиз Вооруженных Сил Геи, и он впитался в кровь, запал в душу будущим офицерам. Рик опустился на пол у раскрытого окна, прижался затылком к стене и закрыл глаза. Ветер овевал разгоряченную кожу, успокаивая и настраивая на серьезный лад. Постепенно удалось отключиться от мыслей о том, что произошло с Брато. В голове остались только размышления о завтрашнем дне.

Саттор уже знал, что заключенные находятся в шахтах с десяти утра до четырех дня, после их кормили и позволяли выбраться на улицу. Смертники обладали свободой передвижения, что обуславливалось наличием сердечного стимулятора и отсутствием смысла покидать пределы колонии. Совсем не было ограждений только у строннцев, их смертники лишались глаз, но не жизни, потому попыток побегов не было. А вот у колонии Геи имелись силовые барьеры, не позволявшие заключенным облегчить свою участь и слишком просто расстаться с жизнью. Но астродром находился в пределах сектора.

В общем-то, астродромом называлась площадка, способная вместить один большой корабль, и сейчас на ней торчал только маленький перевозчик. Для того чтобы добраться до него, нужно было пересечь сто пятьдесят метров открытого пространства. Наблюдения как такого за перевозчиком не велось, но охрана на кромке астродрома все-таки имелась. Егор мог приблизиться к астродрому, но зайти на него было проблемой, тем более оказаться рядом с кораблем. Это тоже было слабым местом в их с отцом плане, потому что они не имели понятия, как обустроена территория колонии. По площади она была большой, но заключенные обитались рядом с административным корпусом. И все-таки Саттор увидел несколько вариантов, как можно проскользнуть мимо надзирателей, больше увлеченных разговорами или же дремавших на удобных скамеечках. На смертников вообще мало обращали внимания, просто деваться им было некуда.

Впрочем, примерный план побега имелся, оставалось его усовершенствовать, и голова Рика сейчас усиленно работала. Он просчитывал варианты, пытался увидеть возможные накладки и нестыковки. В результате у парня разболелась голова. Он потер виски, поднялся на ноги и направился к двери. Уже у входа бросил взгляд на форму, выданную ему вместо комбинезона, пока тот находился в стирке и усмехнулся. Идея пришла сама собой. Вновь поморщившись от ломоты в висках, Саттор отправился на поиски медкабинета.

А утром опять болтал без умолка, изнывая от ожидания и волнения. Что нес? Сам бы не вспомнил, но охрана хохотала, слушая всю ту чушь, что лилась с языка забавного эратианца. Ближе к четырем он, наконец, переоделся в свой комбинезон и уведомил Крымского, что бросил форму в контейнер с грязным бельем. Тот отмахнулся, эта информация для майора ценности не предоставляла. Тем более Лофиас Тир уже не воспринимался, как чужак, и подозрений не вызывал. Не полез к заключенным, подошел к ним только после того, как ему сказал надзиратель. Говорил недолго и явно не был от них в восторге. После вернулся к охране и провел с ними всё остальное время. Да и на следующий день предпочитал разговаривать о своей жизни, а не выяснять подробности о ком-то из смертников.